Дорама «В моем офисе» была типичным ромкомом, сеттингом для которого служила компания по управлению активами. Сюжет повествовал о любви между новым руководителем группы, который по неизвестным причинам перевелся в корейскую фирму после работы на Уолл-стрит, и помощницей менеджера, обладавшей сверхъестественной способностью выбирать прибыльные фонды, лавируя среди взлетов и падений рынка… но.

В этом вообще есть хоть какой-то смысл?

Черт, я уже зашел в тупик, просто пытаясь понять сценарий перед прослушиванием.

Они постоянно путают брокерские фирмы и управляющие компании — это вообще нормально?

Возможно ли, чтобы люди, занимающиеся инвестициями, даже не рассматривали финансовую устойчивость?

Несмотря на то что мои оценки в колледже были ужасными, я с первого взгляда видел несостыковки. В наше время, когда даже эксперты в своих областях загружают видео с разборами дорам, как они планируют справляться с ответной реакцией? Но была проблема и посерьезнее.

Как вообще можно влюбиться в этого руководителя группы?

Я совершенно не понимал эмоциональную траекторию главных героев. Конечно, служебные романы случаются. Но неужели это так просто? Главный герой хамил, был лишен социальных навыков и жил с комплексом превосходства — комбо из трех «нет». Я не понимал, как героиня могла в него влюбиться.

Единственным спасением было то, что персонаж, на роль которого я пробовался, был обычным офисным работником — ни в каких романтических связях с коллегами не состоял и гениальными способностями не обладал. По крайней мере, мне не придется выбегать из комнаты для прослушиваний с криком: «Я не могу играть этот бред!».

Задание для прослушивания состояло из двух основных частей: актерская игра по сценарию и анализ персонажа. Сценарий был не слишком длинным, так что я выучил его быстро. Это дало мне лишнее время, чтобы сосредоточиться на анализе персонажа.

Имя: До Юнхван, 28 лет. Беззаботный персонаж, который появляется неожиданно, говорит то, что нужно сказать, и исчезает — своего рода комедийный персонаж…

Я усердно чиркал ручкой, представляя, что это за человек — До Юнхван. Чуть младше меня (в моей прошлой жизни), всё еще на уровне младшего сотрудника, тихий работяга, который держится особняком.

— Значит, я слышала, Иволь решил пойти на прослушивание?

Сразу после окончания совещания Мин Джукён воспользовалась оставшимся временем в переговорной, чтобы спросить директора.

— Да. Согласился на месте.

— Не слишком ли это для него?

— Ну, прослушивание же не прямо сейчас.

Тут вмешалась Юн Хёнджу:

— Нам стоит на время оградить его от физических нагрузок. Менеджеры знают об этом, но Иволь никогда не нажимает на тормоза.

— Это правда…

— Если мы не дадим ему какое-то занятие, он всё равно найдет работу. Иволь ведь не заглядывал в тренировочный зал в последнее время?

— Нет, я слышала, он посещает только уроки актерского мастерства.

— Хорошо. Пусть пока отдохнет от танцев и дел компании. Передайте господину Чанёну, чтобы следил за режимом сна мемберов.

Сотрудники отдела менеджмента записали указания Юн Хёнджу. Глядя на них, Хёнджу вспомнила Чон Сонбина, который недавно запрашивал личную встречу. После того крупного инцидента UA пришлось через многое пройти. Процесс был не из легких, но даже возможность просто жаловаться была роскошью. В такие времена SpArk обычно тихо отступали в сторону и делали свое дело. Они были теми ребятами, за которыми не нужен присотр — Юн Хёнджу сама часто это говорила вслух.

Так почему же Сонбин, самый вежливый среди них, попросил о встрече? Это было ненормально. Несмотря на сольное выступление, Сонбин всегда ставил благополучие окружающих выше собственных возможностей. Без колебаний Юн Хёнджу велела немедленно его впустить. И вскоре она сидела напротив своего артиста, атмосфера вокруг которого неуловимо изменилась, попивая чай.

После обмена приветствиями в офисе повисла тишина. Хёнджу думала, что он пришел по поводу улучшения условий труда. Обычно инициативу брал на себя Ким Иволь, но раз он в нынешнем состоянии, Сонбин, должно быть, пришел вместо него. У Юн Хёнджу уже был готов ответ в голове, но…….

«Директор.»

«Да, что такое?»

«Как повысить самооценку?»

Чон Сонбин поднял тему, которой Юн Хёнджу совсем не ожидала.

«Самооценку?»

Задумчиво повторила Хёнджу. Она часто велела стаффу внушать мемберам уверенность во время тренировок и оценок, но о самооценке глубоко не задумывалась.

Может, было ошибкой назначать его лидером, когда в группе явно есть мемберы постарше? Или он чувствует ответственность за то, что случилось с Ю Хансу? Смутившись, Хёнджу спросила, что не так. Чон Сонбин поджал губы и нерешительно начал говорить. И тут всплыло еще одно неожиданное имя.

«Речь об Иволь-хёне. С нашей точки зрения, он потрясающий и надежный мембер, но он, кажется, совсем о себе так не думает.»

«Иволь?»

Тот Ким Иволь, которого знала Юн Хёнджу, всегда был уверен в своих действиях. Он всегда говорил убежденно и был достаточно зрелым, чтобы не зависеть от внешних факторов. Однако, вспоминая те зверства, которые творил Ю Хансу и которые Ким Иволь задокументировал, слова Сонбина не казались совсем лишенными смысла. Сколько людей смогут остаться прежними после месяцев психологического и физического насилия? Особенно когда нет семьи, которой можно довериться.

«Он очень хорошо заботится о нас. Мы всегда чувствуем его поддержку, не только профессиональную, но и эмоциональную», спокойно говорил Сонбин. «Мы хотим помочь ему так же сильно… но не знаем как. Может, мы еще недостаточно надежны, чтобы он мог на нас опереться.»

«Он не из тех, кто легко показывает свои трудности. И дело не в недоверии к вам.»

Иволь ни за что бы не стал «грузить» младших мемберов группы. Он не рассказывал о тяготах даже стаффу компании, который был намного старше него.

«Поэтому я думал…»

Чон Сонбин осторожно изложил свои предложения. Было видно, что он долго над этим размышлял.

«Хотя компания прилагает усилия, я надеюсь, что в будущем хён будет меньше вовлечен в административные задачи. Можем ли мы найти что-то, что ему понравится или где он сможет проявить свои способности? Хён всегда говорит, что в реальном мире нет места похвалам, но… когда он делает что-то хорошо, я хочу быть уверен, что он получает заслуженное признание. Он прислушивается, когда профессионалы признают его работу.»

Сонбин говорил бегло. Однако его кулаки, лежащие на коленях, слегка дрожали. Он не делал рациональных предложений, как это сделал бы Ким Иволь. С точки зрения бизнеса у компании не было реальных причин или обязательств соглашаться на эту просьбу. Тем не менее Чон Сонбин старался изо всех сил донести свои мысли. Осторожно, но максимально ясно.

«Это мнение всей команды?»

Спросила Юн Хёнджу. Чон Сонбин энергично кивнул.

«Хорошо. Раз это первое предложение лидера, я приму меры, чтобы отразить его как можно скорее.»

«…Спасибо!»

Глаза Чон Сонбина засияли. Тем светом, который, как думала Хёнджу, он потерял за долгие годы стажировки.

Как это благородно

Пробормотала Хёнджу, глядя на дверь, за которой скрылся Чон Сонбин. В горле встал ком — то же чувство она испытала, глядя на выступление Сонбина в «Смене жанра».

После той встречи Юн Хёнджу стала внимательнее следить за Ким Иволем. Предложение о съемках компания могла отклонить. Но она старалась подкидывать ему разные возможности, чтобы он мог попробовать себя, если захочет. И Ким Иволь внимательно изучал их. В нем не было жадности, но он с готовностью принимал любую задачу, и на это было больно смотреть.

Раз он такой компетентный, все только и думали о том, чтобы дать ему побольше работы.

Размышляя об этом, Юн Хёнджу тяжело вздохнула. Когда Ким Иволь согласился на прослушивание прямо на месте, Юн Хёнджу вызвала команду менеджеров SpArk, название отдела которых всё еще не было утверждено, и выдала строгую директиву:

— Забудьте про кнут и пряник. С этого момента — только пряники. Поняли?

Мы превратим офис в морковную ферму[1].

Негоже их айдолу, заслуживающему только похвалы, страдать от низкой самооценки. Даже если Ким Иволь провалит прослушивание, по крайней мере, стафф UA поддержит его новое начинание. Юн Хёнджу приняла твердое решение. Затем, глядя на всё еще реорганизуемую оргструктуру, она усердно застрочила ручкой.

Прослушивание проходило в коворкинге с переговорными комнатами.

— Иволь, не нервничай и выложись на полную! Ты справишься! Окей?

Поддержка менеджера была настолько восторженной, что даже тяготила.

Неужели это прослушивание настолько важное? Если я провалюсь, UA обанкротится?

Хорошо, что я решил прийти в полуформальной одежде на всякий случай. Даже если не получу роль, они хотя бы оценят старания. Наверное, я единственный, кто выглядит как настоящий офисный работник. Деловой стиль спустя долгое время немного душил, но, кроме ощущения, что мне пора на работу, всё было в порядке. Благодаря чтению сценария в перерывах я даже выучил чужие реплики. Я правда выложился на полную. По крайней мере, я имею право сказать, что сражался достойно, даже если проиграю.

Я вошел в офис, погруженный в свои мысли, и человек, похожий на сценариста, объяснил детали. Я смочил горло водой, и вскоре настала моя очередь. Постучав и получив разрешение, я открыл дверь и увидел троих судей.

— Здравствуйте, я Иволь из SpArk!

— Да, приятно познакомиться, — ответил человек в центре.

Садись только с разрешения, сохраняй мягкую улыбку…

В голове всплыли правила этикета, которые я учил для своего самого первого собеседования. Хотя это давно стало второй натурой, каждое слово было свежо в памяти. Не так давно я сам сидел на месте интервьюера. Теперь это казалось чем-то из далекого прошлого.

Однако мои знания этикета стали бесполезными уже через три минуты после начала прослушивания.

— Если вы родились в ХХ году, сколько вам лет?

— Двадцать один!

— Двадцать один? Совсем молодой. Не сложно ли будет играть офисного работника?

— И всё же, из-за роста у него есть статность. Какой у тебя рост, Иволь?

— 183 см.

— 183 см? Без стелек?

— Да, верно.

На обычном собеседовании все эти вопросы были бы наказуемым нарушением. В эпоху, когда анонимный набор становится нормой, они спрашивают про возраст и рост? Раньше я думал, что кастинг в индустрии развлечений и найм в компании не сильно отличаются, но сейчас почувствовал контраст на собственной шкуре.

— Визуал идеальный, но он слишком молод.

— Слушай, честно, судя по внешности, он тянет на главного героя.

— Это просто потому, что среди нынешних 20-летних не так много красавчиков.

Сценарист, режиссер и продюсер пустились в жаркую дискуссию о вымирании красивых актеров в возрасте 20 лет прямо при мне. Даже если я не был тесно связан с миром кино, не слишком ли это — оставлять меня вот так висеть, как брошенного змея на ветру?

Тем не менее я продолжал ярко улыбаться, пока они не закончили. Похоже, они все поняли свою ошибку и снова обратили внимание на меня.

— Тебе объяснили процесс прослушивания? Чтение сценария и анализ персонажа.

— Да, я в курсе.

— Тогда начнем с анализа. Свободно расскажи, каким ты видишь До Юнхвана.

Началось. Пора показать навыки презентации, которые каким-то чудом улучшились после того, как я стал айдолом.

***

[1]«Кнут и пряник» в оригинале «Морковь и кнут» (поэтому морковная ферма).