Тяжёлый долгий путь. Каждые пару минут фургоны с плотно набитым содержимым в виде десятков людей и некоторыми единицами аппаратуры тряслись, скрипели и просто прижимали друг друга. Всё было как при первой поездке и даже хуже. Тесно. Жарко. Так и тянуло блевать от смрада и невоносимрй злобы по отношению ко всем. Ямато лежал и продолжал медленно истекать плазмой. Он уже совершенно потерял естественный цвет кожи, дыхание практически неслышно, да и сам он не особо похож на что-то живое. Кровь продолжает неумолимо, словно секунды на часах, утекать из под его сгоревшей в большинстве мест кожи и не сказать что у Карта дела лучше. Пара врачей проверяла их состояние, пока Ямато лежал поодаль перебинтованный в некоторых местах с кусочками новопришитой искусственной кожи. Удивительно, что Юсе жив, ведь сердце его было повреждено, внешние ткани ( да и внутренние тоже) были практически уничтожены. На данный момент из его тела изъяли три практически целых пули. Судя по всему само его сердце каким-то образом стало заживать. Пусть это не звучит для вас как-то сверхстранно, скорее всего после того как Ихор был полностью исчерпан, в теле Юсе появились новые зачатки в виде мясных почек, на подобии тех что в растениях, из которых образовалась новая сердечная ткань из поперечных мышц. Что-то подобное случилось и с ногой. Кости стали сращиваться, образуя узлы и кристаллы минерала. Зрелище великолепное и да, это и впрямь странно, но это не магия. Как прежде подметил Ямато: " Ихор не позволяет естественно заживлять раны, лишь перекрывать места травм полупрозрачные минералом", вот поэтому после испарения Ихора у Карта началась, скажем, мутация которой прежде не наблюдалось, а заживление ран шло не совсем естественным путём. Неужели Ихор способен и на такое?

Желудочки медленно и томно перекачивали густую, горячую, чёрно-угольную кровь что по вязкости будто и не уступала смоле. Его кожа уже отслоилась вместе с обгоревшим чёрным мясом. Мышцы и связки кистей рук просто обуглились, свернулись и выглядели как высушенные черви, кости виднелись прямо из под слоёв окровавленных и некоторых уцелевших мышечных волокон. Слабый пульс и малое давление, что со временем лишь приглушалось. А как собственно Куро?

Ямато также не в себе. Сквозь сон он каждые пару минут отдёргивал голову и бросал настороженный взгляд на своего врага, что и подавно не представлял на данный момент никакой угрозы. Каждую секунду тело ощущало жжение и боль, что охватывала тело каждое мгновение ударяя всё сильнее по каждому нервному окончанию. Однако, быть настороженным никто не запрещал. Горо и Мар тихо шептались. Священник прижался к сыну и тихонько читал молитвы. Все в фургоне спят глубоким, но чутким сном, видимо Мар даже во сне достал их своим трёпом, однако, его слова сильно успокаивали нервных солдат, что уже обезумели и от скуки, и от друг друга. Каждый раз как лейтенант произносил хоть писк, хоть звук, Ямато мгновенно открывал глаза на всю и высматривал причину. Он внимательно слушал. Глаза закрывались меньше чем через секунду ибо тяжёлые и обожжённые веки неспособны выдержать усталости организма. Кости трещали как чёрствый хлеб из столовки, голово горела, будто он стоял под самим Солнцем во время солнцепёка, кожа так и чесалась, словно внутри бегали насекомые. Ожоги зудили там, где не успели толком покрыться коркой из сочащейся крови и лимфы. Бинты быстро пропитывались плазмой крови и лимфой, физ. раствор и кровь второй группы быстро истощались из мешочков на пол-литр объёма. Красновато-розовые разводы появлялись каждые пару минут, заставляя врачей без устали суетится.

* Как я? Как... Я... Юсе... Сидит... * - сам не разбирая своих мыслей прогонял внутри Ямато. — * Мар... Лейтенант, убей, нахер... Убей Карта... *

Мар смотрел лишь на Карта, Горо лишь на Куро. Мар тяжело не принял тот факт, что его сын не просто превратился в монстра, примкнул к Маáри, но и в скором времени умрёт в муках, как от полученных травм, так и от пыток. Штабу нужны образцы, информация и хоть какая-то надежда, что им удастся избежать подобного в будущем.

— Вы же понимаете, Отец? - тихо и с долей упрёка спросил Горо.

Мар долго молчал, но вот из глаз этого добродушного человека полились слезы.

— Он раньше боялся! - закричал Мар. — Он раньше боялся мать его собак и кошек! Он боялся крови, высоты сука боялся! Он на деревья не лазил! Он же был ребёнком! Моим ребёнком!

Что может быть печальнее и искреннее чем любовь родителя и дитя. Столько боли, столько страха и непонимания. На лице Горо выступили слёзы и он в обнимку схватил его, прижимая крепко и держа его трясущееся тело.

— Он блять человек! Карт Дэ Крат, мой сука сын!.. - продолжал вопить Отец. — Я за него горы снести готов был, ради ангела моего, ради матери его всё делал, пускай и ненавидел мать его проклятую. Люблю я его, не убивай же, прошу один день, молю тебя, лейтенант, что хочешь проси, но оставь его мне! Один сука чёртов день в этом ебаном мире! Последний раз! - визгом разбудил весь грузовик бедный священник.

— А ты думаешь у нас детей нет, Мар?! Ты думаешь мы бы своих оставили дохнуть?! Кому приятно на трупы смотреть?! Нам по твоему?! - в слезах кричал лейтенант. — Мы же не ради забавы воюем, тут такие как ты, такие как я, такие как эти ребята мрут блять в грязи! Думаешь нам терять нечего?! Нас кто-то дома ждёт, а если и нет у нас никого то нас сам Император, сама страна встретит героями! Нас жить хочется не меньше чем тебе, не меньше чем сыну твоему...

Горо замолчал. Стало тихо. Десятки встревоженных глаз пронзали тех двоих и каждый глядел зажжённый маленьким огоньком. Желание жизни, хоть и не самой лучшей на ближайшее время, ещё теплится и греет сердца.

— Да, больно, да, страшно, но жизнь у нас одна и терять её никто не намерен! Либо он, либо мы, Мар. Ты ведь знаешь правильный ответ. Верно?

Убитый горем Отец вжался в холоднеющее тело сына, не желая принять правды. Выбора нет. Мар долго сопел и скулил как пёс, превратившись в комочек уныния и отрицания.

— Мар, - продолжил Рарт. — у меня же тоже сын дома. Я бы ради него тоже убил, тронь его кто пальцем. Не на войне, в принципе бы убил любого выродка что навредить ему посмеет...

Мар отдёрнул голову и впился испуганным взглядом в лейтенанта, внимательно того слушая.

— И знаешь что я знаю? Ты бы меня за это простил, попроси я у тебя прощения. Ты хороший... Святой человек. Ты знаешь что на войне виновных нет, тут все ради страны воюют и отказаться права не имеют...

Куро встал и, опираясь на других, пополз к Мар. Сквозь боль, сквозь разрываемую от напряжения кожу коснулся руки Отца. Мар крепко его схватил и сжал почти до посинения, продолжая рыдать. Отец почувствовал в руках Ямато что-то тёплое, что-то очень важное. В его руке оказался Символ Света изуродованный от жёлтого огня и обмазанный кусками сухой крови.

— Прости, Отец, прости нас, но долг у нас таков.

Мар взял за руку и Юсе, умиравшего прямо под рукой. Они стали сиять, буквально светится. По жилам священника текла сама божья благодать из которой черпалась жизнь. Его борода и волосы взъерошились и почернели. Седые волоски стали подобны золотым нитям, были лишь описанны в забытых легендах самими богами.

Стоит приоткрыть вам завесу. Тот кто отзывался на имя Гаáн в прошлой битве, был Мар. Отец Мар — священник из рода Дэ Карт, один из немногих в мире способных передавать силу напрямую от господа. Он — катализатор посланный якарским императором на помощь второму составу на окраины для помощи раненым. Император, да и никто раньше не знал, что Мар способен на такое. Куро стал для Мар сосудом этой силы.

Горо не удивился этому зрелищу, он догадывался о подобном и вполне способен был это принять. Солдаты и врачи плакали, видя это чуда, находясь в шаге от этого видения.

Юсе стал дышать активнее, пульс подскочил, раны покрылись коркой, но не зарастали . Куро потерял сознание и тихо-тихо бормотал что-то по нос.

Густые тучи медленно расползлись по свету и открыли путь Солнцу