Глен начал свой рассказ:

---Да... Так уж получилось, что наши настоящие родители бросили нас. Ну или умерли. Я знаю это лишь со слов Мани. В общем нас бросили умирать в трущобах, когда обоим было по 6 лет. Ни еды, ни крыши над головой у нас не было. Будучи младшим, так ещё и слабым характером, я боялся помогать Мани в её авантюрах. А когда всё-таки решился, она строго настрого запретила. Моя старшая сестрёнка всегда была такой крутой. Перечила взрослым, дралась за еду. Я всегда восхищался ей. Лишь благодаря ей я выжил в тех условиях. Она довольно рано осознала свои таланты. Помню, как принесла свою первую рапиру. Это было очень изысканное орудие. Сказала, что отняла у какого-то напыщенного мальчика. Я был рад за неё и за нас, ведь это станет ещё большим аргументом в спорах с взрослыми, которые отнимают еду. Однако Мани почему-то продала её.---

Почему-то? Да вас бы убили за неё! Этим парнем у которого Мани украла рапиру, явно был кто-то по типу Ноа. Глен же не прекращал свою историю ни на миг:

---В голодном страхе мы прожили около шести лет. Знаешь, это было правда тяжело. Каждый день Мани рисковала жизнью. Пусть и говорила, что всё в порядке, что мне не о чем переживать, но я всё видел. Каждый день моё сердце разрывалось от того, как с доброй улыбкой Мани делилась кусочком хлеба, говоря "Вот. Смилуюсь над тобой, дам малую часть моих богатств", после чего ночью ела порцию в 5 раз меньшую. Я искал подработки, но всё без толку. У меня руки крюки, я не выносливый, не умный. Самый обычный ребёнок. Такие никому не нужны, особенно из того места, откуда я пришёл. Изо дня в день одно и то же. Такова была наша рутина. Но в один из дней Мани не вернулась домой. Я ждал час, два, шесть, но она так и не пришла. Той ночью я не спал. Не в силах терпеть, я нарушил обещание, что дал сестре. Я пошёл искать её. Первые два дня ужасные переживания метались во мне каждую секунду существования. Сколько бы не искал, сколько бы не спрашивал, никакой информации я не узнал. К концу недели я смирился с мыслью, что меня бросили. Худшая неделя в моей жизни. Я не решил бороться, как сестра. "Если даже она сдалась, то мне в этом мире делать нечего" - думал я, собираясь умереть. Когда я уже подходил к двери, она внезапно распахнулась. И так хлюпенькая дверь чуть не сошла с резьбы от удара Мани. В дорогущем платье она ворвалась внутрь и в спешке протараторила "На! Это тебе на месяц. Потерпи ещё немного и я заберу тебя отсюда!". С этими словами множество драгоценных камней рассыпались по полу, закатываясь в не менее огромное количество дыр. До сих пор не уверен, что нашёл тогда их все. Растерянность, радость, непонимание, благодарность, а главное тревога нахлынули на меня в тот момент. Я был безмерно рад, что Мани вернулась. Желая обсудить эту неделю, я потянулся к сестре. Однако она не торопилась пасть в мои объятия. Пока моя рука была направленна в её сторону, она уже пересекла порог наружу. Её спина кричала: "Останься тут. Я разберусь". Те звуки хлюпания её босых ног по грязи в бегах до сих пор сидят в памяти вместе с звуком пощёчины, что отвесил ей взрослый мужчина в форме. В тот момент я подумал: "Ублюдок! Я бы порвал тебя в клочья, но, как жаль, что Мани ближе. Вот сейчас она ему задаст! Ещё никто не уходил безнаказанным от такой наглости." Однако, Мани лишь опустила голову. Мою душу раздирали в клочья все те действия мужчины в форме. Его тон, его выражение лица, его сильная хватка по отношению к маленькой, тоненькой ручке сестры. Пусть руку Мани и сжимали с ужасной силой, но она молчала, как рыба. Такое необычное поведение ввело меня в ступор. Я не смог стерпеть такого отношения. Пусть и не сражался сам, однако, наблюдая столько лет за движениями Мани, я примерно знал, что надо делать. Бросившись со всех ног с чистой злостью на мужчину, голос Мани проник в мои уши. Я перевёл взгляд на неё. Это лицо... Словами не передать, что я в нём увидел. Казалось, наши души соприкоснулись, обмениваясь всеми чувствами и намерениями. Отчаяние, решительность, самоотверженность, искренняя любовь и забота. Всё это, прочитанное на душе Мани, лишь дало мне сил. И, знаешь, пусть меня и избили до полусмерти, но я жалею лишь о том, что Мани пришлось стать свидетелем этой жалкой сцены. Её увели силой, а я даже не смог ничего сделать. Если тебе вдруг интересно, этот мужчина уже мёртв. Мы постарались над его последними днями. Возвращаясь к истории, я прожил следующий месяц в угнетениях. Я разрывал своё сердце от невозможности защитить того, что действительно дорого. С первого же дня после инцидента я начал тренировки. Однако, по истечении месяца ничего так и не произошло. Даже так я верил в сестру. Я ждал, ждал, ждал и ещё раз ждал. Через ещё месяц, посреди моей тренировки, выломав дверь, ко мне ворвались люди в форме. Эта была та же форма, что и на мужчине в тот день. Ненависть бурлила во мне от такого зрелища. Я был готов напасть, но звонкий, до чёртиков радостный голос Мани меня опередил. "Я вернулась! Нам больше не придётся жить в нищие, Глен!" - с этими словами она заключила меня в свои объятия. Никогда ранее я не видел такой искренней улыбки на её лице. Она смеялась и плакала. Это был первый раз в жизни, когда я почувствовал себя в безопасности. Слушая хныканье сестры, я и сам непроизвольно заплакал. Я был очень, очень и очень рад за нас, хоть и не понимал, что тут вообще происходит. Проведя всю жизнь в напряжении, такая волна тепла и нежности навлекла на меня дрёму. Как сказала Мани, я уснул стоя в её объятиях. Довольно часто она припоминает мне это. И каждый раз, как в первый, мне стыдно! Когда очнулся, я увидел потолок. Не небо, не тряпки, а изысканный потолок! Еще не придя в себя, я сильно перепугался. Судорожно крутя головой, лишь заметив спящую на стуле рядом Мани, я успокоился. Цвет её лица был как никогда здоров, а щёки выпирали наружу, вместо обтягивания сухого черепа. Этого уже было достаточно для моего счастья. Но с этого дня жизнь лишь улучшалась. Когда проснулась, Мани обрисовала вкратце что да как. Оказалось, что, услышав слухи о талантливом бойце, в трущобы направился один влиятельный человек. Он нашёл кого искал, то есть мою сестру. Признав её талант, он удочерил её. Все эти 2 месяца она жила в этом огромном поместье, обучаясь манерам, школьным азам и работе с оружием и маной. Пусть у неё и появился отец, но тёплых чувств к Мани практически никто не испытывал. Поэтому предложение усыновить и меня никто не принял. Я бы так и жил в трущобах, если бы Мани не доказала свою ценность. Показывая с каждым днём всё более и более прорывные результаты, она была признана гением. За день до моего приезда сюда она поставила ультиматум приёмному отцу: "Либо мой брат живёт со мной, либо я возвращаюсь к нему. Да, вы можете не позволить мне уйти сейчас силой. Но, если вам действительно нужен мой гений, что рождается раз в 100 лет, то вы будете меня обучать. И кто знает сколько ещё ваши оковы будут действенны?". Характер главы семьи Коинсиденс не позволял ему потерять такую очевидную выгоду, ведь он в первую очередь торговец. Пусть требование Мани и было выполнено, но никто не обещал хорошего ко мне отношения. Пол года я терпел угнетения и осуждения со стороны всего своего окружения. Лишь Мани была мои лучиком света. Будучи избранницей самого Главы, никто из прислуги не смел ей перечить. Но лишь из прислуги. В один из дней, во время моей обычной тренировки в зале поместья, со мной заговорил парень. Незнакомый мне человек с доброй улыбкой искренне восхитился моим телосложением:

"Ваааау, ты что же, тоже мечник? Сколько занимаешься? Кто твой учитель?"

"Эм... Я... Ну, не совсем... Я самоучка уже как два года..."

Удивлению незнакомца не было предела:

"Самоучка?!? Да ты врёшь! Слушай, а давай сразимся?"

"Ч-что? Простите, если я сделал что-то не так... Я не хочу с вами драться, молодой господин..."

Услышав этот ответ, парень рассмеялся во всё горло:

"Ппффффт... Уахахахахахаха!"

Смахивая слезинку с глаза, сквозь остатки смеха, он произнёс:

"Что ещё за молодой господин? Нет, ты должно быть неправильно понял. Я восхищён тобой! Я лишь хочу дружеского спарринга! Ты же знаешь, что это значит?"

"Знаю..."

"Ну, давай сразимся!"

Он долго меня упрашивал, а я отказывался. С этим парнем было действительно сложно спорить, но знаешь, его искренность и лучезарность грели меня. Он прямо-таки сиял! Лучшая улыбка после Мани, что я видел в жизни. Этим он меня и уговорил. Я очень боялся быть избитым в ходе того спарринга. Хоть парень и сказал выложиться на все 100, но, даже так, я проиграл. Мы сражались долго и яростно. Шансы были равны. Просто мне не хватало опыта. Когда последний его удар направлялся в мою шею, я стиснул зубы. К моему удивлению удара не последовало. Его деревянный меч остановился возле шеи в паре миллиметров от неё. Открыв глаза, я увидел удивительной ширины улыбку. Он не был рад победе. Ему понравился сам процесс сражения. Он отбросил свой меч, прыгая от радости. Объяснив своё поведение фразой "Ещё никогда никто не сражался так со мной! Это просто потрясно! Как же тебя зовут?!?"

Узнав моё имя, он в припрыжку поспешил удалиться. Следующим днём я снова встретил его. Оказалось, что он рассказал своему отцу об удивительном войне-самоучке в этих стенах. Узнав, что я здесь лишь гость, семья Ловерфул решила усыновить меня. В начале Мани разумеется была против, но, чем больше я рассказывал об этом лучезарном парне, тем легче она это принимала. Осознание разделённости удручало. Как раз в то время мы получили свои первые смартфоны. До конца приняв, что так для нас обоих будет лучше, мы отпустили друг друга на долгое время. Переписки стали единственным нашим утешением. Ты вообще слушаешь?---

Я сидел с открытым ртом. Да я просто в ахуе! Пусть это и клишированная драма, но... Что-то в ней есть. Не так ли?

---Да. Слушаю. Просто твоя история всё дальше от вас с Мани, и ближе к тебе лично.---

---Ах, да, прости. Тебе скорее всего не интересно. Прости, что так затянул...---

А знаете что? Ехать ещё долго, времени много, а делать нечего. Пожалуй, послушаем ещё.