Последнюю неделю распорядок дня мемберов spArk выглядел так:

Чхве Джехо, Пак Джуву и я добирались до арендованного зала на машине матери Сонбина (она даже подстроила свой график, чтобы возить нас — я был искренне тронут).

Там Джехо и Джуву всучивали мне листы с текстом песен, закидывали на диван и тренировались сами. Позже к нам присоединялись «школьники». Я всё так же лежал на диване, тренируя только вокал.

— В этих групповых репетициях вообще есть смысл?

— Хён, ты должен быть благодарен, что мы тебя вообще с собой берем, — отчитал меня Кан Киён, который и нашел этот зал.

Оказалось, именно здесь он учился танцевать до прихода в UA. Он связался с директором студии, который как раз собирался закрывать дело и переезжать в деревню, и попросил одолжить помещение на пару недель. Благодаря их хорошим отношениям нам разрешили пользоваться огромным залом бесплатно.

Так мы, группа скитальцев, покинувших родное агентство, оказались в зале побольше, чем в самой UA. У меня аж слезы на глаза навернулись. Эти парни таскали меня за собой даже в такое место, аргументируя это тем, что «опасно оставлять тебя падать в обморок в одиночестве». Раз уж на то пошло, могли бы арендовать мне вокальный кабинет с кушеткой.

Сонбин, вытирая пот, улыбался. На самом деле именно этот парень был зачинщиком всей этой ситуации. Упорный малый. Впрочем, время, проведенное в горизонтальном положении, не прошло даром — у меня была возможность подумать.

Я вернул уровень распознавания негативных эмоций в норму и поразмыслил о состоянии своего сердца. Когда я только понял, что синхронизация памяти ведет к остановке сердца, мне было не до раздумий, но теперь возникли вопросы. Опасные для сердечников вещи — аттракционы, испуг, кофеин — влияли на меня мгновенно. Однако я никогда не чувствовал боли в груди от тяжелой хореографии или упражнений. Странно, правда? Для человека, который едва не «откинулся» на ровном месте, реабилитация должна быть важнее танцев.

Похоже, ограничения системы не распространялись на физическую активность, необходимую для того, чтобы стать айдолом. Насколько сильно эта система хочет сделать из меня звезду?

Поэтому в первый же день я потратил время на заучивание брошюры «Меры предосторожности для пациентов с заболеваниями сердца», которую мне распечатали в больнице. Нужно выполнять свои KPI и при этом не умереть. Из-за того, что я убил на это день, моему «будущему я» придется попотеть над запоминанием движений, но оно как-нибудь справится. Держись, Ким Иволь. Это лучше, чем снова упасть.

Также я думал, почему система не выдала предупреждение в этот раз, в отличие от инцидента с Ю Хансу... Подозреваю, кофеин не был прямой и мгновенной угрозой жизни, и даже в случае кризиса тут не применишь «4 вида страхования» (я их уже израсходовал на молоток). Скорее, система предложила посмотреть данные памяти как последнее предупреждение: «Ты умер вот так, так что береги себя».

И знаете, это сработало — теперь я постоянно прислушиваюсь к своему мотору.

Пока я ворчал про себя, составляя черновик предложений для команды, телефон завибрировал. Одним из условий spArk в переговорах было разрешение на использование личных мобильных телефонов для оперативной связи. UA сочла это разумным и вернула все шесть трубок Джехо и Сонбину в тот же день.

Звонили Сонбину. Наш прилежный лидер редко прерывал практику ради звонка. Значит, это из компании...

— Да, я понял. Спасибо.

Судя по срокам, которые дала компания, их положению и нашему графику камбэка...

— Компания сказала, что принимает все наши требования!

— Ура-а-а!

Да, иначе и быть не могло.

После множества перипетий spArk наконец вернулись в здание UA. Менеджер Чанъён, приехавший за нами, потерял дар речи, увидев мой изможденный вид. Я даже воспользовался тинтом «Природная жизненнось, розовый». Жаль, не помогло.

— Мы столкнемся с ним, если пойдем туда? — спросил Джехо. Его прямолинейность была тяжелой как камень.

— Не беспокойтесь, этого не случится, — уверенно заявил менеджер. — Его официально уволили позавчера, все права доступа аннулированы, ключи от машин изъяты.

— ...А судебный запрет на приближение возможен? — спросил Джуву с переднего сиденья.

Чанъён вздохнул:

— Юристы сказали, что это сложно. Унсоп был проблемным, но для запрета нужны зафиксированные угрозы или преследование.

Похоже, компания изучила вопрос глубже, чем мы просили. Пока ущерб возмещается, мне всё равно. Еще одним условием было то, что и UA, и я подадим на Хон Унсопа отдельные иски. Мы намерены заставить его дорого заплатить за всё.

Когда машина въехала в паркинг, менеджер позвал меня:

— Иволь.

— Да.

— Гендиректор хочет встретиться с тобой ненадолго... Когда тебе будет удобно?

Вызывали меня, но вздрогнули все мемберы.

— Только его? — косо посмотрел Джехо.

— Это абсолютно не по плохому поводу! — замахал руками Чанъён. — Просто пара вопросов.

— Всё равно отправлять хёна одного... учитывая его состояние... — Сонбин осторожно выразил отказ.

— Чонхён, у тебя есть зеркало?

Чонхён порылся в сумке и достал желтое зеркальце с гигантским бантом — подарок фанатки с «ISD». Мое лицо в отражении было смертельно бледным. Даже ближе к тому облику покойника из данных памяти. Рассудив, что нападать на человека с таким лицом гендиректору будет неловко, я вернул зеркало.

— Я в норме. Могу зайти прямо сейчас.

— Хён, — Киён схватил меня за предплечье.

— Киён, посидеть и поговорить — это всё же легче, чем идти сейчас на танцы, не находишь?

Против этого аргумента он ничего не нашел. Но, несмотря на присутствие менеджера, проявил свою жесткую сторону: «У тебя же телефон с собой? Включи диктофон перед тем, как зайти».

Как и ожидалось, гендиректор не смог скрыть шока при виде меня. Мин Джукён тоже.

— Ты уверен, что тебе не нужна госпитализация?

— Да. В больнице сказали, что они мало чем могут помочь.

Мин Джукён хотела предложить выпить, но осеклась. После того как я отравился напитком в этой самой компании, предлагать что-либо было неловко.

— Если можно, я бы выпил стакан воды.

— Конечно.

Только после того, как я получил стакан теплой воды, гендиректор заговорил. Сначала были дежурные вопросы о здоровье и предложение приостановить деятельность. Я твердо отказался — сцена мне не вредит. Затем последовали извинения. Если бы он попытался отмахнуться, как Чан Джунху, мы бы всерьез ушли. Но гендиректор был искренен.

— Особенно перед тобой мне неловко...

Я действительно натерпелся в этой компании. По тяжести травм тут было даже хуже, чем в «Ханпён Индастри». Но почему UA не вызывала такой ненависти? Потому что здесь извинялись? Или потому что я пробыл здесь меньше времени?

Внезапно гендиректор признался, что когда spArk потребовали расторжения контракта, компания всерьез обсуждала этот вариант.

— ...Вы собирались нас отпустить?

— Если бы вы настояли.

Я не ожидал такого поворота. Сколько UA вложила в нас? Неужели они готовы были бросить актив, который только начал приносить прибыль?

— Тогда почему вы приняли наши условия?

— Потому что поиск новой компании занял бы у вас слишком много времени.

Это была та самая причина, по которой я спорил с Сонбином. Теперь и гендиректор подтвердил это.

— Я понимаю, что вы чувствуете. Мы были готовы поддержать ваше решение об уходе. Но как взрослый, я чувствовал ответственность: я должен направить вашу карьеру в реалистичное русло. Мы хотим, чтобы вы добились успеха.

Это было шокирующе. Я не думал, что услышу такие слова от руководства.

— Тот список требований... это ведь ты написал, Иволь?

— Черновик написали Сонбин и ребята. Я только добавил комментарии.

Хотя это была правда, гендиректор, похоже, не особо поверил. Он бы удивился, узнай он, как лихо Сонбин освоил офисные форматы. Но раз он принял все пункты, значит, его желание нашего успеха было искренним.

— Вы талантливы. Никто из вас не выглядит на свой возраст.

— Вот как?

— Конечно. Ты говорил на шоу «Drinkers», что хочешь изучать бизнес-администрирование. Ты был серьезен?

Оказалось, он смотрел шоу. Это очень помогло.

— Да, я был серьезен.

— То-то и оно. Дети вашего возраста обычно так не разбираются в устройстве мира.

Гендиректор сухо рассмеялся. Похоже, он окончательно поверил в легенду о «юноше, который так мечтал о бизнесе, что учился сам, но стал айдолом».

— Пока вас не было, компания нанимала консультантов по менеджменту. Никто нас не впечатлил.

Это и понятно. Консалтинг обычно сводится к оптимизации HR и KPI. Для UA, работающей не на прогнозах продаж, а на творчестве, это бесполезно.

— Но этот опыт заставил меня задуматься, — гендиректор поднял наше предложение. — Если вы можете так четко сформулировать свои требования, значит, у вас в голове уже есть образ «идеальной компании». Вместо того чтобы потакать отдельным капризам, я хочу перестроить компанию на основе твоего видения. Иволь, какой компанией ты хотел бы видеть UA?

Это был прямой удар. Он спрашивал совета у новичка-айдола. Если бы у меня не было опыта работы HR-менеджером, я бы разрыдался от масштаба задачи. У меня был идеал. Но чтобы говорить честно, нужны условия: готовность слушать, отсутствие обид и никакого сарказма в духе «раз такой умный — делай за меня».

Судя по всему, гендиректор подходил под эти условия. Хоть он и сочтет меня еще более странным айдолом. Я покрутил бумажный стаканчик, решая, будет ли этот разговор выгоден группе. И решился.

— Прежде чем я отвечу, господин гендиректор, можем мы поговорить наедине?

Нужно было поддержать лидера, который пошел на риск ради команды. Мин Джукён покинула кабинет. Мы остались вдвоем.