Я планировал вернуть комикс в комнату Кан Киёна, как только мы приедем в общежитие. Рассудил так: пока Чхве Джехо в душе, я успею помыться после него и проверить расписание на завтра.

— …….

— …….

Я никак не ожидал, что Кан Киён будет ждать нас прямо за дверью. Он стоял там с невероятно резким выражением лица. Глядя на него, я на мгновение замялся. Понятия не имел, какую линию поведения сейчас лучше выбрать.

После долгих раздумий я вложил комикс в руку Чхве Джехо. Это был жест, без слов просящий его вернуть вещь за меня. Джехо совершенно неверно истолковал мой порыв и наградил меня взглядом, в котором читалось: «И что мне с этим делать?».

Кан Киён прервал этот немой диалог старших мемберов. Он выхватил комикс из рук Чхве Джехо. Не сводя с меня глаз, он спросил:

— Джехо-хён, можно я воспользуюсь твоей комнатой ненадолго?

Из гостиной кто-то начал махать руками.

— Иди сюда, хён! Я приберег тебе место!

…Это был Ли Чонхён. Должно быть, его выставили еще до нашего приезда.

— Подожди. Я только возьму одежду, — бросил Чхве Джехо и зашел в комнату. И он действительно вышел оттуда, захватив только сменную одежду.

Кан Киён продолжал молча буравить меня взглядом.

Видимо, он хочет, чтобы я зашел внутрь.

Я понятия не имел, почему он так себя ведет. Не знал, хороший это знак или плохой, учитывая, что обычно он даже из комнаты не выходил, когда я был в общежитии, не говоря уже о том, чтобы идти на контакт.

Как только я вошел, Кан Киён последовал за мной. Раздался щелчок закрывающейся двери.

— Почему ты не соблюдаешь правила?

— Я?

— Мы договорились: если хотим о чем-то попросить, делаем это лично. Почему ты вечно оставляешь записки? — упрекнул меня Киён.

Ну, в «12 заповедях» нашего общежития действительно было такое правило, но я ведь не мог попросить у него комикс в лицо. К тому же, я даже не просил его одолжить. Я просто сказал, что мне интересно, что будет дальше. Поскольку я не мог всё это объяснить, мне оставалось только держать рот на замке.

Кан Киён долго смотрел на меня, прежде чем сказать:

— Садись.

Я послушно последовал его словам и присел на край кровати. Увидев, что я устроился, он достал из кармана маленький листок бумаги и развернул его. Неужели он записал то, что хочет сказать? Что там может быть такого, для чего понадобился целый сценарий?

А потом я увидел, как у него дрожит рука. В этот момент я всё понял. Дело было не в том, что ему нужно было много чего сказать, а в том, что он записал мысли на случай, если не сможет нормально говорить.

Я тихо ждал, пока Кан Киён закончит подготовку к разговору. Спустя несколько минут он начал запинаться, не отрывая глаз от листка:

— Во-первых, то, что я наорал на тебя при всех и трогал твои вещи без разрешения… Прости за это.

— …….

— И за те резкие слова. Как бы я ни был зол, я не должен был такого говорить. Я перегнул палку.

Лицо Кан Киёна было мрачным.

— Вообще-то Ли Чонхён советовал мне не извиняться.

— В его духе.

— Но я просто не мог оставить всё как есть.

Такой излишне честный парень. Никто бы не винил его, если бы он не стал передо мной извиняться.

— Но то, что я сказал тогда, было правдой, — в голосе Кан Киёна звучала искренность. Тяжелые слова ложились одно за другим. — Я до сих пор тебя не понимаю.

— …Хорошо.

— Я всё еще боюсь сцены. И мне не хватает уверенности.

Он говорил спокойно, но тяжесть его тревог была ощутима. Края бумаги в руках Кан Киёна смялись.

— Хён, ты веришь, что люди могут измениться, если постараются?

Это был неожиданный вопрос. И в то же время я вспомнил письмо, которое отправил ему. Я писал, что пытаюсь измениться. И просил дать мне еще немного времени.

Будь это в прошлом, я бы не смог сказать, что верю в это. Я не хотел лгать, я верил, что люди не меняются легко, и прежде всего я не верил в самого себя. Но эти ребята до самого конца старались верить в меня. Гу Джахан показал мне, что люди могут меняться, и столько людей говорили мне, что я справляюсь.

Знаешь, Киён. Я постоянно думаю, что весь этот беспорядок — моя вина. Ты бы так не мучился, если бы меня не было рядом. Я чувствую вину, будто я зря всё это заварил и сделал только хуже.

Но почему-то я продолжаю вспоминать слова Сонбина, которые он сказал мне тогда, когда я рассуждал о «космической энергии» во время стажировки. Что нет ничего невозможного, если усердно трудиться. Что он верит в силу стараний.

Если ты прощаешь меня. Если ты веришь моим словам о том, что я пытаюсь измениться и что со мной всё будет в порядке… Тогда и мой ответ должен измениться.

— Я верю в это.

Как и сказала гадалка, если кто и может меня изменить, так это вы, ребята. Никто другой не был так глубоко вовлечен в мою жизнь.

— Я сделаю так, чтобы это произошло.

И пока я с вами, я определенно изменюсь. Так или иначе.

После этого Кан Киён долго молчал. Прошло, кажется, около получаса, прежде чем он наконец заговорил:

— Сдержи свое обещание.

— А?

— Не переусердствуй. Не делай вид, что слушаешь, когда тебе что-то говорят. И если тебе действительно придется пересилить себя, объясни почему.

— …Хорошо.

Кан Киён перевел дух.

— …Если тебе больно, скажи об этом.

С этими словами он опустил руку. Его ладонь, лежащая на бедре, слегка подрагивала.

— Я буду иметь это в виду. Есть еще какие-то пожелания? — специально весело спросил я.

Кан Киён прищурился, взглянул на меня, вздохнул и произнес:

— У меня есть объявление, а не пожелание.

— Какое?

— Я планирую вернуться.

— Что?

Я едва сдержал крик. Вернуться? Он только что просил меня не перенапрягаться, это же не имело смысла.

— Киён, тебе не нужно спешить, — я попытался успокоить его как можно мягче.

Принял ли он решение вернуться, чтобы облегчить мою ношу, или потому что чувствовал себя отстающим — время было неподходящим. Ему всё еще нужно было время — ради него самого. Однако Кан Киён не отступил.

— Я принял это решение не потому, что чувствовал давление.

— …….

В отличие от того, что было раньше, Кан Киён больше не читал по бумажке и не дрожал. Он встретил мой взгляд.

— Это мой способ постараться.

В этот момент я понял, что он хотел мне сказать.

— Я буду действовать не спеша. Если мемберы что-то скажут, я подстроюсь. Если станет слишком тяжело, я скажу об этом первым.

В то же время я вспомнил Ли Чонхёна, который просиживал ночи напролет в IDC, набивая шишки, но двигаясь вперед.

— Я не хочу бояться трудностей.

Честно, эти двое — два сапога пара. Не подозревая о моих мыслях, Кан Киён улыбнулся. Неловко, но искренне.

— Давай сделаем так, чтобы Spark просуществовал долго.