Шучу, конец будет позже, просто хотелось прекратить это повествование и немножко с вами поболтать. Это не займёт много времени, обещаю. Мы договорились? Конечно договорились.

Возможно вам следует рассказать чуть больше о Самюэле, артефактах и обо мне.

Самюэль был для меня как родной дядя что знает всё и даже больше. С таким человеком не страшно и не скучно, он может рассказать и объяснить всё, приводя сотни различных примеров, эпитетов и многих других гипербализирующих аспектов в своей прекрасной литературно сформированной речи. Он словно актёр что импровизирует забытую им роль и при этом делает шоу лишь лучше с каждым словом и шагом. Честно признаюсь, я ему завидовал до тех самых пор пока... Да... Мы познакомились с Самюэлем где-то в 1786 году ближе к декабрю. Тогда мы вместе с моим отцом и дедушкой отправились в очередной ужасный театр. Пускай театр и называли "Грандэ", но я не видел смысла в этой мишуре.

*Кто из нормальных людей станет слушать музыку в живом исполнении в наших-то 90-ых?* — так я думал до того момента как впервые заговорил с этим человеком.

Ему было около тридцати лет, и знал он всё что можно и нельзя. Своими речами он привлёк внимания всего переднего ряда, рассказывая о "политическом конструкторе" и различных исторических записях (как музыкальных так и письменных в виде стихов, летописях). Даже актёры были в восторге от нашего милого знакомого что сорвал им шоу, ибо те постоянно запинались когда тот говорил и поглощали его взглядом. Нас с ним выгнали из театра. Впервые в жизни семья Жан-Доума была выставлена за дверь не только с позором, но и с новым другом. Лучшем другом семьи.

Самюэль рассказал мне всё так как не рассказывал никто. Именно благодаря ему я стал по настоящему любить искусство и ценить то что у меня есть. Он стал моим другом по воле судьбы, которой я за это знакомство благодарен безмерно. Я понял всё слишком поздно, но мне не жаль.

Семья дала мне стержень для стойкости в своих решениях и убеждениях, руки для совершения великих дел на благо НАШЕГО мира, а Самюэль дал мне уши что слышат, глаза что видят и язык что говорит лишь прекрасное.

В общем, если вы уже поняли, то в той машине куда залез наш непутёвый врач сижу я. По край не мерия я на это надеюсь. Я помню этот день. 1797 год, конец тёплого октября. Это день нашего расставания и потери лучшего друга. Единственного лучшего друга.

Я даже не подозревал что для такого человека как он я буду ценен настолько что он вообще обо мне во время такой серьёзной битвы. Мне вовсе не жаль, наши дороги вели в два разных места. Его дорога — даровать людям искусство и тягу к великим свершениям, путём изучения всего что приносит удовольствие. Это протоптанный путь. Моя дорога — искать место где я смогу стать большим чем... Хотя... Не такие уж мы и разные. Пускай что я и ненавижу этого проклятого колдуна, он всё же мой друг и если это взаимно, тот мне не жаль. Мне очень неловко произносить это слово, мне же пятьдесят а не десять... В моём возрасте должны быть лишь люди проверенные временем, но я сам их бросил. Я до сих пор остаюсь ребёнком с которым Самюэль был бы не против провести сотню ночей за безмерно глубокими разговорами...

Если я не ошибаюсь, то у Мьюза нет детей и жены, может это причина по которой он проводил со мной столько времени... Мне не жаль. Буду повторять это вновь и вновь, мне не жаль... На прощание я сказал ему фразу из старого-старого фильма «Омут красного карпа»:

— И зачем же тебе уезжать, время же на нашей стороне - сказал Нор. — Мы можем уйти далеко на восток... За море.

— Таков путь, солдат. Мне нет смысла решать, если всё решили по моей вине. - ответил солдат с забинтованной рукой.

Если не знать контекста то кажется что это простое прощание двух друзей, но тут всё глубже. Забинтованный солдат — изменник Отечества и будет за это казнён, а второй уговаривает его сбежать. Скорее всего Самюэль воспринял отсылку на это кино буквально, посчитав что я собираюсь сделать что-то незаконное или то что перевернёт мою жизнь.

Возможно, для него это прозвучало как приговор. Я не рассчитывал что могу стать настоящим другом для персоны из самых вершин общества что может проводить время с десятками, а то и сотнями себе подобных людей, знающих и начитанных. Мне не жаль... Таков путь солдат.

Это не опечатка. Продолжим с последних слов, слишком я отвлёкся.

Так-с... Грет лежит с ножевым ранением с внутренней стороны левого бедра и кровь продолжает вытекать всё быстрее... Хорошо.

Куро сейчас выскочит из машины, он не знает что Семес уже получил практически смертельное ранение и они оба в очень уязвимом положении... Замечательно.

Самюэль готовится вскрыть им обоим глотки с помощью лезвий-обручей или с помощью музыкальной пластинки «Embrace of Abyss» что убьёт их по завершению проигрывания мелодии... Чудесно.

Значит вариантов у Ямато особенно и нет. Ну за исключением одного... Я рассчитываю на тебя, Мьюз.

Колдун начинает танцевать. Мягкие динамичные хореографические движения, шум ливня и волшебная хардкорная рок-металл музыка создают впечатления невероятно хорошо спланированного концерта с грандиозным завершением. Танец позволяет Мьюзу вдоволь разогреть кровушку в своих сухих мышцах и заодно совершить серию быстрых атак лезвиями. Со свистом они пролетают и срезают часть крыши автомобиля что со скрежетом валится куда-то в грязь. Колдун не в силах сдерживать себя в порывах бесноватого ритма и энергии —он хватается за голову и начинает её раздирать, вырывая часть седых локонов. Ногти ломаются, расклеиваются, кожа постепенно слезает с лица и тела. Аллергия что проступила из-за волнения сжирает старика, превращая того в почти мумию с окровавленными ошмётками плоти. Как бы ни старался Самюэль, сдержать эмоций счастья, ненависти, страха и отвращения не удаётся и это провоцирует лишь большее проявление дикой чесотки.

Врач медленно выползает из машины, держа перед собой тень мужчины в белом и начинает копаться в подсумке в поисках хоть чего-то полезного. Он видит Грозных и замирает. Он проанализировал ситуацию. Из рта Ямато сочится больше крови, диафрагма сжимается беспрерывно и не позволяет нормально двигаться.

*Бедренная артерия разрезана, но слава богу что поперёк. Блять почему он просто сидит и даже не пытается наложить шину?! Нас этому учили, пережать место ранения может любой рядовой, но Грет сейчас в шоке... Блять... Какая нахуй шина, просто прижми артерию чуть ниже паха к кости, выиграй хотя бы минуту, мужик...* - испуганно мелькают мысли доктора. — *Хотя если бы он сделал всё правильно, то кровь вовсе бы прекратила вытекать. Мать его*

Самюэль несмотря на пожилой возраст исполняет движения в этом смертельном танце словно птица. Аккуратные движения прекращаются и по телу бегут мурашки. Колдун увидел как тень в белом стоит всего в десяти метрах от него, но он боится задеть её и потерять.

— Куро... Ты же считаешь себя человеком достойным величия? Ты доктор, скорее всего хирург, неужели ты ни разу не сомневался в том, стоит ли спасать человека если на кону твоя жизнь? - четко и громко произносит Мьюз. - разве эмоции отчаяния и страха не переполняют тебя в столь тяжёлые времена?

— Что за идиотский вопрос... Я людей спасаю из-за долга Отечеству, а не из большого желания под пули лезть...

— Долг перед Отечеством? Разве ты не желаешь быть лучше остальных? Я уверен чтот причина не в том что ты говоришь. Это ложь. Быть солдатом, не то же самое что быть героем. Воевать может каждый у кого автомат имеется, а спасать людей во время войн могут лишь подобные тебе. Признание и уважение стоит дорого, но ты его не заслуживаешь.

— Нам выбирать особо и не приходится. - с улыбкой шутит врач. Выбор есть у всех, пускай и навсегда хороший.

— Среди врачей столько пессимистов, аж тошно. Однако, юмор у вас бывает специфичный...

— В отличии от вас, стариков, мы реалисты и трезво оцениваем силы.

Колдун немного помотылял руками и ногами, разгоняя кровь, начал смеяться и немного чесать живот сквозь куски плотной ткани что промокла и стала тяжелее.

— Ну-с, тогда оцени силы и сделай хоть что-то, твой знакомый истекает кровью. Продолжишь стоять или рискнёшь жизнью, герой?

Самюэль, тебе не придётся спрашивать дважды. Ямато достаёт из подсумка то ли баллончик , то ли какой-то термос и бросает в него. Колдун ловко, пускай и не намеренно разрезает летящий сосуд из которого высыпается белый мерзкий порошок что быстро впитывается в кожу из-за дождя и ран покрывающих тело старика.

— Что это за дрянь?! - выкрикивает старик.

Не дождавшись ответа он бросается в сторону Куро, направляя безумно быстрое лезвие-обруч прямиком в шею. Врач ели уворачивается, заваливается на пол и тянет за собой тень в белом что очень аккуратно м податливо ложится вниз. Лезвие пролетает всего в паре сантиметров от тени, а по лицу колдуна видно что его сердце чуть не выскочили из груди. Круглыми глазами он изучал врача и тень, пытаясь понять не ранил ли он друга. Обруч пролетает мимо, слегка царапая рот и щёку Ямато с левой стороны, и врезается в автомобиль, уничтожая колесо с сжатым газом.

— Не мешай, Фарс! - кричит Самюэль истекая кровью. — Ты хотел уйти, так просто уйди, не смей стоять вблизи подобных, он недостоин твоего общества!

Где-то позади Грет приходит в себя из-за взрыва шины и тут же, перебирая трясущимися руками набор быстрой помощи (в большинстве своём из самодельных бинтов и препаратов ибо самое качественное отправляется на передовую) и начинает торопливо и крепко пережимать ранение чуть выше. Взрыв автомобильной покрышки заставил Куро инстинктивно сжаться и прикрыть голову руками, Самюэль просто слегка шатнулся в сторону, а Семес услышал в этом пронзительно громком звуке призыв к действию. Туго затянув жгут несколько раз, Грозных проверяет свою работу. Ниже жгута артерия не пульсирует, значит и кровь больше не будет хлестать как из шланга. Он ложится на пол, перекатывается лицом к врагу, быстро выхватывает какую-то колбу и проводит с ней махинации.

Самюэль даже не замечает как позади него кто-то копается в подсумках и готовит ему подлянку в виде...

Яркая вспышка и пронзительно громкий писк озаряет ближайшие пятнадцать метров словно солнце. Светошумовая граната пролетает в семи-восьми метрах от Самюэля, но этого достаточно чтобы временно вывести его из строя. Как жаль что граната на то и светошумовая что оглушает всех в огромном радиусе. Ослепительные лучи горящего магния выжигают сетчатку старика и бьют в голову словно отбойными молотками. Из ушей начинает лить кровь, капля за каплей. Самюэль оказался достаточно близко и получил непоправимый вред здоровью, он практически оглох, в глазах абсолютно белое полотно, ноги подкашиваются и земля будто бы сама ускользает из-под ног. Мьюз потерял ориентацию в пространстве и слегка пошатываясь упал на землю. Лезвия последовали невольным движениям его рук и врезались в землю, пронзив дорогое воспоминание о друге. Именно так, тень — есть воспоминание которое колдун вкладывает в музыку. Тень — ассоциация прошлого, утерянного и очень дорогого. Мне жаль что ты забудешь меня, но спасибо что так отчаянно боролся несмотря на всё что я тебе сказал. Прощай, Блю-Рэйн Самюэль Мьюз.

Вспышка ослепила, а звук взрыва оглушил героев и те, практически вслепую и в полусознании пытаются докричаться друг до друга. Куро пытается встать на четвереньки и проползти до своего раненого товарища пока предательская твердь бросает его то на спину, то на живот, снова и снова заставляя того глотать грязь и неосознанно выкрикивать несвязную речь. Кроме громкого звона, подобного сотням тысяч звучание колоколов невозможно разобрать ни слов, ни звучание дождя что льёт с неба в своей симфонии. Куро проползает мимо старика что бьётся в агонии и размахивает руками. Ему сложно дышать, боль пульсирует и пронзает тело иглами, глаза будто вот-вот вы текут а мозг разорвёт голову изнутри.

*Он маршет, мал... Машет руками, - думает в спутанном сознании Ямато, дрожащими руками цепляясь за камни чтобы не упасть. — значит и куги... Круглые лезвия продолжают... Твою ж за ногу... *

Лишь сейчас врач замечает как хаотично сверкают железные лезвия, метаясь из стороны в сторону, как музыка то ускоряет темп, то сбавляет его практически полностью, как поле превращается то в крохотный клочок земли что тонет в жидкости, то расширяется на сотни метров. Доктор на мгновение замирает и касается левого плеча. Кровь. Много горячей красной как закат крови. Глаза невольно показывают белый яркий свет, обожжённая сетчатка будет очень долго восстанавливаться, если организм вообще сможет справится с этим. Горячая кровь быстро сворачивается несмотря на дождь что смывает её следы. Ямато одолел страх, адреналин меньше чем за четверть секунды ударил в сердце ледяным лезвием. Кровь становится ярче и в голове проносится страшные мысли.

* Милый, вставай, нам всё ещё нужен мне... Вставай, помоги друзьям и беги как можно дальше! Впереди ещё много испытаний...*

Были ли это мысли Ямато которые он присвоил своей покойной невесте или же это и вправду была она, прибывшая за своим любимым... Мне это неизвестно, пока что.

Грет успевший сгруппироваться избежал таких серьёзных последствий, но звон в ушах и белая вспышка всё также настигла его. Раненый и поглощённый смутными мыслями что так и норовят слиться со звоном в голове, Грет достал пистолет с последней пулей.

По какой-то причине еле слышимый бит музыкальной пластинки стал сильнее. Машины с распиленный крышей стала двигаться несмотря на невозможность ехать в принципе. Она быстро стала удаляться в даль размытой дороги оставляя лишь след из глубокой колеи от колёс.

Куро уже дополз до своего товарища, но вместо попыток встать и поднять друга достаёт из подсумок беруши из бумаги и ткани. Он вставляет их себе и товарищу, заталкивая в самую глубину.

Звон, мысли стали немного чётче, в глазах картинка становится яснее и вдруг...

Музыка стала тихой, силуэты пространства стали изменяться, превращаясь из пустого мокрого поля в прежнюю чёрную жижу.

Грет нацеливается в колдуна. Самюэль ворочаясь, ударяя себя, грязь в лужах, продолжая кричать замер. Он поднимает руку, словно обращаясь к высшей силе что так его и не приняла. Кроваво красная рука освещает всё красными искрами и музыка замедляется.

Music, play slower!

С руки падают капли густой крови, лимфа из разодранных участков кожи вытекает и распространяет запах свежего сырого мяса. Капли дождя становятся медленнее и медленнее.

Выстрел. Пуля пролетает в паре сантиметров от лица старика и врезается в грязь поодаль. Промах.

Старик словно марионетка поднимается с полу и трясущийся то ли от страха, то ли от ненависти, то ли от боли выискивает в темноте своих врагов. Не чёткий взор падает точно на героев, но старик не может их видеть. Страшные глаза нацелились точно на врача и он это чувствует. Либо ты, либо он, дорогой Самюэль, решайся быстрее.

Грет падает без сознания, крепко удерживая в руках пистолет.

Куро остался один на один с самой смертью.

Как я уже говорил, Мьюз — колдун, и сейчас я всё обьясню. Самюэль с детства был крайне способным музыкантом, он играл на практически любом инструменте что могла предоставить ему школа искусств уже к двенадцати годам (на минуточку это около ста двадцати, подвидов духовых, струнных и клавишных инструментов.) а так как его семья была последователями Остаточных руд — веры в земного преподобного червя что связан с мёртвыми, они могли общаться и пользоваться поддержкой не живых. Не подумайте неправильно, нет простого способа стать по настоящему могущественным колдуном просто поклоняясь кому-либо, Вера требует полной отдачи. Многие губили свои и чужие жизни воздавая блага своим богам, много крови, пота, слёз и труда уходило чтобы стать настоящим служителем своей веры. Боги не благословляют бестолковых. Мьюз принадлежал великому роду, потратил множество лет, усилий и был благославлён особой силой. Это вовсе не оживление трупов, создание душ или призыв нежити, Мьюз способен вызывать к мёртвым душам что таятся в земле, играя для них нужную музыку самостоятельно. Расположение духов — есть ступень к обретению истинного господства над человеческими пороками.

К чему это я? К тому что Мьюз знает сотню различных мелодий для проведения контакта с призраками, захватом их сил, обороной от их гнева и запечатывание их энергии. Только что Самюэль остановил музыку своей «Embrace of Abyss» чтобы разглядеть в Куро ту самую Волю к жизни. Жить хочет тот кто видел и знает смерть. Глаз Самюэль видит Волю всех погибших товарищей, друзей и близких для нашего героя. Колдуны — те кто используют силу своего рода что служил одному единственному божеству, так и десятки лет оттачивания мастерства в рискованных экспериментах. Сила Мьюза — любой вид музыки что он извлекает с помощью волшебства.

Самюэль словно голодный сокол изучает Куро. Доктор уже встал на ноги и достал нож, шатаясь из стороны в сторону и еле-еле поднимая голубые словно чистое небо глаза. Самюэль громко вздыхает, глядя словно заворожённый на великолепную картину.

Куро — есть душа поглощённая отчаянием, чёрная и тлеющая и внутри таится огонь что жаждет надежды. Вокруг Ямато возведена стеной бригада его товарищей, друзей и любимых людей что его не забыли. Практически невидимые силуэты солдат помогают ему встать с колен, держат крепкой хваткой нож. Каждый из них поддерживает бестелесными руками голову, спину, шею, глаза, руки дорогого друга. Жёлтые силуэты практически неощутимы для врача, но эта воля — есть щит героя. Каждый из духов будет стоять горой за своего Спасителя, сына и любимого несмотря на всю свою беспомощность.

Вот он облик истинного героя достойного стать великим как Самюэль, как Император Колд Фрост или сам Генерал Тернéр. Однако сейчас в битве интересов может победить лишь сильнейший.

Если вы ожидали последней, грандиозной битвы, то увы, но нет. Куро теряет сознание от потери крови и падает на землю. Духи исчезают, провожая доктора печальным взглядом и исчезают в жёлтом тумане.

Самюэль испуган, разочарован, но одновременно безумно ликует внутри, ведь найти такого человека по совпадению — один на миллион.

Вот-вот Мьюз готов покончить с жизнями обоих героев что боролись за жизнь друг друга, как вдруг колдун замечает нечто неожиданное. С рук колдуна капает кровь, лоскуты собранной кожи всё также свисают и словно тряпки, словно паруса ловят потоки ветра, но волдыри и сыпь на коже что его мучала отступила прочь, будто её вовсе не было.

Старик вновь опускает взор с своей руки ведущей лезвие на бездыханное тело доктора с потухшими глазами.

*Как благородно, как глупо и омерзительно... Однако это поступок настоящего человека. Великого... Человека... *

За несколько секунд до конца проигрывания железной пластинки Самюэль останавливает её полностью. Слегка касаясь её, он опускает её прямо к лицу Ямато, втыкая ту в глубь грязной лужи.

— Ты сделал мне одолжение, Ямато, а я сделаю его тебе. - шёпотом произносит старик.

Куро неподвижен словно уже мёртвый, бездыханный, холодный и бледный. Однако, его рука поднимается над головой и слегка оцарапывает пластинку. Силы окончательно покинули его тело и теперь все жизненные функции продолжат на автомате протекать в течении пары минут.

Самюэлю этого показалось достаточным. Колдун самолично ударяет ногой, разламывая пластинку. Громкий железный скрип...

Music, the end!

***

Мгновенно прерывается и Куро смотрит на свою руку.

Мгновение осознания. Вокруг тихо-тихо кипит кастрюлька с крышкой, приятный запах варёного мяса с овощями разносится холодным воздухом из землянки. Ярко горит одинокая лампочка возле которой летают прозрачные бабочки, сотканные будто из воздуха и света. Землянка именно такая какая должна была быть изначально: старые изуродованные кресла, гнилые стулья и стол, ржавая печечька медного цвета возле которой лежит прелый мешок с гнилыми от влажности овощами. Стены из грязи и стареньких деревянных подпорок что держат эту халупу поросли разными травами, сорняками и прочим. Жуки и черви, не стесняясь присутствия хозяина жрут его еду, бегают по мебели и иногда наглея, заползают ему на руки и ноги. Грет, сам не понимая почему, лежит на диванчике в углу, сложив руки в цепи, как будто придя к психологу на сеанс ожидает очередного вопроса о себе. Он замечает изменения в тот же момент что и Куро и вместе встретившись глазами они вскочили с места, пытаясь друг друга пощупать и оценить повреждения.

Ран, царапин и синяков нет. Ни разрезанного бедра с повреждённой артерией, ни пореза на руках и плечах, ничего что должно вызвать волнение за жизнь.

— Ой, чего вы встали-то, посидите ещё, суп почти готов... - произносит старик что принёс тарелку с чёрствым хлебом. - За окном дождь, холодно, погостите у меня ещё немножко.

Оцепенев от страха они глядят на Самюэля что стал простым стариком в грязноватых цветом одеждах и более милым взглядом. Ни какой опасности больше нет.

Грет выискивает в карманах оружие, неважно какое, главное чтоб было. Его нет.

— Оно у вас в курточках осталось, вот на вешалке висит, сохнет. - с улыбкой указывает старик.

Грет не сдвинулся с места.

— Это блять что нахуй значит?! - выкрикивает дрожащим голосом доктор.

— Обман, дорогие товарищи, обман... Извините меня за такое поведение... Понимаете ли, я одинокий старик, гостей уж забыл как встречать...

Грет подбегает вплотную к колдуну, ставит на стол тарелочку с хлебом и хватает старика за воротник.

— Ах ты, выблядок старый, сдохнуть захотел?! Я могу тебе хорошие похороны обеспечить, прям здесь и сейчас, по скидке для пенсионеров выйдет!

— Хоть кто-то по пенсионному скидку даст, спасибо уж... Добрый малый.

Грет опешил от таких слов.

— Не за что... Ой, иди нахер старик, что это... Я... Иди на хер... - толкает колдуна Грет и валится лицом в диванчик, встав на колени.

Куро продолжает осматривать комнатушку с сушёные травами, шкафчиками с бельём и огромную шляпу с цветком что приманивает бабочек-невидимок что оставляют на ней частицы какой-то пыльцы. Всё выглядит так спокойно и умиротворённо, так естественно и мило.

Тут по настоящему хорошо: ни какой суматохи и стонов раненых, ни какой нервотрёпки с отчётами или персоналом, ничего. Что для одного рай, для другого преисподняя. Одинокий старик выглядит обречённым и подавленным и лишь... Ну получается "гости" позволяют ему выжать искреннюю улыбку.

— С... Самюэль? - произносит Куро продолжая изучать комнатку. — вы же мне... Нет, нет, нет... Вы арестованы за подозрение в шпионаже, попытке убийства соотечественников и незаконном пребывании на территории военных действий. Вам ясно?

Старик на секунду задумчиво глядит на доктора, но тут же вспоминает о супчике.

— Да? А, точно, да, но давайте тогда доя начала поужинаем, вы же... Удостоите меня таким благосклонным решением? - с надеждой произносит Мьюз.

— Только если вы ответите где наши товарищи, двое солдат Якáра и наш Кáнпский друг... - немного неловко произносит Ямато.

Старик развёл руки в стороны.

— Боюсь что мне это неизвестно...

— Когда музыка прекратилась, всё стало изменяться... Это...

— Именно, если вы не слышите музыку, то вы не по попадаете под действие моего колдовства... Судя по всему они каким-то образом избежали музыкальной симфонии и... Не знаю, сбежали?

В дверь с двух ног врываются Тумбочка и Вешалка, наставлял автомат на старика.

— Руки за голову, убьёт суку такую! - единовременно выкрикивают двое.

В их ушах действительно стоят какие-то заточки и они даже не слышат как Грозных командует им сложить оружие.

— Смерть врагу, смерть старику! - кричат те двое, размахивая автоматами без предохранителя.

Позади врывается Малтир и хватается за их стволы, вызывая их из рук этих кретинов.

Старик даже не дёрнулся и продолжил накрывать на стол, достав ещё пару тарелочку для новых гостей. Самюэлю явно неловко говорить с героями после всего что было, он даже старается не поворачивать голову в сторону Ямато.

— Давайте же... Поужинаем, поболтаем... Ну садитесь же, можете диванчик подвинуть, а то у меня суставы уже не те... Ха-ха... - нервно говорит старик.

Куро уже понимает что старик сам загнал себя в безвыходное положение, но причины этого ему неясны. Они вместе садятся за стол, подрывают остальных что долгое время невозмутимо глядят на картину как двое врагов обедают за одним столом.

Куро внимательно разглядывает старика на коже которого нет никаких шрамов, царапин или чего-то ещё. Мьюз всё так же боялся поднять глаза, вместо этого он пялился в тарелку мутного горячего супа боясь моргнуть.

Куро махнул рукой, подзывая присесть и остальных. Недолго думая они подошли к столу, убрали автомата ко входу и сняли куртки. Аккуратно осматриваясь и приглядывая различные интересности интерьера, присели рядышком, кто в кресле, кто на диване. Доктор заглянул за спину старика и увидел там тот самый граммофон с папой пластинка рядом.

— Можно? - слегка грубо произнёс Куро, указывая на механизм из полированной меди.

Старик ошарашен таким вопросом, но отказывать гостям не намерен.

— Если вам так угодно... Прошу, конечно можно.

Старик приготовился встать и принести аппарат поближе, но Грет уже прошёл мимо него, опередив колдуна что не чувствовал себя как дома. Гостям он рад всегда, но не когда он пытался мгновение назад их прикончить и унизить.

Грет медленно перебирает пластинки в темноте. Малтир принёс фонарик и достал самую невзрачную на вид упаковку, протянув руку из-за спины товарища, пока остальные ждали. Ждали и ждали хоть чего-то кроме шуршания что так пугало.

Малтир ставит пластинку, Грозных меняет скорость на норму и в комнате раздаются громкие голоса приятных мужчин что поют что-то о речке и тихом городе в Маáри. Ламповая тёплая музыка прерывисто играет пока иголка соскакивает или время от времени тормозит пластинку. Видимо слушали её не одну сотню раз.

Куро тут же осматривается, друзья повторяют за ним и не замечают никакой разница ни внутри, ни снаружи. Кастрюлька так и стоит на месте, диван того же цвета, квартирка недвижима.

— Не волнуйтесь, эти пластинки не несут вам зла... Это простая музыкальная партия записанная в 70-ых... Просто музыка... - произносит шёпотом старик.

Все молчат и продолжают есть супчик. Вкусно. Тепло. Уютно.

Так проходит почти пол часа пока суп полностью не закончился и дождь не стал слабее.

Грет убрал тарелку в раковину и ушёл одеваться. Куро и остальные сделали то же самое и повязали старика, несильно затянув верёвкой руки. Вместе выходя из дома они прихватило шляпку с цветками и спрятались под ней.

— Товарищ прапорщик! Как там с отрядом, не слышно? - произносит Вешалка. — дождь стих, аппаратура должна работать!

— Ни слуху, ни духу, рядовой, нас недалеко идти до ребят, часа два быстрым шагом. Скоро будем... - отвечает Семес.

Неловкое молчание повисло как покрывало, но его тут же прервал старик.

— Хотели бы убить, убили бы, неужели я вам так нужен... Толпой хотите расстрелять? Хотя зачем вам на меня пули тратить?

— Да не нужен нам труп старика, не нужен - произносит Куро. — мы тебя через день к лейтенанту приведём, пусть сам решает... Можешь сказать что не знал о эвакуации... Что просто тут жил и ничего не знал о войне. Старику из землянки он поверит.

— Зачем вам это?

— Вы же человек не плохой... Хотя нет, вы тот ещё ублюдок... Просто по вам видно что вы смерти нам желали не из вредности... У вас свои интересы, вы просто боялись что мы всё испортим, но мне не понятно одно: неужели было так сложно поговорить?

— Пять человек в тяжёлое военное время хотят поговорить с бедным стариком? Нет, такие как вы... Не в обиду, обычно бьют прежде чем спросить... Это было ради моей безопасности.

Куро глядит на старика с презрением, но и с пониманием.

— Ну тут вы отчасти правы... В любом случае, мы целы и живы, вы тоже, значит проблем по сути и нет... Наверно. Господь мой Гаáн, это просто ужасно... Я ничего не понимаю.

— Вам и не нужно, милый Куро, вы станете человеком Великим, по настоящему самым человечным... Но можно вопрос?

— Валяйте.

— Зачем вы швырнули в меня порошок, ну тот, от аллергии или волдырей, я не понимаю зачем?

— Я и сам не знаю, я же врач — увидел беду у больного и всё, помог, что тут ещё надо?

Старик мило улыбается и смотря в пол произносит:

— Всё-таки я не ошибся, он настоящий Герой. Пусть со мной будет что угодно, прости меня Фа... Жан...

Мысли спутываются, старик более не помнит имени своего друга и больше не помнит из-за чего он был отчаян столько лет.

Да он забыл моё имя и теперь у него есть шанс на новую жизнь. Молодец, Куро, спасибо тебе за это... Ха-ха-ха, когда-нибудь твои усилия выйдут тебе боком и не раз, попомни эти слова Ямато... Твои враги не забудут твоего имени пока я не окончу историю. Историю конца.

Дорога продолжала весь героев к дальней реке сквозь руины деревни что раньше была местом чудным и волшебным. Всё осталось позади. Путь обещает быть долгим. Очень долгим.