Пятница, 24 апреля

С пробуждением у Сатоми Котаро дела обстояли из рук вон плохо.

Сегодняшнее утро не стало исключением. Даже когда яркий утренний свет пролился на него, он не выказал ни малейшего намёка на то, что просыпается. Рот его был широко раскрыт, и храпел он едва ли не громче компрессора холодильника.

— М-м…

Впрочем, солнечный свет, похоже, всё же хоть чем-то его беспокоил. Во сне он перевернулся на другой бок и оказался прижатым к стене. Котаро расстилал футон посредине комнаты, но, по своему обыкновению, крутился по нему во сне, так что к утру неизменно оказывался где-нибудь в углу.

Зато после этого последнего переката солнце уже не било ему в лицо, и он преспокойно продолжил спать.

Часы показывали шесть утра.

Солнце сияло, и небо за окном было ясное, синее. Подходила к концу апрельская вторая половина, и температура уже приятно, исподволь поднималась. На улице стояла чудесная погода. Открой окно — и в комнату тут же ворвался бы свежий, прохладный ветерок.

Но первым в комнате 106 открылось вовсе не окно. С лёгким шорохом татами, ближайшее к входной двери, будто само собой приподнялось. По мере того как оно поднималось, шуршал пакет, лежавший на нём сверху, — внутри виднелось несколько стаканчиков лапши быстрого приготовления. Шуршание, впрочем, длилось недолго. В следующий миг татами полностью оторвалось от пола. Из-под него показалась девушка.

Раздался ещё один шорох.

— Сколько раз я говорила ей убирать это…

От того, что татами опрокинулось, пакет со стаканчиками лапши рассыпался. Девушка увидела это и вздохнула. Её красивые, длинные чёрные волосы колыхнулись, когда она, подтянувшись, выбралась в комнату 106. Девушку звали Кириха. На ней было нечто среднее между кимоно и облачением мико. И сама эта одежда, и её холодные, длинные, узкие глаза производили сильное впечатление. Она была одной из тех девушек, что пытались захватить комнату 106.

— Хэй, хо! Хэй, хо!

— Хо! Хо! Хо-хо-хо! Хэй-хо!

Следом за Кирихой из-под татами выбрались два ханива, каждый сантиметров по тридцать ростом. Едва оказавшись в комнате 106, они, не дожидаясь никаких приказаний Кирихи, принялись собирать рассыпавшиеся стаканчики. Зрелище это стало уже почти ежедневным.

И в этот самый миг дальняя стена засветилась — как раз над тем местом, где спал Котаро.

— Это Рут?

Кириха ничуть не удивилась странному явлению. Она попросту занялась тем, чтобы вернуть сдвинутое татами на место. Пока она укладывала его обратно, из светящейся стены показалась девушка. Короткое каре, серьёзные глаза, нечто вроде военной формы. Это была Рут. Инопланетянка, прибывшая на Землю из далёкой дали — более чем за десять миллионов световых лет.

— Кя-а-а!

Войдя в комнату, Рут вскрикнула. Вскрикнула не потому, что упала. Скорее из-за того, куда именно она приземлилась.

— П-простите меня, Сатоми-сама! Я сейчас же уберусь оттуда!

Рут появилась прямо над Котаро и ступила ногами в чулочках прямиком ему на лицо.

Светящаяся стена служила чем-то вроде двери в комнату 106. Пройдя сквозь неё, можно было перенестись на инопланетный корабль, находившийся на орбите Земли, и обратно. Но, в отличие от обычной двери, сквозь неё ничего не было видно. Пока не шагнёшь — не узнаешь, что ждёт с той стороны. Поэтому Рут по неведению и наступила Котаро прямо на лицо.

— Мне ужасно жаль, что я наступаю вам на лицо утро за утром, Сатоми-сама!

Рут торопливо сошла с Котаро и принялась извиняться. Вид у неё был искренне раскаивающийся, и она снова и снова склоняла голову.

— …

Однако от Котаро не последовало никакого ответа.

— С-Сатоми-сама?

— А ты, право слово, выдающийся человек, Сатоми Котаро.

Обе девушки уставились на Котаро. Рут — в изумлении, Кириха — просто с уважительным удивлением. Благодаря редкой способности спать несмотря ни на что, он так и не проснулся, хотя на него наступили. Словно ничего и не произошло.

С появлением Кирихи и Рут простенькая комната заметно оживилась. Но стоило отставить всё прочее в сторону и повязать передники — и они делались похожи на самых обычных девушек их возраста.

— Кириха-сама, что мне делать с этим длинным и тонким овощем?

— Это лук-порей, он пойдёт в мисо-суп. Нарежь его кружочками.

— Хорошо, поняла.

Кириха стояла у плиты с половником в руке, а Рут держала нож у раковины. Вдвоём они готовили завтрак. Но Рут, как инопланетянка, не разбиралась в земной кухне. Поэтому Кириха работала за шеф-повара, а Рут — за её помощницу. Глядя, как они дружно хлопочут у плиты, никто бы не подумал, что они враги. Слишком уж походили они на добрых подруг.

— До-обро-о-е у-у-утро-о…

Тут-то и объявилась ещё одна из немногих, кто знал истинный характер их отношений. Миниатюрная девочка в летнем платьице, на вид — младшеклассница.

— И тебе доброе утро.

— Доброе утро, Санаэ.

— Н-ну… — Санаэ сонно потёрла глаза.

Правда, назвать её «человеком» было бы под большим вопросом — ведь появилась она прямо из потолка. Она не сдвигала татами и не заставляла стену светиться, а буквально проступила из потолка. Звали её Санаэ, и она была призраком, живущим в комнате 106.

— А что на завтрак?

— Рис и мисо-суп. И та рыба, что мы купили вчера, как её там… Кириха-сама, как она называется?

— Лосось. И ещё сосиски, которые не вошли сегодня в бэнто.

Однако ни Кириху, ни Рут необычное появление Санаэ ничуть не удивило. Обе улыбнулись и повели разговор так, будто беседовали с давней подругой. К Санаэ они уже привыкли.

— Они в форме осьминожек?!

— Такие, какие смогла сделать такая милая юная дева.

— Вот как?

— Да врёт она. Кириха всегда врёт с каменным лицом… Ах, точно, чуть не забыла. Можно попробовать?!

— Не возражаю. Я всё равно собиралась их подать Котаро.

— Ура!

Санаэ обрадовалась разрешению Кирихи. При её детской внешности порой она и вправду казалась ещё ребёнком. Но вместо того чтобы тут же потянуться к сосискам, лежавшим прямо перед ней, она развернулась и направилась во внутреннюю комнату.

— Просыпайся, Котаро! Эй!

— Н-ну-у…

Добравшись до внутренней комнаты, Санаэ принялась будить Котаро. Чтобы попробовать сосиски, ей нужна была его помощь. Как призрак, сама по себе она есть не могла. Ей нужно было вселиться в кого-нибудь и через его ощущения «есть» вприсутку. Добровольной жертвой, естественно, стал Котаро. Между ними было заключено перемирие, и одним из условий этого перемирия значилось, что Санаэ дозволяется вселяться в Котаро.

— Скорее! Вставай! Осьминожки остынут!

— Н-ну… я больше не могу… М-м-м…

— Я не позволю тебе одному есть что-то вкусное!

Как и следовало ожидать, Котаро был по-прежнему в отключке, даже когда его трясли и кричали. А ещё, по всему видимому, ему снилось, что он ест — и это только сильнее выводило Санаэ из себя.

— Хе-хе, Макензи, счёт на тебе… М-м…

— У-у! Да почему ты каждый раз отбираешь у призраков саму причину существовать?! Я уже не прошу, чтобы ты пугался! Хотя бы прислушивайся к моему голосу! Когда тебя трясут — просыпайся! А проснувшись, говори: «Доброе утро, мой ангел», — прелестной Санаэ-тян!

— Не плачь из-за такой ерунды… это же жалко…

— Да кто угодно бы заплакал!

Опешив от способности Котаро разговаривать во сне, но при этом не просыпаться, Санаэ наконец исчерпала своё терпение.

— В-в таком случае…

Со слезами на глазах Санаэ призвала свою полтергейст-силу и подняла в воздух лежавшую рядом энциклопедию.

— Ну смотри, смотри! Вот что бывает, когда думаешь, что женщина будет всё это терпеть вечно!

Санаэ хмыкнула и слегка наклонила книгу. Она собиралась вонзить угол тома прямиком Котаро в голову.

— …Хм?

Но не успела Санаэ воплотить свой замысел, как стена засветилась — точь-в-точь как тогда, когда из неё появилась Рут.

— Ну вот, пожалуйста.

Единственное отличие заключалось в том, что на этот раз в комнату вошёл другой человек. Всё остальное повторилось в точности.

Девушка, шагнувшая из стены, была чуть старше Санаэ. В белом платье, с прекрасными золотыми волосами и ясными голубыми глазами. Это была Теиа, принцесса-инопланетянка. А ещё — госпожа Рут.

— Г-а-а-а?!

— О, я тебя не заметила, плебей.

И всё разыгралось точно так же. Теиа наступила Котаро прямо на лицо — так же, как до неё Рут. Но, в отличие от Рут, она отнюдь не сочла нужным что-либо с этим делать. Хуже того — на ней были туфли. Высокие каблуки впились Котаро в лоб.

— А-а-а, больно!

— Вечно ты ничему не учишься. Ну почему ты каждый раз спишь именно здесь? Честное слово… Вот поэтому ты и плебей, — с интонацией невыразимого удивления изрекла Теиа.

Затем она сошла с его лица на татами. Края её белого платья пленительно всколыхнулись, но Котаро сейчас было отнюдь не до того, чтобы любоваться ими.

— Тюльпан, идиотка! Сколько раз тебе повторять — не наступай на людей?! И не ходи по комнате в туфлях!

На лбу у Котаро красовался багровый след. Даже он не мог спать дальше, когда ему в лицо вонзались каблуки с полным весом Теиа за ними.

— А-а-а?! Т-ты, плебей! Снова посмел назвать меня идиоткой?!

— И буду называть столько, сколько потребуется, идиотка!

— Как ты смеешь проявлять такое неуважение к своей госпоже?!

Котаро и Теиа сошлись лбами и закричали друг на друга. Они стояли настолько близко, что могли бы поцеловаться, — но в таком запале это обоих ничуть не волновало.

— И что это такое? Почему ты ворчишь только на меня? Будто кроме меня никто на тебя и не наступал!

— Простите меня, пожалуйста, Сатоми-сама. Позвольте принести извинения и за свою госпожу, и за саму себя — за то, что мы раз за разом на вас наступаем.

Не успели Котаро и Теиа опомниться, как рядом с ними оказалась Рут. Она склонилась перед Котаро так глубоко, словно кричали как раз на неё.

— Нет, вам не за что извиняться, Рут-сан. Пожалуйста, поднимите голову.

Котаро покачал головой. К Рут у него никаких претензий не было.

— Это всё из-за Тюльпан.

— Но…

— Эй! Ты, плебей! Почему ты прощаешь одну только Рут?! Какая нелепость! Почему ты её так выделяешь?!

Лицо Теиа побагровело от гнева, и она затопала ногами. При каждом ударе её каблуки протыкали татами насквозь. Глядя на это, Котаро заговорил ещё резче.

— Да это же очевидно, глупая принцесска! Положи-ка руку на грудь и спроси себя ещё раз!

— На грудь?..

Теиа растерянно уставилась на себя, а потом перевела взгляд на Рут.

— В-ваше Высочество?!

Рут залилась краской и скрестила руки на груди, пытаясь её прикрыть.

— …Грудь…

То, что мгновение назад исчезло в её замешательстве, тут же вспыхнуло с новой силой — гнев Теиа.

— Ты что, хочешь сказать, что прощаешь её только за то, что у неё большая грудь?!

Но сейчас это было уже не просто гневом. Это была ярость. От ярости Теиа потеряла всякое самообладание и закричала на Котаро.

— Разумеется, нет! С чего бы этому быть причиной?!

— Котаро, да кому какое дело до того, что говорит плоскогрудая?! Забудь о ней! Давай есть!

— Ты что, лезешь ко мне на драку?!

— Не надо, Ваше Высочество!

И вот так, по обыкновению, в крошечной комнатке разразилась потасовка.

— М-м, вкусно получилось.

Кириха, по-прежнему стоявшая у плиты, казалось, ничуть не обращала внимания на происходящее и пробовала свой мисо-суп с довольной улыбкой.

— Сегодня я тебя уж точно научу, кто здесь твоя госпожа!

— Ну-ка попробуй, Тюльпан! Тебе прямая дорога только на клумбу!

— До какой степени ты намерен принижать свою госпожу? Неандерталец ты невоспитанный!

— Прекратите, пожалуйста, оба!

— Еда! Еда!

— Ещё один мирный денёк… Хотя уж скорее наоборот…

И не зря Кириха была так спокойна. Это было просто очередное утро в комнате 106.

— Спасибо за еду!

— Да-да, ешь как следует.

Когда приготовления к завтраку были закончены, Санаэ прыгнула Котаро на спину и обвила руками его шею. По её словам, именно так «вселяются» в человека. Но со стороны это скорее напоминало малышку, уцепившуюся за спину отца.

— Давай уже, ешь, Котаро!

— …

Но хотя Санаэ горела желанием, чтобы Котаро поскорее начал, тот смотрел не в тарелку, а сверлил взглядом сидящую напротив.

— …

А напротив Котаро, по другую сторону чайного столика, сидела Теиа и точно так же сверлила его взглядом. Они уставились друг на друга уже довольно давно. К синяку на лбу у Котаро прибавились царапины и следы зубов. Теиа же сверкала подбитым глазом. Ни один из двоих не ушёл невредимым после недавней потасовки.

— Ваше Высочество, если и дальше так будете, еда остынет.

— Это ты плебею скажи! Что плохого в том, чтобы проучить дурня, посмевшего поднять руку на свою госпожу?!

Рут сидела между Котаро и Теиа и старалась изо всех сил примирить их.

— Ха, и это говорит та, кто сама называет других дураками.

— Хмф. Ничтожество.

Несмотря на все усилия Рут, они оба дулись и демонстративно смотрели в стороны, раздражённо и обиженно. Мириться никто не собирался. Ладить они никак не могли, зато упрямством обладали равным.

— Но Ваше Высочество, это ведь мы первые начали.

— Какая разница. Верность вассала не должна зависеть от обстоятельств. Он обязан почитать меня при любых условиях.

— Это кого ты вообще называешь вассалом?

— Ты ведёшь себя как маленький ребёнок…

— Неправда. Это всё Тюльпан виновата.

Даже глядя в разные стороны, они продолжали пререкаться. В сущности, перебранка продолжалась именно потому, что каждый из них слишком остро ощущал присутствие другого.

— Так не годится, Котаро.

В этот миг заговорила Кириха, с лёгкой укоризненной улыбкой. Поскольку Котаро отвернулся от Теиа, взгляд его как раз упал на Кириху. Кириха сидела напротив Рут, между Котаро и Теиа — с другой стороны. Они расселись вокруг чайного столика в привычном уже порядке: Котаро с Санаэ на спине, затем Рут, Теиа и, наконец, Кириха.

— Кэндзи и Сидзука разволнуются, если ты будешь корчить такую страшную физиономию.

— Но Тюльпан же…

— Х-в-а-т-и-т.

Котаро попытался было возразить, но Кириха остановила его, приложив палец к его губам. Она чуть подалась вперёд и улыбнулась.

— Мне тоже не нравится, когда ты такой. Мне больше нравится, когда ты улыбаешься.

— А?..

Мягкий, тёплый кончик пальца Кирихи был для Котаро как поцелуй. Её ослепительная улыбка и успокаивающий взгляд затягивали его.

— Послушай, Котаро, иногда так держаться можно. Но это не значит, что нужно так вести себя со всеми подряд. Кэндзи, Сидзука и даже я огорчимся, если ты будешь таким. Не стоит заставлять страдать тех, кто тебе дорог.

— Э-эх…

— Отпусти свой гнев, Котаро. Ради нас и ради себя самого.

Под спокойным, мягким наставлением Кирихи гнев Котаро растаял. Он сердился на Теиа из-за её эгоизма, но улыбка Кирихи заставила его понять, что самому эгоистично срываться на других из-за этого.

— А н-у-ка стоп! Я тут ни во что не лезу, и что получается?!

— Ч-что?!

Когда Котаро и Кириха, казалось, уже пришли к полному взаимопониманию, Санаэ вдруг закричала на них обоих. Не слезая со спины Котаро, она сжала его шею сильнее — будто собиралась задушить.

— Кириха! Не делай вид, будто ты одна — не враг Котаро! Пусть он на тебя хоть сколько угодно ворчит! Ты же сама собираешься отнять у него эту комнату! Не смей как ни в чём не бывало прикидываться его закадычной подружкой!

— Ай-ай, какая же ты строгая, Санаэ.

— И ты, Котаро! Что это с тобой?! Она ведь просто пытается усыпить твою бдительность, чтобы захватить комнату! Она так всегда делает!

— П-прости, это рефлекс…

— Нечего мне тут рассказывать! Ты, Котаро, смилуйся наконец! За последние несколько дней ты уже сто раз чуть не попался к ней на удочку! Представляешь, что бы было, если б меня рядом не было?!

— Понял я, понял. Успокойся, ладно?

— …Ты осознаёшь свою вину?

По мере того как Котаро извинялся, и напор в голосе Санаэ, и хватка на его шее ослабевали.

— Осознаю. Разумеется, осознаю.

— А есть ли у тебя какие-нибудь слова благодарности для прекрасной девушки-призрака, которая всё время тебе помогает?

— Спасибо, что всегда приглядываешь за мной.

Только благодаря Санаэ он до сих пор не попался на удочку Кирихи и не лишился крыши над головой. Не будь у него перемирия с ней, он давным-давно сдался бы Кирихе.

— Вот и хорошо. А теперь быстрее ешь. Я умираю с голоду.

Довольная ответом Котаро, Санаэ подалась вперёд и ткнула пальцем в сторону столика. На нём были рис, мисо-суп, лосось и сосиски, нарезанные в форме осьминожек. Долгожданный завтрак.

— Знаю, знаю. Спасибо за угощение.

— Котаро, начни с осьминожек!

К тому времени, как Котаро взял палочки, Санаэ уже снова была самой собой. Голос её теперь как нельзя лучше подходил к её внешности — по-детски невинный и задорный.

— …Слушай, Санаэ.

Палочки Котаро замерли, не доходя до сосиски.

— Что?

— А, нет. Ничего.

«И её тоже Кириха приручила своей стряпнёй…»

Котаро удержал мысль при себе.

— А? Тогда быстрее давай!

— Хорошо, хорошо.

«Но почему же мне не хочется этого говорить?..»

Котаро и сам не понимал, отчего себя удержал.

— Ваше Высочество, уже почти пора, — сообщила Рут, вернувшись во внутреннюю комнату после мытья посуды.

— Хорошо. Тогда в путь.

Услышав это, Теиа отставила пустую чашку, которой забавлялась, и поднялась. Когда она встала, пышный подол её платья развернулся настолько, что занял изрядную часть комнаты. С учётом тесноты квартиры это платье представляло собой ощутимое препятствие.

— Что ж, все, до встречи позже.

— Не опаздывай, плебей.

— Разумеется, не опоздаю.

— Вот и славно. Провал вассала бросает тень и на меня. Похоже, хотя бы это ты понимаешь. Очень хорошо.

Теиа и Рут шагнули обратно в светящуюся стену. Они возвращались на свой корабль, чтобы переодеться. Оттуда они отправятся в школу своим путём.

— …Она только и знает, что нести эгоистичную чушь…

— Похоже, она твёрдо решила сделать тебя своим вассалом.

Котаро и Санаэ, попивая чай у столика, посмотрели на светящуюся стену и вздохнули. Кириха, пившая чай вместе с ними, криво улыбнулась и слегка ссутулилась.

— Таково условие её восшествия на престол. Она, скорее всего, не сможет отступить. Впрочем, как и я. Ну что ж…

Дождавшись, пока Котаро допьёт чай, Кириха унесла пустые чашки в раковину.

— Хо!

— Хэй! Хо!

В этот миг два ханива приподняли татами, ближайшее к двери. Под ним был тоннель, ведущий к тайной базе Кирихи. Сначала это была просто яма в земле, но прежде, чем кто-либо успел опомниться, стены и пол тоннеля выложили бетоном и плиткой. Всё это — труды двух ханив.

— Я тоже буду откланиваться. До встречи в классе, Котаро, Санаэ.

Как Теиа и Рут, Кириха добиралась до школы Харукадзэ своим путём. Ни Кириха, ни Теиа не желали привлекать к себе лишнего внимания.

— Ага. Увидимся поз…

— Сто-о-оп!

Едва Котаро собрался проводить Кириху, как кулак Санаэ обрушился ему на затылок.

— Тебя опять облапошивают! Нечего провожать эту женщину!

— Т-точно.

«Плохо дело. Я совсем расплываюсь от её доброты…»

Котаро и сам насторожился. Он же просто поплыл по течению, которое казалось совершенно естественным поведением Кирихи. Он и забыл напрочь: каждое её слово — ловушка, усыпляющая его бдительность. Стоит расслабиться рядом с Кирихой — и наутро можно проснуться в комнате, которая используется как плацдарм для вторжения на поверхность.

— Хе-хе, значит, ты никак не можешь поверить, что я питаю к Котаро серьёзные чувства?

— А разве это не очевидно?! Да где же в тебе найдутся какие-то романтические чувства?!

— Котаро, а ты тоже так думаешь?..

Кириха приложила руки к груди и сладким голосом прошептала ему это. Улыбка исчезла с её лица, и она печально опустила глаза.

— Э-эх…

Перед её влажными глазами и мелодичным голосом Котаро невольно сглотнул. Пусть даже он знал, что она — враг, Котаро был мальчишкой на пике полового созревания. Когда она так себя вела, он не мог не дрогнуть.

— Котаро! Возьми себя в руки!

— Д-да… П-прости, Санаэ.

«Плохо дело. Всё ведь знаю, а всё равно так получается…»

Котаро заволновался про себя. Мастерство атак Кирихи росло с каждым днём. Узнавая Котаро всё лучше, Кириха соответственно корректировала свою стратегию.

— Хе-хе. Снова провалилось, да? До встречи, Котаро.

С улыбкой Кириха исчезла в тоннеле. Два ханива последовали за ней, уложив татами на место.

— Эт-то вредно для моего сердца…

Котаро чувствовал, как бьётся его сердце, глядя на то место, откуда ушла Кириха.

— Ужасная всё-таки женщина…

Санаэ надула щёки и раздражённо вздохнула.

— Санаэ, пошли.

— Подожди секундочку.

Котаро уже переоделся и был готов идти в школу, но Санаэ всё ещё возилась со своей школьной формой. Галстук сбился набок, подол рубашки застрял в юбке, откуда выглядывало нижнее бельё. Носок у неё и вовсе был только один. Даже на взгляд Котаро, который в вопросах одежды разбирался крайне поверхностно, она выглядела совершенной катастрофой.

— Ты что, не можешь привести себя в порядок?

— П-прости, хе-хе…

Санаэ смущённо хихикнула, натягивая второй носок. Тем временем Котаро вытащил её рубашку из-под юбки и поправил галстук.

— Спасибо, Котаро.

— Это всё хорошо, но зачем тебе вообще надевать школьную форму?

— Она ведь миленькая, правда?

Наконец приведя себя в порядок, Санаэ крутанулась перед Котаро. Форма ей была не совсем по размеру. Велика — но это лишь прибавляло ей очарования. Котаро не мог не согласиться с оценкой Санаэ.

— Ладно, допустим, но меня куда больше интересует, зачем призраку вообще переодеваться. А главное — где ты взяла форму, которую может носить призрак? Мне вот покоя этот вопрос не даёт.

— Это девчачьи дела. Не бери в голову. Если будешь переживать из-за каждой мелочи, у тебя волосы выпадут.

— Да точно ли это «мелочи»?..

Котаро невольно стал разглядывать форму Санаэ. Заметив это, она ухватилась за подол юбки и сделала ему книксен.

— Сущая мелочь. Призраки в кино постоянно меняют наряды между сценами. Так уж у призраков заведено! Ах, трагичная дева, Санаэ-тян…

— Если уж на то пошло, таинственный незнакомец в хоккейной маске тоже между сценами меняет оружие… То бензопила, то мачете, то топорик… Вот интересно, откуда он их берёт…

— Не сравнивай меня с ним! Вечно ты такой!

— Уа!

Санаэ в припадке гнева схватила Котаро за шею. Но тут раздался звонок в дверь, и Санаэ, ослабив хватку, спрыгнула с него.

— Эй, Ко… Ты уже проснулся?

— Сатоми-ку-ун!

Вслед за звонком в дверь послышались голоса. Они принадлежали друзьям Котаро — Кэндзи и Сидзуке, которые зашли за ним.

— Проснулся! Сейчас иду!

Крикнув это в сторону входной двери, Котаро схватил школьную сумку, лежавшую рядом.

— Санаэ, ничего не забыла?

— Нет, у меня всё в порядке.

Санаэ выключила свет и направилась к двери вслед за Котаро.

— А у тебя?

— Я…

Котаро, начавший надевать обувь, остановился и поднял голову.

— Хм-м… Кажется, у меня такое ощущение, что я что-то забываю…

— И что это?

— Понятия не имею. Ну да ладно: раз сразу не вспомнил, значит, было не слишком важно.

— Тогда идём, Котаро.

— Ага.

Котаро кивнул Санаэ и, выбросив эту мысль из головы, обулся до конца.

— Смотри не забудь сделать так, чтобы Сидзука-сан тебя не видела, ладно?

— Так точно, господин начальник!

И вот Котаро с остальными покинули Корона-со. Когда все ушли, в комнате воцарилась тишина. В комнате 106 теперь слышались лишь тиканье часов и гудение холодильника. Было настолько тихо, что с улицы доносилось пение птиц и звуки изредка проезжающих машин.

Но время шло, и уличные шумы постепенно нарастали. Начинался утренний час пик, и у ближайших станций собирались толпы. Мимо проезжали велосипеды и автомобили — все спешили на работу или в школу. А по мере того как приближалось время начала занятий, до квартиры доносились даже пронзительные, озорные свистки воспитанников детского сада. Но вся эта утренняя суматоха длилась всего минут тридцать. Потом в комнате 106 снова стало тихо.

Во всяком случае, до тех пор, пока из стенного шкафа не донёсся подозрительный шорох. А в следующий миг раздвижная дверь с грохотом отъехала в сторону.

— Я-я-я опа-а-аздываю!

В верхней половине шкафа, похоже, сидела девушка. В нижней части лежали вещи Котаро, а на верхней — почему-то расстеленный футон, и на этом футоне сидела полуплачущая девушка.

— П-почему меня никто не разбудил?! …Погодите, они уже ушли!

Это была Юрика. Косплейщица, которую Котаро и девушки знали. То, что Котаро подумал, будто что-то забыл, — так это было про неё.

— А-а-а! Это же уже десятый день, когда я опаздываю! Учитель меня наверняка отругает! Они все бессердечные! Знают, что я часто отсутствую, и всё равно ушли без меня!

Юрика торопливо переоделась из пижамы в форму, прямо не вылезая из шкафа. В верхней части шкафа было несколько маленьких полочек, на которых Юрика держала свои вещи. Одежду на смену она вешала там же. Внутри шкафа было очень тесно, но Юрику это, казалось, ничуть не смущало, и она ловко переоделась.

Поразительно, но Юрика использовала верхнюю половину стенного шкафа как свою собственную комнату.

— Ну всё, переоделась! Если не потороплюсь, опоздаю на первый урок!

Уже в форме, Юрика схватила сумку и спрыгнула из шкафа. Раздался громкий хруст.

— …А?

Услышав странный звук, Юрика посмотрела вниз и увидела под ногой белый пластиковый пакет.

— Н-не может быть…

Юрика содрогнулась. Несмотря на спешку, перепуганная Юрика медленно подняла ногу. Если это тот самый пакет, о котором она подумала, — это катастрофа куда страшнее опоздания в школу.

— Не-е-е-е-е-т!

Увы, её худшие опасения оправдались: под ногой у неё оказался пакет со стаканчиками лапши быстрого приготовления. Приземлившись на него, она раздавила большую их часть.

— П-почему он здесь?! Я точно помню, что оставляла его там! Как такое могло случиться?!

Юрика впала в полнейшее отчаяние.

Во время рецессии цены на лапшу быстрого приготовления взлетели до небес. Из-за этого даже по акции лучшая цена, какую можно было найти, составляла целых девяносто восемь иен. Юрика растоптала свой драгоценный запас пищи. Всего она загубила шесть стаканчиков. Одним шагом двухдневный запас еды улетел в окно.

— В-возможно, если всё аккуратно собрать, это ещё можно будет есть?

Для Юрики это был сокрушительный удар. Теперь она стояла на коленях, пригнувшись к полу, и с отчаянной тоской смотрела на раздавленную лапшу, рассыпавшуюся по татами.

— Нет, Юрика, нельзя так! Есть еду с пола — это же… К тому же это, наверное, вредно!

На мгновение она всерьёз задумалась, не собрать ли лапшу и не съесть ли её, но гордость ей помешала. Однако, учитывая её нынешнее финансовое положение и трепетную привязанность к этим стаканчикам, даже её гордость постепенно сдавала позиции.

— Собрать-то их всё равно надо! Два дня без еды, я… А-а-а! Н-но ведь какой же человек станет есть еду с пола? А-а-а! Но… но… два дня без еды! Целых два дня!

Юрика разрывалась надвое.

Собрав стаканчики с пола — выбросить их или съесть? Казалось бы, простой выбор из двух вариантов, но для Юрики за этим стояло нечто куда более глубокое. Это была отчаянная внутренняя борьба. Выбросить еду, необходимую, чтобы выжить, — или выбросить свою человеческую гордость?

Нравственный кризис самой её человеческой природы.

— …Но если я отброшу гордость, я смогу набить живот! Именно так, Юрика, нельзя жить одной гордостью! Первым делом нужно наполнить желудок! Ты должна выжить, иначе никакой гордости тебе уже не защитить!

В конце концов Юрика выбрала отбросить гордость. Она просто не могла заставить себя выбросить стаканчики лапши. Не могла она презреть их синтетический вкус и знакомую структуру лапши быстрого приготовления.

— Нужно беречь жизнь! Нужно беречь свои вещи! Ведь это как раз и есть долг волшебницы! Я должна учить детей бережно относиться ко всему на свете!

Юрика поспешно принялась за дело и собрала рассыпавшуюся лапшу обратно в пакет.

Сегодня Юрика не успевала и на второй урок тоже. Если так пойдёт и дальше, её оставят на второй год.

— Юрика, держись! Юрика, держись!

Но сейчас для Юрики было важно только одно — собрать до последней крошки то, что стояло на втором месте после её жизни. Ни о чём другом она не думала.

— Это долг волшебницы! Важнейший долг! Другого пути нет!

Она была самопровозглашённой волшебницей любви и отваги — Радужной Юрикой. Все вокруг считали её просто косплейщицей, но даже будь она настоящей волшебницей, этого явно хватило бы, чтобы любой её фанат на ней разочаровался.

Когда Юрика наконец отправилась в школу, в комнате снова воцарилась тишина. В это время суток комната 106 была местом довольно мирным. Порой доносились голоса домохозяек, отправляющихся за покупками, или шум проезжавшего грузовика, но в целом в Корона-со царил покой. И так продолжалось до самого полудня.

Часа в два пополудни мимо Корона-со проходили группки ребятишек, возвращавшихся домой из школы. Они играли, оживлённо болтая о вчерашней передаче по телевизору, о том, каким вкусным был пудинг на десерт, и о прочих важных делах. Их беззаботные разговоры доносились до квартиры.

Чем позже становилось, тем старше становились дети, проходившие мимо Корона-со. С ближайшего парка долетали и голоса играющей там детворы. Именно в это время жильцы комнаты 106 начали возвращаться.

— Я вернулась.

Первой вернулась Рут. Её голос эхом прокатился по пустой комнате. Она появилась на пороге с большим пакетом покупок. В отличие от других четырёх девушек, Котаро доверял Рут, а потому поручил ей делать закупки. В пакете у неё были продукты, которые понадобятся Котаро и остальным на ужин.

— О? А это что такое?..

Рут уже собиралась убирать покупки в холодильник, как вдруг заметила у раковины пластиковый пакет. Заглянув внутрь, она увидела расколотые пенопластовые стаканчики и раздавленную лапшу.

— Похоже на мусор.

Кроме пенопласта и лапши в пакете был ещё приличный слой пыли. Рут знала, что лапша — еда, но такого вида мусор никто есть бы не стал. Пусть ей и казалось, что это расточительство, она выбросила пакет в мусорное ведро. А будучи девушкой крайне добросовестной, ещё и аккуратно отсортировала мусор.

— Итак, теперь…

Выбросив мусор, она вымыла руки и продолжила раскладывать покупки. Поначалу она не представляла себе, как следует вести себя на Земле, но теперь уже ни малейших колебаний не выказывала. Отчасти это объяснялось тем, что полмесяца на Земле она уже прожила, но немалую роль играл и её характер. Хотя официально она и состояла в королевской страже, в домашних делах она разбиралась на удивление хорошо.

Едва Рут закончила, как в комнату 106 вернулись ещё двое.

— Но играть всё время в карты уже надоедает. Как насчёт того, чтобы воспользоваться спортивным праздником в следующем месяце?

— Как скажете, Теиа-доно, играть всё время в карты и впрямь становится скучно. Но разве спортивный праздник не сведётся попросту к состязанию на выносливость?

В дверях показались Теиа и Кириха — дружелюбно обсуждавшие школьный спортивный праздник, который должен был состояться в мае.

— Ну вот, например, там ведь будет марафон с препятствиями для клубов, верно? Такой формат вполне подойдёт для честного поединка, как тебе?

— Понимаю, это и правда…

— С возвращением, Ваше Высочество, Кириха-сама.

— Спасибо, Рут.

— Благодарю.

Рут встретила их, закрывая холодильник и поднимаясь на ноги, а девушки преспокойно вошли в квартиру, словно в свою собственную.

— Ваше Высочество! Туфли, туфли!

— А, точно.

Теиа уже шагнула в квартиру, не снимая обуви. Но, услышав напоминание Рут, поспешно вернулась и сняла её.

— …В этой стране и вправду странные обычаи.

— Ну зачем же так.

— Этот плебей — мой вассал, а значит, он должен ставить обычаи моей державы выше своих.

— Правильно — соблюдать обычаи той страны, в которой находишься.

Теиа не привыкла снимать обувь при входе в дом и не упускала случая выразить своё недовольство. То, что Котаро каждый раз сердился, когда она забывала об этом, только усугубляло дело. Упрямая, какая она есть, будь Котаро сговорчивее — быть может, ей и снимать туфли было бы не так досадно.

— Впрочем, это уже неважно. Кириха, я собираюсь предложить Котаро то, о чём мы говорили. Как ты считаешь?

— Я не против. Я поддержу ваше предложение, Теиа-доно.

Кириха согласилась с замыслом Теиа — но лишь потому, что дело, по всей видимости, оборачивалось ей на руку. Если соперничать на спортивном празднике, более хрупкая физически Теиа неизбежно окажется в проигрыше. К тому же в земных видах спорта она совсем не разбиралась. А поскольку Санаэ призрак, состязание по сути сведётся к Кирихе против Котаро.

«И всё же — кто знает, что скрывается за этой её улыбкой? Расслабляться рано…»

Теиа всё это время уверенно улыбалась. Это немного тревожило Кириху, и она на всякий случай начала прокручивать в голове план.

Пока они продолжали обсуждение, в дверях появился ещё кто-то.

— Я вернула-ась!

— С возвращением, Юрика-сама.

— Спасибо, Рут-сан.

Это и вправду была Юрика. Открыв дверь и войдя, она тяжело вздохнула.

— Что-то случилось, Юрика-сама?

— Ну… Учитель на меня рассердился… Потому что я так часто опаздываю…

— Вот как?

Юрика вздыхала потому, что после уроков её отчитал классный руководитель. Строгое внушение оставило её в самом скверном настроении.

— Не расстраивайтесь, пожалуйста, Юрика-сама.

— Спасибо, Рут-сан. Ты права. Нельзя же всё время киснуть! Юрика, держись!

Приободрённая Рут, Юрика немного пришла в себя и слабо улыбнулась. Но в следующий миг её взгляд уже остекленело застыл на кухонной стойке.

— А?

— Что-то не так?

— Р-Рут-сан, здесь ведь… здесь ведь был пакет? Большой белый пластиковый пакет из супермаркета?

Юрика начинала паниковать. Она была уверена, что утром оставила этот пакет возле раковины. Она собиралась съесть его содержимое на ужин, вернувшись из школы, — а теперь этот драгоценный пакет бесследно исчез.

— А, если ты про тот мусор, то я его выбросила.

— М-мусор? Ты его выбросила?!

— Да. А что, что-то не так?

— Кя-а-а!

Юрика не ответила Рут — ей было уже не до того. Она в спешке сбросила туфли и пулей бросилась к мусорному ведру возле раковины.

— Только бы всё было цело!

Юрика всем своим существом молилась, откидывая крышку ведра.

— Юрика-сама?

— А-а-а…

Но — увы, реальность жестока.

Как и положено старательной девушке, Рут прошлась по содержимому пакета и рассортировала его. Расколотые пенопластовые стаканчики отправились в «горючий мусор», а лапша — в общий.

— К-как же это…

— Что случилось, Юрика-сама?

Её драгоценная лапша теперь была перемешана с другим мусором. Даже Юрика уже не могла заставить себя её съесть.

— А… А-а-а-а!

Юрика была глубоко подавлена — и одновременно на неё обрушился нестерпимый голод. Лишившись ужина, она вдруг в полной мере ощутила, насколько же она проголодалась.

— Н-никакой надежды на восстановление…

Слёзы катились по щекам Юрики, а желудок урчал так громко, что даже Рут отчётливо его слышала.

— Почему… Почему у меня всё всегда так выходит? Я же стараюсь изо всех сил… Ва-а-а-а…

— Юрика-сама, что с вами? Юрика-сама!

Юрика больше не слышала голоса Рут. Она лишь продолжала плакать, уставившись в пол.

Слёзы срывались с её щёк и падали на пол, оставляя крапинки-пятнышки. В этой своей лужице слёз Юрика вдруг заметила кое-что — один из обломков лапши. Она торопливо потянулась к лапшинке, пропитанной её слезами.

— Ваше Высочество! Кириха-сама! Юрика-сама…!

— Что, что-то случилось?

— Юрика?

Когда Рут окликнула их, Теиа и Кириха заглянули на кухню. Юрика просто стояла, печально опустив голову.

— Это всё?.. Это и есть то единственное, чем мне придётся жить следующие два дня?..

Живот Юрики продолжал урчать, а она не сводила взгляда с кусочка лапши в своей руке.

В комнате 106 после ужина обычно играли в карты. Но это были не обычные карточные игры. Не ради забавы и не ради укрепления дружбы — а ради битвы за контроль над квартирой.

Пол во внутренней комнате был застлан шестью татами. Одно из них целиком занимала мебель — оставалось пять. По счастливому совпадению, именно столько же человек боролось за комнату. Поэтому было решено, что каждому достаётся по одному татами.

Татами Котаро располагалось в центре комнаты. Когда чайного столика здесь не было, именно там он обычно сидел. И именно на нём он расстилал футон.

К югу от него находилось татами Санаэ — то, что у окна. Своим местом она, правда, пользовалась редко, ибо обыкновенно сидела на Котаро, прицепившись ему на спину. Но когда чайный столик перемещали в центр комнаты, Котаро отходил к татами у окна и забирал Санаэ с собой.

Татами Кирихи было ближайшим к кухне. Это было то самое татами, под которым проходил подземный тоннель к её тайной базе. Жить там было бы не слишком удобно, зато для Кирихи это был просто удобный способ быстро попадать домой.

Татами Юрики находилось рядом с татами Кирихи и располагалось перед стенным шкафом. Поскольку Юрика незаметно для всех устроилась жить в шкафу, это татами естественным образом стало её. Но Юрика была слаба к давлению, и другие захватчицы частенько нарушали её границы — хотя зачастую именно Юрике потом и доставалось.

Татами Теиа находилось в самой глубине комнаты, перед светящейся стеной. Здесь она обычно держала маленький столик и стул для чаепитий. А благодаря пышному подолу её платья Теиа то и дело вторгалась на чужие территории. По правде сказать, именно она чаще всего нарушала границы татами Юрики.

Обозначив границы, они положили: каждое татами стоит 180 очков, и контроль над комнатой рассчитывается именно так. Одно очко — один сантиметр, так что 180 очков — это 180 сантиметров, то есть одно целое татами.

Эти очки пятеро захватчиков оспаривали друг у друга главным образом в карточных играх. За очки расширялись границы владений. В день проводилось пять матчей — чтобы у каждого была возможность выбрать игру. Предполагалось продолжать так до тех пор, пока у кого-нибудь не наберётся 900 очков, то есть пока он не заполучит все пять татами и, следовательно, полный контроль над комнатой. Именно так они и договорились разрешать свои споры, подписав Коронскую конвенцию.

На данный момент Юрика плелась в самом хвосте — у неё было меньше 160 очков. У остальных четверых было примерно по 180. Из-за этого Теиа то и дело вторгалась на территорию Юрики, и такими темпами Юрику, судя по всему, вскоре выставили бы из комнаты.

По плану, на сегодня тоже была назначена партия, но состязание никак не начиналось. Несмотря на то что все уже собрались вокруг чайного столика, никто и не думал ничего делать.

— Кириха-сан, что такое с Юрикой?

— Похоже, она погубила двухдневный запас еды.

— Так вот почему она в таком состоянии…

Они не начинали играть из-за Юрики.

— Хе-хе! Ха-ха-ха! Держись! Юрика, держись! Я обожаю лапшу!

Глядя в никуда, Юрика истерично повторяла одну и ту же бессвязную припевку. В таком виде её и застали Котаро и Санаэ, вернувшиеся с его подработки. Поняв, что в таком состоянии в карты с ней не сыграешь, они решили отложить сегодняшние партии.

— А что она там сжимает в руках?

— Это осколок того, что у них называют «лапшой быстрого приготовления». Судя по всему, всё остальное пошло прахом — кроме этого кусочка.

— Держись! Юрика, держись! Я волшебница!

— Сатоми-сама, а ведь это я по ошибке приняла еду Юрики за мусор и выбросила её.

Рут помрачнела, глядя на несчастную Юрику, и объяснила Котаро, как всё было.

— В пакете была и раздавленная лапша, и расколотые стаканчики, и пыль, так что я решила, что это всё точно мусор…

Чувствуя себя виноватой в случившемся, Рут искренне извинялась.

— Понятно… Ну хорошо.

Выслушав всё до конца, Котаро быстро решил, как быть. Если бы дело касалось только Юрики, он бы ещё поколебался, но раз уж в этом замешана и Рут — совсем другое дело. Он собирался всё уладить немедленно.

— Ты что делаешь?

— Сейчас увидишь… Слушай, Юрика.

— Я верю в любовь и отвагу! Главное в жизни — жизнь и любовь! Я всех люблю! Много еды! М-много… еды…

— А?

— У-у-у-у-а-а-а!

Юрика Котаро совсем не слушала. Она вдруг разрыдалась. Сама же своими словами из напеваемой припевки себя и довела. «Много еды». Для неё эта строчка была слишком уж печальной.

— Раз уж дошло до этого…

Хотя Котаро и вздрогнул от неожиданности, когда Юрика расплакалась, оставлять её в таком состоянии он не собирался. Он собрался с духом и снова подошёл к ней, выхватив из её рук осколок лапши.

— А-а! Верни! Пожалуйста, верни! Это же вся моя еда до послезавтра!

Наконец Котаро удалось вырвать Юрику из её транса. Потеряв последний кусочек еды, она окончательно запаниковала.

— Слушай, Юрика, не хочешь ли ты съесть что-нибудь нормальное вместо этого?

— А?..

Юрика замерла на месте, и желудок её тут же заурчал, едва она услышала слова Котаро. Её тело честнее всех ответило на его вопрос.

— Э-это была бы мечта, но т-ты ведь не станешь за это требовать у меня нескольких очков, правда?!

— Я бы с удовольствием, но дело не только в тебе, так что ближайшие два дня я закрою на это глаза.

— П-правда?!

— Сатоми-сама! Благодарю вас от всего сердца!

Юрика и Рут обе улыбнулись.

— О-о-о, Сатоми-сан! Я с первой же встречи поняла, что вы добрый человек!

— Ну да, ну да…

Юрика заплакала слезами радости, схватила руку Котаро и принялась её трясти. Санаэ, висевшая у него на спине, вздохнула. В день, когда они впервые встретились, она назвала Котаро ужасным человеком и задирой.

«Но ведь тогда я и представить себе не могла, что всё так обернётся…»

Погрузившись в мысли, Санаэ прижалась к Котаро чуть крепче.

— Благодарю вас за заботу о нас, Сатоми-сама.

— Ха, лучше уж два дня кормить Юрику, чем смотреть на то, как вы ходите с таким унылым лицом, Рут-сан.

В действительности два дня без еды никого не убьют. Скорее это просто жёсткая диета. И всё же Котаро просто не мог выносить вида такой подавленной Рут.

— О, боже мой… Большое вам спасибо, Сатоми-сама…

Рут мягко улыбнулась, слегка покраснела и низко поклонилась. От такой искренней благодарности Рут у Котаро потеплело на душе.

— Прошу вас, поднимите голову, Рут-сан. Это и правда сущая мелочь.

— Сатоми-сама, но ценность всегда относительна.

— …Эй, плебей.

В этот миг пронзительный взгляд Теиа буквально пробуравил Котаро насквозь.

— Ч-что это с тобой вдруг?

— Утром было то же самое. Что это за вопиющая разница в том, как ты обращаешься со мной и с Рут? Выходит, ты готов присягнуть на верность ей, а не мне!

Теиа раздражённо закусила губу, надула щёки и уставилась на Котаро. Со стороны это могло бы показаться милым — но на самом деле она была всерьёз возмущена.

— Ну надо же, я уж подумал, ты что-нибудь толковое скажешь, а ты…

— Что?! Ну так дай мне внятное объяснение!

Теиа разъярилась ещё сильнее, когда Котаро нарочито вздохнул. С холодным видом он пропустил её истерику мимо ушей и ткнул пальцем в Санаэ, Теиа, Юрику и Кириху — именно в таком порядке.

— Странная, странная, совсем странная и ещё одна странная. В этой комнате четверо странных. Ясное дело, что мне дорога единственная нормальная здесь!

— Что за чушь ты несёшь? И как ты смеешь называть меня странной?! Я же твоя госпожа!

— Ничего себе госпожа! Ты хоть представляешь, сколько хлопот ты причинила Рут-сан?!

— Н-никаких хлопот, Сатоми-сама…

— Вот, послушай её, плебей! Сама Рут говорит, что служить мне не в тягость!

— Будто бы такая вежливая девушка прямо тебе в лицо скажет, какая ты заноза!

— Нет, никакой занозы и никаких хлопот! Правда!

Пока Котаро и Теиа препирались, Рут странно суетилась. Её поведение и без слов говорило обо всём, что она чувствовала, — но Котаро и Теиа были слишком увлечены перепалкой, чтобы это заметить.

— Хмф, неважно. Что бы ты там ни думал, мне нужно только одно — захватить эту комнату. И тогда ты тоже окажешься под моей властью!

— Как бы не так!

— Вот и будет так! Такова сила королевской крови!

— А я тебя отобью!

Пока Котаро и Теиа сверлили друг друга взглядами, Кириха, молча наблюдавшая за ними, наконец заговорила.

— Кстати, Котаро… У нас есть предложение.

— …Предложение?

Немного успокоившись, Котаро повернулся к Кирихе.

— Да, именно. У нас с тобой обоих предостаточно боевого духа, однако играть изо дня в день в одни лишь карты этот дух притупляет. Поэтому мы хотели бы предложить состязание иного рода. Само собой, и ставка в очках будет соответственно выше.

— То есть?

— В предстоящем спортивном празднике есть марафон с препятствиями для клубов, верно? Мы бы могли посостязаться в нём. Каждый день одни карты уже изрядно приелись, согласись?

Объяснение Кирихи подхватила Теиа. Она уже успокоилась и вернулась к своему обычному состоянию.

«Я одержу разгромную победу в этом матче и докажу плебею своё превосходство…»

По крайней мере, именно так думала Теиа.

— Звучит интересно. Такие особенные матчи по-настоящему заводят. Я согласен.

Котаро быстро принял предложение. Звёздному участнику прошлых спортивных состязаний отказываться было не с чего.

«Хе-хе, ты у меня ещё пожалеешь, что вызвала меня на спортивное состязание, Тюльпан…»

Котаро расплылся в уверенной, бесстрашной улыбке.

— Я… я тоже согласна.

Юрика, которая обычно жаловалась, когда дела решали без неё, послушно кивнула. Когда на кону двухдневный запас еды, она была готова на всё, что скажет Котаро.

— Погодите минутку. А как же я? Я в спортивном празднике участвовать не могу.

Тут-то и подала голос Санаэ. Как призрак, она не могла принять участия в состязании.

— Всё в порядке. Мы уже придумали, как быть. Ты заранее выбираешь одного из нас, и тебе присваивается то же место, что и ему.

— Выбираю заранее? Это как?

— Ну, например, скажешь, что выбираешь меня.

— Ни за что на свете.

— Погоди, Санаэ, это просто пример… Допустим, я прихожу второй. В этом случае ты, Санаэ, тоже становишься второй. Словно двое заняли второе место одновременно.

По сути, тогда третье место становилось четвёртым, четвёртое — пятым, а пятое — шестым. Санаэ же просто получала то же место, что и тот, на кого она делала ставку.

— Ясно, значит, мы с ним окажемся в одной лодке.

— Именно. Правда, этот способ даёт тебе определённый минус — ведь от тебя самой результат не зависит. А можешь никого не выбирать — тогда у тебя по умолчанию третье место. Выбирай то, что тебе удобнее.

При пятерых участниках третье место не теряло очков. То есть, по сути, у Санаэ была возможность и вовсе не участвовать.

— Хм-м…

По-прежнему вися на спине у Котаро, Санаэ приложила ладонь к щеке и задумалась.

— Нет, я не могу просто не участвовать. Это было бы слишком скучно…

Санаэ посмотрела по очереди на Кириху, Теиа и Юрику, а потом перевела взгляд на Котаро — прямо перед собой. Некоторое время она рассматривала его профиль, а затем лучезарно улыбнулась.

— Всё, решила! Я буду в одной лодке с Котаро!

— М? Ты точно согласна на такое?

— Пусть даже с препятствиями — это всё равно марафон, верно? У тебя выносливости, похоже, больше всех. К тому же у нас с тобой перемирие, помнишь?

— Понял. Постараюсь, Санаэ, чтобы ты не пожалела, что выбрала меня.

— Няхаха! Рассчитываю на тебя.

Санаэ улыбнулась, кивнула Котаро и снова обхватила его рукой за шею.

— Так и порешим! Решено! В качестве особого матча мы примем участие в марафоне с препятствиями для клубов!

И так Котаро и остальные решили провести на школьном спортивном празднике собственное состязание.