Понедельник, 11 августа

Вволю нарасколовшись с арбузами, Котаро, захватчицы, Харуми, Сидзука и участницы кос-клуба играли до самого заката. К тому времени, как они вернулись в гостиницу, все были вымотаны. Поэтому все решили отправиться на горячий источник и восстановить силы.

— Э-эх… Я снова живой!

Погрузившись в открытый источник, Котаро почувствовал, как усталость просто тает. Загорелая кожа чуть пощипывала при входе в воду, но это не было резкой болью. Скорее — начинался процесс исцеления уставшего тела.

— Комната маленькая, зато горячий источник какой огромный…

Мужская и женская половины онсэна здесь были разделены, поэтому Котаро и девочки разошлись. И поскольку других гостей не было, мужская купальня оказалась в полном распоряжении Котаро. Это было почти как купаться в гигантской ванне. Поскольку вокруг него всегда царил шум, этот большой и тихий источник был как раз тем, что ему нужно.

— Сегодня было весело… если не считать извращенцев. Ох и порезвились мы…

Котаро вспоминал события дня. Отпугнув извращенцев(?), Котаро и остальные — всего четырнадцать человек, вместе с кос-клубом, — провели день все вместе. И не просто купались. Ещё они играли в пляжный волейбол и устроили барбекю.

— И сэмпай со всеми подружилась. Всё прошло хорошо.

Хоть Харуми из-за слабого здоровья и не плавала, Котаро видел, как она, Юрика, Рут и кое-кто из девочек кос-клуба играли на пляже. Она даже немного поиграла в пляжный волейбол вместе с Котаро.

«Главное ведь — когда весело…»

Харуми, склонная к одиночеству, смогла поиграть с целой компанией. Именно этому Котаро радовался больше всего. Именно поэтому, даже после того как Харуми вернулась на свою дачу, он пребывал в прекрасном настроении.

— …!

— …?!

Котаро услышал голоса девочек из Корона-со, доносившиеся из женской купальни. Хоть и через стену, и расслышать толком слов он не мог, но казалось, что они обсуждают что-то все вместе.

— Хе, опять они за своё?..

Обычно Котаро рассердился бы и прикрикнул, чтобы не тревожили других гостей, но сейчас — нет. Было слышно, что говорят они спокойно. Девочки играли весь день и тоже устали.

— Вы там, не увлекайтесь слишком…

Нежась в воде, Котаро начал задрёмывать.

В то самое время, когда Котаро засыпал в мужской бане, девочки в женской обсуждали особенную тему. Без привычного рядом Котаро и наслаждаясь уединением как единственные гостьи бани, девочки естественным образом повели разговор о том, о чём между ними обычно не заходило.

Начали с того, что пожаловались на Котаро. В целом он, конечно, надёжный, но время от времени творил что-то совершенно немыслимое. Возмущаясь этим, девочки с упоением обменивались байками о нём.

— …Вот поэтому, если уж говорить начистоту, я не так уж и привязана к трону. Лишь бы я смогла защитить маму — мне и не нужно становиться императрицей.

Следующая тема выросла как раз из этого. Из-за неожиданного сопротивления Котаро во всех направлениях вторжения девочек шли не по плану. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как они появились в комнате 106, и каждая из них начинала беспокоиться по-своему. Но никто не собирался сдаваться — и не собирался именно потому, что у каждой была своя причина не отступать. Разговор к этому вышел сам собой.

— Однако, чтобы защитить мою мать, нынешнюю императрицу, одной лишь принцессой быть мало. Я должна показать, что и сама достойна трона, иначе народ не одобрит моих действий. А тогда меня просто поглотит военная машина.

— То есть комната 106 тебе нужна не ради престола, а ради мамы?

На удивление, Санаэ слушала Теиа без своих привычных подколок и теперь смотрела на неё с серьёзным лицом.

— Именно. Вот почему я ни за что не отступлю.

— Хм, тогда ты отчасти как я.

— Как ты?

И Теиа была столь же серьёзна. У неё и в мыслях не было потешаться над намерениями Санаэ. Её маленькое тело нежилось в воде, и она вопросительно склонила голову к Санаэ.

— Ага. Я должна дождаться папу и маму в комнате 106.

Санаэ села на край горячего источника и заговорила, слегка покачивая ногами. Однако, поскольку она была призраком, взбаламутить воду у неё не получалось, и ноги двигались так, будто никакой воды и не было.

— Когда папа и мама вернутся, они ведь растеряются, если меня там не будет, верно? Поэтому я тоже точно не проиграю. Это ведь мой дом.

— Понятно. Значит, и ты ради родителей… Раз так, и тебе отступать нельзя.

Теиа взглянула на Санаэ с сочувствием. От её обычной агрессии не осталось и следа. Возможно, дело было в том, что она устала. Благодаря этому Санаэ забыла о той неприязни, которая начинала в ней было подниматься.

— В-в таком случае и я не могу отступить! — подала голос Юрика.

— Ты? — скептически спросила Теиа.

— Да врёшь ты, — осадила её Санаэ.

— Я не вру! У меня тоже есть веская причина!

Обычно Юрика в этот момент тут же сдалась бы, но серьёзная атмосфера придала ей решимости. Слегка разволновавшись, она сжала в руках полотенце, с которым играла в воде.

— Мне интересно. Расскажи, Юрика.

Кириха рядом с ней улыбнулась. В горячем источнике её пышная грудь казалась ещё больше обычного. И хотя Кириха прикрывала грудь полотенцем, на лице её играла мягкая улыбка.

— Д-да.

Юрика слегка растерялась от неожиданной поддержки. Но быстро взяла себя в руки и начала объяснять своё положение.

— На самом деле я — волшебница вместо той, кому я обязана жизнью.

— Обязана жизнью?

Сидзука, сидевшая напротив Юрики, озадачилась. С распущенными волосами её с первого взгляда было трудно узнать. Её длинные волосы покачивались, когда она наклоняла голову. У Сидзуки были смутные сомнения в том, что это может означать — быть обязанной жизнью какой-то косплеерше.

— Да. Когда мне грозила опасность, она меня спасла. Но взамен получила серьёзную травму…

Юрика опустила глаза с грустью. Было ясно, что она чувствует себя виноватой за случившееся.

— И ты стала волшебницей вместо неё?

— Вот именно. — Юрика кивнула. — Поэтому я буду охранять мир в этом мире. Мне грустно, что я не могу видеться с семьёй, но это то, что я должна делать.

— Что значит — не можешь видеться с семьёй?

— Если волшебница останется дома, она просто навлечёт на семью неприятности. Поэтому я ушла прежде, чем подвергла их опасности. Моя предшественница тоже сражалась одна.

— Ох… Какое вдохновляющее решение.

«Значит, она уходит из дома, пока не устроила дома проблем из-за своего косплея… И косплеем она занимается, чтобы отплатить за чью-то доброту. Я думала, она совершенно безнадёжная, но, похоже, у неё хоть какой-то характер имеется…»

Даже Санаэ, обычно довольно суровая к Юрике, начала думать о ней получше.

— Понятно. Выходит, и у тебя своя веская причина, — сказала Теиа.

Теиа разделяла чувства Санаэ и с уважением приняла рассказ Юрики. Слегка кивнув Юрике, Теиа перевела внимание на Кириху.

— А тебя что привело на поверхность, Кириха?

— Я, кажется, уже говорила. Я здесь, чтобы вернуть украденное. Вот и всё.

Такой ответ Кирихи Теиа не удовлетворил.

— Прожив несколько сотен лет под землёй, должна же быть причина, почему вторжение на поверхность вы задумали именно сейчас, верно? Почему теперь?

— Какая ты настойчивая… — Под пристальным взглядом Теиа Кириха криво улыбнулась и оставила попытки скрывать причины. — С развитием поверхности у нас, Народа Земли, начала резко сокращаться численность.

— Численность?

— Люди всё сильнее увлекаются модернизированной поверхностью, и наше население всё больше эмигрирует. А одновременно с этим ресурсы под землёй начинают истощаться. С учётом упадка численности и оскудения ресурсов жизнь под землёй через несколько поколений станет невозможной.

Научные достижения клана Кирихи намного превосходили уровень современного общества. В прошлом только гордость за это и удерживала большинство её народа от переселения на поверхность.

Но когда поверхность начала модернизироваться в большом масштабе, подземный мир стал терять для них привлекательность. Многие из подземных жителей начинали тянуться к культуре — прежде всего к искусству и музыке, получившим большое развитие. Всё больше и больше людей отправлялись на поверхность и не возвращались. А по мере того как ресурсы под землёй становились скуднее, эмиграция только ускорялась.

— Однако мы не можем просто сидеть и ждать своего вымирания. Поэтому мы решили выйти на поверхность. Это единственный путь создать плацдарм и снова процветать.

— Но правительства поверхности этого не допустят…

— Верно. Но когда-то жители поверхности вытеснили нас под землю — и это кажется мелочным поводом, чтобы теперь не пробовать.

— Я не особо понимаю, но если не вторгнуться, все останутся без дома, правильно?

— Ха, грубовато, но по сути верно.

В противоположность серьёзности положения, Кириха улыбалась — что только ещё больше запутывало остальных.

— Но ты вроде бы и сама наслаждаешься, Кириха-сан.

— Хоть наш клан и вымирает такими темпами, это не то, что может решить одно только моё поколение. Отступать нам нельзя ни в коем случае, но, с другой стороны, мы не можем давить силой и наносить непоправимый урон. Из-за нашей малочисленности у нас только один шанс.

— Понимаю. Значит, вам нужно медленное, осторожное и неизбежное вторжение, растянутое на долгий срок. Полагаю, сейчас вы как раз закладываете для этого фундамент, верно?

— В самую точку, Теиа-доно.

Клан Кирихи — меньшинство, поэтому их самым большим страхом было получить от жителей поверхности клеймо террористов. Если это случится, их ждёт та же судьба, что постигла множество других меньшинств по всему миру. Но если через несколько поколений им не удастся закрепиться на поверхности, это конец. Поэтому для Кирихи, возглавлявшей вторжение, важнее всего был медленный и неуклонный путь. Если опереться на силу, это может ускорить вымирание.

В каком-то смысле её ситуация была очень похожа на положение Теиа. Если вторжение не поддержано народом, победа ускользнёт.

— При этом — да, я действительно получаю удовольствие от пребывания на поверхности.

— Есть что-то, что тебе хочется сделать, пока ты здесь?

Кириха кивнула на вопрос Сидзуки.

— Мне давно хочется прокатиться на американских горках.

— На американских горках?!

Все, не только Сидзука, были застигнуты врасплох.

— Дело в том, что я однажды уже поднималась на поверхность ещё в детстве. Но тогда не смогла прокатиться — была слишком маленькой, — ностальгически заметила Кириха.

— Так ты поэтому хочешь прокатиться? Для той, кто прожила под землёй, это удивительно хороший вкус.

— Если бы я сказала об этом отцу, он бы отругал, — добавила Кириха и пожала плечами.

Увлечение поверхностью — одна из причин упадка клана Кирихи. Мысль о том, что дочь вождя хочет прокатиться на американских горках, была в известной мере скандальной.

— По общему впечатлению похоже, что у всех, кто связан с комнатой 106, сложные отношения с семьёй.

К такому выводу пришла Рут, выслушав всех, и Сидзука быстро согласилась.

— И правда, если подумать. Я хочу сохранить Корона-со, потому что моих родителей нет рядом. А Сатоми-кун живёт в комнате 106, потому что не хотел создавать проблемы отцу. Выходит, в этом смысле мы ничем не отличаемся от всех остальных.

По какому-то загадочному стечению обстоятельств они оказались в схожих непростых ситуациях. Они смогли немного лучше понимать друг друга, но в это «понимание» входило и осознание того, почему каждой из них нельзя отступать. Их борьба за комнату 106 была ещё далеко не окончена.

— М-да, всё только усложнилось.

— Никаких сложностей. Я выиграю.

— И я н-не проиграю!

— Я не понимаю, почему Юрика до сих пор не проиграла. Как ни крути, она же совершенно беспомощна…

— Это ужасно — так говорить!

— Н-ну, Нидзино-сан, говорят ведь, что удача — тоже умение…

— Прошу, не сводите всё к удаче!

Женскую купальню наполнили бодрые голоса. Все они были врагами и продолжали бы сражаться, но странным образом каждая сейчас улыбалась. И это потому, что в глубине души они знали: они и враги, и подруги одновременно.

— Вперёд, Хати.

— Понял, Аники.

И именно в эту мирную минуту «охотники за призраками» приступили к своему плану Б.

— Хм…? А-а? Что?

Котаро проснулся от шума, долетавшего из женской половины бани.

— Не-е-е-е-е-е-ет, и-извращенцы! Подглядываете!

— Негодяи! Явились сюда, чтобы осквернить моё благородное тело?!

— О-они пытались меня лапать! Эти мужчины хотели схватить меня за грудь!

— Карама, Корама, защитите Рут! Рут, сюда!

— Хватит уже, а?! Вы что, маньяки?!

— А-а-а, ну всё! А мы ведь как раз в девичью болтовню вошли!

Он отчётливо слышал все шесть голосов, и все шесть почему-то клокотали от ярости.

— Что там творится-то?

Только что проснувшийся Котаро решительно не понимал, что происходит.

— Э-это недоразумение! Мы не подглядываем! Ваши обычные тела нам вообще без надобности!

— Именно! Нам нужно только поймать и запереть ту маленькую девчушку, чтобы всласть с ней поразвлекаться!

Прорывались сквозь шум и два знакомых мужских голоса. Но мысли Котаро были ещё в тумане, и он никак не мог припомнить, где слышал их прежде.

— А-а-а! С-Сидзука, м-можно я их разнесу?! Я ни за что не прощу им такие слова в мой адрес!

— Валяй! Сегодня особый случай! В первый раз было ошибкой отпустить этих отморозков подобру-поздорову!

— Голубой Рыцарь! Выдвинуть противопехотный лучевой излучатель высокой когерентности!

— Карама, Корама, разверните поле усиления духовной энергии!

— Слушаюсь, хо! Поехали, Корама!

— Пришло время нашей совершенной формации! Хо!

— Вау-у-у-у-у-у-у, конец нам!

— Аники! Ани-и-ики!

— Уми-и-и-ирайте! Извращенцы!

Из женской половины полыхнула вспышка света.

— Ого!

Тут же двое обугленных мужчин вылетели наружу и шлёпнулись прямо перед Котаро.

— Это те типы с пляжа…

Утирая брызнувшую ему в лицо воду, Котаро наконец вспомнил, где видел этих двоих прежде. В горячем источнике теперь плавали те самые извращенцы, что пытались днём похитить Теиа на пляже.

— А вы молодцы, раз снова сунулись после взбучки, которую получили днём. Это я вам зачту…

Какими бы подлыми ни были их намерения, за одно только упорство Котаро был готов отдать им должное.

— М-молодой человек, что у-у-у этих девчонок с вами-и-и…?

— Да я и сам с ними мучаюсь.

— П-понимаю…

Но дальше упорство их уже не понесло. После того как девушки снова отбуцкали их до полусмерти, ни на что большее их не хватало.

— Буль-буль-буль…

— Передавай привет…

Котаро смотрел, как двое мужчин медленно погружаются на дно горячего источника.

— Ух, совсем поздно стало.

Котаро вышел из бани только спустя какое-то время после девочек. Поскольку в мужской половине он оказался один, ему пришлось изрядно повозиться, чтобы вытащить оттуда охотников за призраками.

— Я вернулся.

Из-за этого девушки должны были добраться до комнаты задолго до него. Но, подойдя к номеру, Котаро не услышал никаких весёлых голосов. Стояла странная тишина.

— …Чудно. Они уже давно должны были вернуться.

Котаро наклонил голову, снял тапочки и вошёл в комнату.

— С возвращением, Котаро.

В комнате была одна только Кириха. Свет был погашен, и в темноте слабый лунный свет, пробивавшийся через окно, освещал её силуэт — она сидела на подоконнике. Юката и прекрасные чёрные волосы развевались от дувшего с улицы ветерка. Кириха смотрела на ночное море. Но даже глубокой ночью море не было чернильно-чёрным: та же луна и тот же свет звёзд, что озаряли Кириху, озаряли и воду.

«А, вот почему свет выключен…»

Зажги Кириха лампы — и мягкое сияние, скользившее по водной глади, уже не было бы видно. Её профиль на фоне окна казался до странности умиротворённым, но ещё мягче становилось её лицо, когда она опускала взгляд на то, что держала в руке. А в руке у неё была небольшая карточка из старой карточной игры. Когда-то у карты был металлический блеск, но время не пощадило её, и почти весь лоск с неё сошёл. На поверхности было что-то написано от руки. Кириха провела по строчкам пальцем, и её ясная улыбка с лихвой возмещала утраченный блеск карты.

«Наверное, эта карта ей очень-очень дорога…»

Выражение лица Кирихи, нежные движения её пальцев, её торжественный взгляд — всё это говорило Котаро, что она вспоминает что-то, связанное с этой карточкой. У него тоже были вещи, с которыми переплетались дорогие ему воспоминания, так что он, казалось, понимал, что сейчас чувствует Кириха.

«Но что это такое? Мне и смотреть на неё — спокойно…»

Котаро видел улыбку Кирихи каждый день. Она очень старалась улыбаться. Но та улыбка, которую он видел сейчас, отличалась от всех, что она показывала ему прежде. Эта улыбка задела в Котаро какую-то внутреннюю струну. Она заставила его опустить защиту.

— Что такое, Котаро? Почему ты стоишь там?

Кириха прервала тишину. Она посмотрела на Котаро и улыбнулась — той же самой улыбкой, какой смотрела на карту.

— А, э-э…

Признаться, что любовался ею, Котаро не мог, поэтому запинаясь принялся искать предлог. К счастью, предлог был у Кирихи в руке.

— Эта карта, похоже, тебе очень дорога, вот я и подумал: что это такое?

— Мне это не идёт, правда? Я и сама это прекрасно понимаю, но никак не могу с ней расстаться, — сказала Кириха, снова опустив на карту печально-сладкую улыбку.

Но Котаро покачал головой.

— И не надо расставаться. Это же твоё сокровище, разве нет?

— Котаро…

Кириха взглянула на Котаро с подозрением. Его слова её озадачили.

— Что такое, Кириха-сан?

— Я думала, ты посмеёшься надо мной, если увидишь, что я ношу с собой такую ерунду, так что немножко удивилась.

— Неважно, кто ты, Кириха-сан. Я ни за что не стал бы смеяться над чьими-то дорогими воспоминаниями. К тому же у меня самого есть припрятанные вещи в том же духе, — беспечно сказал Котаро.

Пока он говорил, на губах Кирихи снова появилась та самая загадочная улыбка. Она снова задела что-то глубоко в душе Котаро.

— …Спасибо, Котаро.

— Спасибо спасибом не кормят, знаешь ли.

Котаро попытался скрыть смущение, но Кириха покачала головой.

— Ничего страшного. Я и так уже получила от тебя достаточно.

— Э-эй…

Котаро уже не мог скрыть своего замешательства. Это была не та Кириха, к которой он привык. В ней сейчас было что-то искреннее, что-то прозрачное. Атмосфера вокруг неё стала совершенно другой. Она нравилась Котаро, хотя он знал, что расслабляться рядом с ней нельзя.

— Эту карту мне давным-давно подарил человек, которого я любила. Но с тех пор я его не видела…

— Хочешь снова его увидеть?

— Хочу… Но я не знаю, что я сделаю, если мы встретимся.

Обычно Кириха умела строить планы, но мысль использовать собственные воспоминания в таком духе ей в голову не пришла. А значит, это был первый раз, когда она показала Котаро кусочек своего настоящего лица. Это было неосознанное «спасибо» ему за то, что он не посмеялся.

«Она снова меня дурит? Вроде бы нет, но… Нет-нет, это ведь Кириха-сан. Надо быть начеку. Но разве это глаза лгуньи?..»

Однако Котаро никак не мог этого узнать. Его сбивало с толку то, как она раскрылась.

— А, вот вы где! Котаро и Кириха, вы тоже пошли с нами!

— Уа?!

Внезапное появление Санаэ так напугало Котаро, что ему показалось, будто сердце вот-вот остановится. Как бы то ни было — только Кириха занимала в эту минуту его мысли.

— А-а, это просто Санаэ…

— Что с тобой, Котаро? Рожа какая-то странная. Противно аж.

— О-оставь меня в покое.

«Она права, это не в моём духе. Наверное, после моря я стал чересчур добродушным…»

Хотя появление Санаэ сильно напугало его, оно же вернуло его в реальность.

— Короче, там пинг-понговый стол нашёлся, пошли играть! У нас турнир!

— О, это интересно.

Санаэ и остальные не возвращались так долго потому, что по дороге обратно обнаружили стол для настольного тенниса. Кириха же, задумавшись о чём-то своём, вернулась в комнату одна.

— Пойдём, Санаэ!

— Есть, сэр!

Услышав про пинг-понг, Котаро — любитель спорта — утащил Санаэ за собой и вылетел из комнаты. И вот уже Кириха снова осталась в номере одна.

— …Странно. Зачем я всё это рассказала Котаро?

Кириху саму удивило то, как она раскрылась перед Котаро. Пусть она и была рада, что он не смеялся над её картой, но, думая о битве за комнату 106, она понимала: любое откровение — гиря на её же ногах. И всё же она не смогла промолчать. Где-то в глубине души ей хотелось ему рассказать.

— Какая беспечность. Словно мы с ним поменялись местами…

Кириха пыталась захватить комнату 106, вкрадываясь в сердце Котаро. И вот вместо этого Котаро пробирался в её сердце.

— Видно, это и называется «стратег, перехитривший самого себя». Хи-хи-хи…

Но, что бы она ни говорила, ни о чём Кириха не жалела.

Котаро и остальные легли спать уже за полночь. В обычный день они засиделись бы ещё дольше, но сегодня после целого дня возни все валились с ног. К тому же впереди было ещё два дня моря. Поэтому вместо того, чтобы пересиливать себя, все решили как следует отдохнуть.

Но семерым спать в такой маленькой комнате было не так-то просто. И дело было не только в тесноте. Жара тоже не помогала. После долгого совещания, как всех разместить, решили, что Санаэ будет спать под потолком, а Юрика, проигравшая в «камень-ножницы-бумагу», — в спальном мешке. Вопрос с размещением удалось уладить, но с температурой это ничего не решило. К счастью, рядом с морем к часу ночи в комнате стало достаточно прохладно, чтобы заснуть. А к двум часам все уже спали мёртвым сном. Никто и не подозревал, что все напасти этой ночи только начинаются.

— …Мм… А-а-а…?

Первой странность заметила Рут. Попытавшись перевернуться и приподняться, она обнаружила, что не может пошевелиться. Ей казалось, будто всё её тело окутывает что-то тёплое.

— Фу-у… Фу-у…

Она чувствовала, как чьё-то дыхание раз за разом касается её щеки. Запах незнакомого мыла для тела щекотал ей нос.

«Что же это такое, интересно?..»

Она понятия не имела, что на ней такое, но пока горячее дыхание ласкало её щёку, Рут позволила себе немного отпустить напряжение и ощутила странное чувство свободы. Ей хотелось вверить себя этому мощному теплу.

— Это моё… — шепнул ей на ухо мужской голос.

Когда загадочное тепло, навалившееся на Рут, обвилось вокруг неё, она почувствовала ещё более глубокое спокойствие.

«Мужской голос…»

Но именно это осознание мигом разбудило Рут окончательно.

— Ч-что это…?!

Открыв глаза, Рут первым делом увидела фигуру мужчины, нависшего над ней. В голову сразу полезли те извращенцы с пляжа и из горячего источника, и Рут вся сжалась.

«М-меня, что, с-снова атакуют?!»

Рут почти парализовало от страха и неожиданности. Крикнуть она не могла и лишь смотрела снизу вверх на мужчину, навалившегося сверху. Тут в окне мелькнул слабый свет и осветил его лицо. Благодаря этому Рут смогла узнать его.

— …А? С-Сатоми-сама?!

Это было лицо Котаро. Едва узнав его, Рут тотчас отпустило всё её напряжение.

— Ах, это всего лишь вы, Сатоми-сама… Пожалуйста, не пугайте меня так… Ох, право же…

Рут облегчённо вздохнула и снова приблизила свою щёку к его щеке. На мгновение к ней вернулось прежнее тёплое ощущение безопасности. Она наслаждалась дыханием Котаро на своей коже — пока наконец до неё не дошло.

— …Постойте! Сатоми-сама?!

Рут снова напряглась. Полностью осознав положение, она ощутила, как в голове пусто и как отказывает здравый смысл.

— С-Сатоми-сама желает меня… желает… А-а-а!

Теперь Рут не боялась так, как тогда, когда думала, что на неё напал какой-то извращенец. На этот раз её переполняло сильнейшее удивление и смущение… с легким оттенком радости.

— Ч-ч-что же мне делать?! Я н-не готова! Сатоми-сама, это слишком внезапно!

— Никому не отдам…

Едва эти слова сорвались с губ Котаро, как он ещё крепче сжал Рут в объятиях.

— Ф-фу-а-а-а-а… — в тот же миг из её тела как будто разом ушли все силы. — Е-если вы говорите такие вещи, я с ума сойду!

Выросшая в знатной семье и всю жизнь проведшая в обществе одних только девушек, Рут не была готова к подобной ситуации. Будь это человек, которого она ненавидит, всё решилось бы довольно просто, но она имела дело с Котаро — человеком, который ей скорее нравился.

А потом Котаро приблизил к ней своё лицо. Интуиция Рут подсказывала ей, что он сейчас её поцелует, и она невольно вспомнила, как воображала себе поцелуй с Котаро ещё у шатра с лотереей.

— Э-это… при таком раскладе я… я…!

«Х-хорошо ведь, правда?! Мужчина, который меня хочет, обнял меня так, что не вырваться. Ведь это не просто мои своекорыстные фантазии, правда?!»

Поддавшись зову собственного бьющегося сердца, Рут наконец уступила. Она приподняла подбородок и закрыла глаза, отвечая Котаро.

«Слава богу… Это и правда было моё недоразумение… Я-то думала, ему всё равно, как я выгляжу в купальнике… Но он и правда видит во мне женщину…»

— Нашёл я это дерево, Макензи. Хочешь жука — иди ищи своё дерево…

К сожалению, Котаро видел в Рут вовсе не женщину, а большое дерево, усыпанное жуками.

— А?..

В этот миг в голове Рут снова стало пусто.

— Хе-хе-хе, ни одного тебе не отдам…

— О-он просто спит?..

Наконец Рут всё поняла.

Спал Котаро из рук вон плохо. Во сне он вечно катался во все стороны — об этом свидетельствовало то, что Рут каждое утро на него наступала. На этот раз Рут просто подвернулась ему под руку. Он вцепился в неё потому, что принял её за дерево.

— В этом году я тебя сделал, Макензи… Бвахахаха…

— Ему нужна не я, а… жуки?

Бешено бьющееся сердце Рут, противоречивые чувства «меня желают», предвкушение поцелуя… — всё оказалось лишь её собственным недоразумением. Эта реальность была слишком жестока для Рут.

— Н-не-е-е-е-ет! Этого не может бы-ы-ыть!

Рут принялась вырываться — и от правды, и от Котаро. Она отчаянно пыталась оттолкнуть его от себя и принялась громко кричать.

— З-землетрясение, что ли?.. Чуть не накрыло…

— Не-е-е-е-е-е-ет!

Котаро принял барахтанье Рут под собой за землетрясение и, в ответ на «толчки», ещё крепче вцепился в неё. Но это не остановило Рут. Сколько бы она ни пыталась, Котаро во сне просто позволял ей таскать его за собой, не разжимая хватки.

— Кя-а-а-а!

— Ух!

— Кя-я-я! К-кто это сейчас меня за грудь хватал?!

— Ч-что?! Что происходит?!

Котаро и Рут теперь катались по всей комнате. Они повалили Юрику, нечаянно схватили за грудь Сидзуку, перекатились по лицу Теиа. Избежали катастрофы только Кириха, уловившая шум, и Санаэ, спавшая под потолком.

— Отлично, пошли, Хати!

— Есть, Аники!

Но у некоторых людей дар выбирать худший момент. Двое незадачливых охотников за призраками были отличным тому примером.

— Сатоми-кун, извращенец!!

— Умри-и-и-и! Заплатишь за это жизнью!

— Дурацкий Сатоми-сама!

Охотники за призраками планировали пробраться в комнату, когда все заснут. Но стоило им только подлезть к окну, как их разметало залётным зарядом.

— Х-Хати… Ч-что это сейчас было…?

— К-кто ж его знает? Но мы кое-что поняли, Аники.

— Что?

— Надо дождаться, когда эта призрачная девчонка останется одна…

— Я-я как раз о том же подумал… Эта работёнка нас угробит при таком раскладе…

Оба отлетели к основанию гостиницы и там потеряли сознание. Так и провалилась их третья попытка.

— Что ты творишь, Сатоми-кун? Возьми себя в руки. Ты вообще знаешь, сколько сейчас времени? Господи…

— Мне правда очень жаль. Оправданий нет. Я совсем забыл, что во сне веду себя как чёрт знает кто…

Было уже половина третьего ночи. При включённом свете Котаро без конца извинялся перед девушками.

— И что же за сон был, что ты прокатился по всей комнате?

— Ну, мы с Макензи охотились на жуков, и тут внезапно землетрясение. Я изо всех сил вцепился в дерево, и вот, похоже, именно в этот момент я и начал кататься.

— Тряс только ты сам, ногами по полу. Вот же ты дурак… И вообще, зачем в твоём возрасте жуков ловить?

— Но там же был здоровенный жук, больше восьми сантиметров. Как мужчина, я просто не мог…

— Сатоми-сама, хватит про жуков! Это действительно неприятно!

— П-простите.

Девочки злились, но особенно злилась Рут, которой пришлось кататься вместе с Котаро. Настолько, что её обычная кротость казалась теперь иллюзией. Не сердились только Кириха, которая вообще не пострадала, да Юрика, которая отрубилась в отключке.

— Эй, плебей, — Теиа дёрнула Котаро за рукав.

— Что?

— Что ты сделал с Рут? Это ненормально, чтобы она так злилась. Ты точно только обнимал её и катался по комнате?

— Ну, вроде бы да, только это…

Котаро, естественно, понятия не имел, почему Рут так зла. Всё, что он делал, — это ловил жуков.

— Хмм, как необычно… Впервые вижу, чтобы Рут злилась на кого-то, кроме меня, в таких масштабах.

— Дело плохо…

— Когда она в таком состоянии, лучше всего оставить её в покое. На то, чтобы она остыла, уйдёт неделя.

— Ваше Высочество! Сатоми-сама! О чём вы там шепчетесь?!

Глаза Рут горели гневом.

— Н-ни о чём.

— Н-ничего, совсем ничего.

Оба спасовали перед Рут.

— …Не тяни меня за собой.

— Не будь эгоисткой. Ты первая со мной заговорила.

— Вы меня слушаете, а?!

Санаэ лучше всех понимала, что происходит.

— …

Причиной было и то, что она была ближе всех к Котаро, и то, что она была призраком. С лёгким отстранённым взглядом наблюдателя она довольно чётко видела, кто к кому как относится.

«Теиа и Рут заинтересованы в Котаро… Мне надо срочно что-то сделать, иначе Котаро поладит с ними лучше, чем со мной».

— Что с тобой, Санаэ? У тебя странное лицо.

— К-Котаро?!

Но как раз Котаро и прервал ход мыслей Санаэ.

— Прости. Ты ведь тоже злишься, правда? — извиняясь, спросил он.

— Я, вообще-то, не злюсь. Я же не из пострадавших.

— Да? Тогда почему у тебя такое лицо?

— А тебе-то какое дело?! В конце концов, мы ведь просто враги!

«В конце концов, мы ведь просто враги…»

Санаэ была поражена собственными словами.

Котаро и Санаэ были врагами. В конце концов, один из них должен был уйти. Эта неизбежная реальность тяжело ложилась на чувства Санаэ.

По сравнению с ними Котаро и Теиа врагами строго говоря не были. Теиа охотилась за комнатой 106, но в конечном счёте она пыталась сделать Котаро своим вассалом. Выгонять Котаро ей было не нужно.

Все знали это с самого начала, но для Санаэ сейчас это оказалось слишком.

— Да, ты права. Мы и правда враги. Как ты сказала. — Котаро пожал плечами и больше не сказал ничего.

— Да, ты прав. Мы и правда враги…

Слова Котаро пронзили Санаэ, хотя она и знала, что именно так он ответит. Всё равно было больно.

«Я… я этого не вынесу… Я… схожу с ума…»

Изводимая правдой, от которой никуда не деться, и тревогой, изо дня в день растущей в душе, Санаэ растеряла свою невинную улыбку.