Шокирующие откровения Сонбина на этом не закончились.

─ Он сказал, что привередливость в еде — это просто отговорка, что в приличном обществе нельзя позволять себе быть таким разборчивым, так как это портит имидж... Что это просто привычка, которую можно исправить, заставляя себя есть то, чего избегаешь.

— Что за бред собачий.

─ Помнишь, когда он дал Джуву то банановое молоко? Он увидел, что Джуву его не выпил, и втайне подсунул напиток Иволь-хёну. Побоялся, что хён откажется, если узнает. Похоже, он планировал сказать: «Видите? Он прекрасно это пьет», если бы Иволь-хён выпил это по незнанию и остался в порядке.

— И из-за этого человек чуть не умер от остановки сердца. Да, эта компания — нечто, а? — Чхве Джехо саркастично усмехнулся. Сонбин не стал его останавливать. Казалось, он был в чем-то согласен с Джехо.

Бывают такие люди. Те, кто игнорируют чужие запреты в еде. Люди с аллергией или непереносимостью не могут не знать, насколько опасны запрещенные продукты. Они принимают меры предосторожности: четко помечают аллергены на подарках, тщательно проверяют состав при заказе. Как на шоу «IDC», где я крупными буквами писал об аллергенах на ланч-боксах и пил только воду, когда был с мемберами.

Люди, не сталкивавшиеся с этим, относятся к таким вещам слишком легкомысленно.

«Это вопрос силы воли», «Станет лучше, если будешь это есть», «От капельки не умрешь», «Не избегай этого под предлогом непереносимости, когда это просто дело вкуса»...

Ну и что, если я не могу это есть? И что, если я просто не хочу это есть?

Похоже, Унсоп хотел, чтобы его признали за какой-то «подвиг», но зачем взрослому человеку опускаться до такого поведения только потому, что он не получил похвалы от окружающих?

Внезапно я почувствовал смертельную усталость. Раз глаза всё равно не открывались, мне хотелось просто поспать. Но была вещь, которую я обязан был проверить. Слишком тяжелая физическая реакция на обычный латте с кофеином. Нестабильный пульс, угроза остановки сердца и...

[СИСТЕМА] Поступили рабочие инструкции от «Руководства».

▶ Помощник менеджера Ким, проверьте файл.

...Даже система вмешалась.

Я подавил вздох и обратился к данным памяти, которые пытался забыть. Будь моя воля, я бы ни за что их не открывал. Что хорошего в этих воспоминаниях? Однако ситуация касалась моего здоровья. Если бы мое состояние не имело отношения к прошлому — это одно, но раз система дает подсказки, игнорировать нельзя.

Я вызвал окно данных памяти, которое, как мне казалось, уже успело покрыться пылью. Появилось то же окно, что и раньше. На всякий случай я опустил уровень распознавания негативных эмоций до предела. Мера предосторожности на случай ментального шока.

[СИСТЕМА] Желаете просмотреть «Данные памяти»?

▶ Да / Нет

Знакомое уведомление вспыхнуло и исчезло после того, как загорелась отметка «Да».

Медленно мои глаза открылись. Я стоял в знакомой комнате. В квартире, где жил раньше. В отличие от темного окна снаружи, в комнате было светло. У стены сидел двадцатидевятилетний «я», обхватив голову руками и мучаясь перед монитором. Перед розовым экраном. Это был момент, на котором обрывались мои воспоминания перед перемещением в прошлое.

— ...Готово. Больше не притронусь к этому, честно.

Тот «я», что был передо мной, произносил те же слова, что и тогда, потягиваясь точно так же. Он открыл почту, чтобы отправить письмо, и...

— Что за...

...Он наткнулся на статью о расформировании spArk.

— Черт...

Да, это было моё последнее воспоминание. Но было ли что-то ещё? Я ведь не переместился на девять лет назад мгновенно. Что-то случилось после — и система заблокировала это воспоминание?

Пока я пытался осознать ситуацию, «я» из прошлого схватился за грудь. Точно так же, как я сделал совсем недавно. Затем, задыхаясь, он упал со стула. Телефон, кошелек и другие вещи, которые он задел рукой, рассыпались по полу.

Внезапно в памяти всплыли слова Джехо: «Сказали, у него могла произойти остановка сердца».

Сквозь воротник одежды я видел, как кожа прошлого Ким Иволя синеет с пугающей скоростью. Боль, будто тебя раздавливает огромная металлическая глыба. Ужас от невозможности вздохнуть. И, прежде всего, давление, будто сердце вот-вот разорвется. Всё это я чувствовал сейчас, глядя на Иволя, ползающего по полу передо мной.

В этот момент раздалась вибрация. Мой взгляд и взгляд двадцатидевятилетнего Иволя обратились в одну точку. На телефон пришел вызов. Одновременно с этим начали просачиваться старые воспоминания. Очень медленно и постепенно.

Кто это?

Возможно, зрение его затуманилось, но прошлый я даже не узнал звонившего. С того места, где я стоял, я тоже не видел имени.

Надо... ответить.

Но мысли Иволя потекли в ином направлении.

...Если я попрошу о помощи, что тогда?

За этим вопросом тянулся шлейф знакомых эмоций. «Разве не лучше остаться так, чем продолжать жить такой жизнью?» Это был тот самый скептицизм, который занял место человечности, оставленной на мосту через реку Хан.

Несмотря на то что боль усиливалась, Ким Иволь не ответил на звонок. Вместо этого он закрыл глаза.

Еще совсем немного.

Его голос, пропитанный изнеможением, заполнил мою голову. Это звучало как мантра, как гипнотическое заклинание.

Скоро всё закончится.

Даже когда звонок прекратился, Иволь не почувствовал тревоги. Он тихо успокаивал самого себя — того, о ком некому было позаботиться.

Мне просто нужно ничего не делать...

С оглушительным звоном в ушах он погрузился в самый глубокий сон, который знал с момента рождения.

Что это...

Я прикрыл рот рукой. Хоть это и было мое собственное изображение, видеть труп было шоком. Это наложилось на воспоминания о сестре в гробу. Желудок скрутило.

Умереть вот так. Ни разу не попросив о помощи. Полностью сдавшись. Вот насколько ничтожной была моя привязанность к жизни.

Дыхание участилось. Во рту пересохло. Дикая жажда. От головокружения невозможно было поднять голову. Я уперся руками в колени, чтобы не рухнуть.

Каковы намерения системы? Зачем показывать мне это сейчас? Она смеется надо мной — парнем, который жил без мечты и надежды, а теперь судорожно цепляется за жизнь? Это способ указать мне моё место? Показать, что как бы я ни старался, финал будет таким?

Голова раскалывалась. Мне хотелось схватить обезболивающее со стола моего мертвого «я» и проглотить его залпом. Как только зрение затуманилось, я почувствовал бешеный стук сердца. От страха или от гнева — я не знал. По крайней мере, нынешний я — жив.

...Надо успокоиться.

Нужно думать хладнокровно. Почему система показала мне это именно в данный момент? Что я должен вынести из этого чертова воспоминания? Если я ничего не пойму, значит, система просто издевается надо мной.

Я медленно вытер лицо и выпрямил спину. Мои шаги направились к бездыханному телу. Я думал без остановки. Предупреждение об ЭКГ. Звонок Джехо про остановку сердца. И тут в сознании всплыло слово.

Синхронизация.

Система определенно говорила, что прежнее тело и нынешнее будут синхронизироваться. Когда я впервые прочитал это, я думал, что это касается только мелочей вроде темных кругов под глазами. Но если сердце, которое уже однажды отказало, и кожа, которая посинела как у трупа — тоже эффекты синхронизации...

Я открыл окно пояснений по синхронизации.

[СИСТЕМА] «Уровень синхронизации» сообщается «Подчиненному».

▷ Текущий уровень синхронизации: 60%

Я помнил, как уровень упал на 3% в качестве награды за победу на «ISD», опустившись примерно до 30%. Текущая цифра была в два раза больше последней, что я видел.

Итак, резюме: мой прошлый «я» умер от остановки сердца по неизвестным причинам. Я вернулся на 9 лет назад, но мое тело всё еще подвержено влиянию того события, которое уже произошло. И чем выше этот показатель, тем больше мое тело синхронизируется с телом «мертвого» Ким Иволя.

Теперь я наконец понял, почему люди твердили, что я похож на покойника. Почему даже гадание предсказывало мне судьбу мертвеца. Я ходил с разорванной линией жизни и, как дурак, даже не знал об этом. Поскольку выносливость моего сердца снизилась, кофеин подействовал на меня гораздо сильнее, чем на обычного человека.

И это была не единственная странность. То, что сердце болело после аттракциона, и то чувство стеснения в груди каждый раз, когда Ли Чонхён внезапно появлялся сзади. И, вероятно, с момента роста синхронизации, даже на тренировках по стрельбе из лука сердце то пускалось вскачь, то замирало.

Что бы случилось, если бы я пошел на аттракционы с высоким уровнем синхронизации, не зная об этом? А если бы на съемках устроили розыгрыш со скрытой камерой? Мое сердце колотится, даже когда я просто концентрируюсь, так что если бы я получил еще больше стресса из-за таких людей, как Хон Унсоп?

В первую очередь... Если я достигну 100% синхронизации или когда мне исполнится двадцать девять... Стану ли я в точности таким же, как этот Ким Иволь?

В голове стало пусто. Я подошел к застывшему телу Иволя со спины. Присел рядом на свободное место. На душе было смятение, словно волны или темные тучи. В моем сердце шел снег.

— Жалкий ты ублюдок, — я поправил растрепанные волосы Иволя кончиками пальцев. Вид всё еще влажных прядей, проскальзывающих сквозь пальцы, опечалил меня. — Несчастный ты придурок.

В глазах потемнело. Мой последний миг, должно быть, ощущался так же.

— Ах...! — вырвавшись из темноты, я пришел в себя. В отличие от того, что было до просмотра памяти, на этот раз глаза открылись нормально.

— Ким Иволь.

Переведя взгляд в сторону, я увидел Чхве Джехо. Я медленно выровнял дыхание. Джехо, внимательно наблюдая за мной, спросил тихим голосом:

— Ты в порядке?

— ...Наверное?

Боли больше не было. Сердце не колотилось. Тело казалось немного опустошенным, но не до изнеможения. Заметив, что я не лгу, Джехо тоже вздохнул с облегчением. Я думал, он начнет что-то объяснять теперь, когда я очнулся. Но Джехо молчал. Он только теребил защитный поручень кровати, установленный, чтобы я не упал.

Затем всё, что он смог выдавить, было:

— Сказали, тебе нужно очень беречь свое сердце.

...И это было всё.

Он, должно быть, был в шоке. Ну, было бы странно не испугаться, когда кто-то хватается за сердце на встрече и уезжает на скорой. Но если его так потрясло только это...

Что он будет делать, когда я действительно умру?