— Судебный иск? — переспросил я, искренне надеясь, что ослышался.

— Мы думаем подать в суд. И на UA, и на Хон Унсопа.

Однако со слухом у меня всё было в порядке. Моя правая рука, державшая стакан, дрогнула.

— Почему... как... нет, подожди минуту.

Споры между айдолами и их агентствами никогда не решались легко. И это касалось не только индустрии развлечений. Везде, где возникали трудовые конфликты, за ними следовало жесткое трение. Компании всегда считали «дерзкими» сотрудников, которые смели поднимать голос. В тот момент, когда работник объявляет о судебном иске, тон компании меняется. Даже если претензия обоснована и иск выигран, остаться в компании после такого практически невозможно.

И они собирались пойти на это добровольно? Новички, не проработавшие и года?

— Вы же еще не сказали об этом компании? — спросил я с крохотной надеждой. Если они еще не озвучили угрозу, Сонбина еще можно было переубедить.

— Сказали.

— Что именно?

— Что мы рассматриваем возможность судебного разбирательства.

Это был худший сценарий. Одно дело — подать иск, подготовив всю почву втайне, и совсем другое — заранее предупредить компанию, давая ей время на защиту.

— Зачем вы это сделали?

Сонбин, знающий индустрию вдоль и поперек, не мог не понимать таких элементарных вещей. Его рассудок не мог настолько помутиться от переживаний, чтобы он начал действовать иррационально.

— А что остальные? Нам нужно услышать мнение мемберов, — я попытался воззвать к его совести, зная, как Сонбин дорожит единством группы.

— Все согласились. Поэтому я и поднял этот вопрос.

Шок удвоился.

Ребята, к следующей неделе прочитайте учебник по трудовым спорам, честное слово...

— Сначала... Эх... С чего мне вообще начать? — пока я лихорадочно соображал, Сонбин убрал пустую миску из-под каши. Он был настолько спокоен, что я почувствовал себя ненормальным. — Какие именно претензии вы хотите предъявить UA?

— Халатное управление и жестокое обращение с артистами.

— Жестокое обращение? — Сонбин произнес это страшное слово с совершенно безразличным лицом.

— Сотрудник компании нанес травму артисту и довел его до критического состояния.

— Но продюсера Ю же уволили?

— Но аналогичная проблема возникла снова. Из-за Хон Унсопа. Ты помнишь, как мы пошли на то физическое шоу «Challenge Life» вскоре после твоей травмы головы?

— Я тогда уже полностью поправился.

— Всё равно компания не проверила, в состоянии ли ты идти, — глаза Сонбина потемнели. — Зная, что это тяжелая программа. В итоге ты ехал всю ночь и работал. Они обещали провести реорганизацию, но на этот раз несчастный случай произошел прямо в офисе. Как в такой ситуации сохранять взаимное доверие?

— В этом ты прав. Но это не самый умный метод.

— Тем не менее, я считаю это необходимым, — парировал Сонбин.

— Сонбин, компании всегда защищаются. Они не проигрывают такие битвы легко.

Я видел, как сильно это на него давит. Но как взрослый, я должен был его остановить. Мир жесток, и чем глубже копаешь, тем больше грязи видишь.

— Допустим, вам повезет, вы выиграете суд и расторгнете контракт. Что вы будете делать всё это время? Ты и Джуву уже взрослые, Чонхён и Киён — школьники. Сейчас для вас самое важное время. Если начнется суд, ваши ноги будут связаны на несколько лет. Вы можете потерять всё начало своей молодости.

Перерыв в 1 год и 2 месяца уже ударил по spArk. После многолетней тяжбы останется ли от них хоть что-то как от айдолов? Найдут ли они компанию, готовую переподписать их всех вместе? Наверняка нет. Кто-то неизбежно уйдет. Удержать всех вместе труднее, чем кажется.

Сонбин долго молчал, а затем медленно заговорил:

— Я так и думал, хён, что ты будешь беспокоиться об условиях и ситуации. — Он встретил мой взгляд. — Но для меня мемберы важнее всего.

— Что?

— Переподписание, перерывы... Не то чтобы я об этом не думал. Я много слышал и вчера много изучал этот вопрос, пока ты был в больнице. Я знаю, что будет нелегко. Мы можем упустить свой золотой век, как ты и сказал. Если мы промолчим, то, скорее всего, отделаемся малой кровью.

Он всё это знал. И всё же почему? Словно читая мой немой вопрос, Сонбин ответил:

— Но хён, если мы потеряем хотя бы одного человека, какой во всем этом смысл?

Это было сказано остро, как шило.

— Ты ведь просил сменить менеджера по той же причине, верно? Потому что после того, как случится несчастье, будет поздно. Тот человек с большой вероятностью мог причинить вред. И даже когда сотрудники компании просили тебя передумать, ты настоял на своем.

В его словах не было изъяна. Он продолжал мягко:

— Я больше не хочу никаких человеческих жертв. Я не хочу оставлять места для тревоги. Я хочу сосредоточиться только на работе в стабильной среде, без лишних опасений.

— ...Даже если это означает испортить отношения с компанией?

— Я лидер. Я должен нести ответственность за мемберов. — Сонбин лучезарно улыбнулся. — Поэтому я надеюсь, что ты рассмотришь этот вопрос позитивно, хён.

Позитивно, значит... С точки зрения UA, они сейчас ни за что не захотят разрывать контракт со spArk. Им придется выплатить больше, чем группа успела заработать, учитывая, что те только начали приносить прибыль. По этой причине агентство, как бы оно ни злилось, не сможет вышвырнуть их в ближайшее время. Максимум — урежут бюджет, но spArk и так привыкли к экономии и самостоятельности.

К тому же инцидент с Унсопом еще не стал достоянием общественности. Похоже, Сонбин приберег это как козырь для переговоров. Если это всплывет, на UA поставят клеймо проблемного агентства. И атаковать их будут не только фанаты. Сколько других артистов в UA? Среди них есть маститые певцы. Если вскроется проблема с безопасностью, они могут использовать это как повод уйти. Никто не захочет идти в компанию, где случаются «терракты» против своих же.

Есть пространство для маневра.

Я выдохнул. Сонбин смотрел на меня, ожидая реакции. Поразительно. У одних в голове только интересы компании, а другие действуют ради людей. И иногда именно второй путь оказывается самым верным.

— Всё-таки компания выбрала отличного лидера.

— А?

— Не находишь? — Сонбин широко раскрыл глаза, видимо, решив, что я шучу. — Я согласен с иском против Хон Унсопа. Но давай попробуем поговорить с UA. Посмотрим, есть ли место для переговоров.

— Ты имеешь в виду мировое соглашение?

— Давай сначала узнаем, готовы ли они договариваться до подачи иска. Мы просто меняем порядок действий. У тебя есть черновик предложений?

— Да, но...

— Давай представим это как план переговоров. Принеси его.

— Только на секунду. А пока, пожалуйста, спи, хён, поговорим, когда тебе станет лучше.

— Я и так спал со вчерашнего дня. Неси. Давай почитаем вместе.

Сонбин убежал в гостиную и принес пачку бумаг, густо исписанную и исчерканную.

— Хочешь, я сначала всё систематизирую?

— Не надо. Сначала разделим требования по категориям. Вместо расплывчатого «благополучия» четко укажем: «личная безопасность», «охрана здоровья». Категорий будет немного.

Остаток ночи мы провели, проклиная Унсопа (компания, кстати, тоже готовила против него иск о возмещении ущерба) и оттачивая формулировки нашего предложения. Когда я наконец отправил Сонбина спать, за окном начало вставать солнце.

В офисе UA было объявлено чрезвычайное положение. После обморока Иволя группа spArk ясно дала понять, что не побоится суда. До этого момента они не общались ни с кем из компании. Джехо сам забрал Иволя из больницы, остальные не выходили из общежития. Этого было достаточно, чтобы понять: ребята настроены серьезно.

Они согласились на разговор на следующий день после выписки Иволя. Сонбин и Джехо пришли в офис как представители, спросив, готово ли руководство к диалогу до начала юридической войны. Гендиректор Юн Хёнджу и Мин Джукён серьезно изучали документ, который Сонбин протянул им обеими руками.

Предложения были четкими и конкретными. Требования выходили далеко за рамки стандартов индустрии — это была беспрецедентная планка для K-pop. Однако уступать пришлось UA. Тем, что они не вынесли сор из избы, spArk давали компании шанс. Уже обжегшись на гневе фанатов однажды, руководство должно было действовать крайне осторожно.

После краткого ознакомления Юн Хёнджу закрыл папку.

— Мы изучим это в течение недели и свяжемся с вами. Сонбин, лучше звонить тебе напрямую?

— Да, я был бы признателен.

Сонбин кивнул. Гендиректор не мог не почувствовать укола совести: когда-то Сонбин приходил к нему за советом ради Иволя, а теперь он вел переговоры против компании ради всех мемберов.

Джехо уже собирался встать, считая встречу оконченной, когда Мин Джукён остановила его:

— Если вам нужен тренировочный зал, я прослежу, чтобы персонал вам не мешал. Так что...

— Не нужно, — сухо ответил Джехо. — Мы арендовали другой зал. Пока будем заниматься там.

Они поклонились и вышли. Юн Хёнджу, привыкший иметь дело с самыми разными людьми, впервые за долгое время почувствовал себя полностью опустошенным.