Виктор очутился в темноте и начал падать, само падение должно было пробудить, но он не просыпался. Он орал во всю глотку, одновременно думая:

«Что? Где я? Почему я падаю? Почему я не просыпаюсь»

Он упал во что-то и его пронзила острая боль, и ломаные кости. Его крик прекратился от того, что он был больнее, чем возможно было, его сознание помутилось от этого, но при таинственных обстоятельствах сохранялась. Не успев очухаться, его начали пронзать некие уколы, от дополнительной боли он смог поднять, но не успев осмотреть руки ощутил, как эти иглы впиваются внутрь, причем не только на руки, но и по всему телу, он не успел открыть глаза, как заорал. После чего, почувствовал воздух… Открыв глаза, он был весь в тонких дырках, словно эти уколы забрали 5-тую часть его веса.

Место мыслей занимал только воздух что буквально проходил по всему телу. Иглы пронзили и до самого сердца и других органов. Только голова оставалась целой. Но крови не было. Недалеко от Виктора послышался гул насекомых. И его охватил страх, который он никогда прежде не испытывал. Он начал спасаться бегством, но тысячи насекомых во тьме его догоняли, он не думал ни о чем, кроме как уйти от них и врезался в тупик. Насекомые его догнали и начали залезать в него, словно в свой улей, но они на этом не остановились, она стали ползать под кожей и залезать в уши, нос, рот.

Виктор хотел в этот момент только одного – умереть и избавиться от этих мучений. Из-зо всех сил он бился по полу, отгоняя этих насекомых, но они были цепкими как клещи. Возле него собрались тени и начали над ним злорадно смеяться. Иглы теней проткнули его голову. Затем отрубили ее от тела, и по ней прополз жук скарабей. Больно держа за волосы, боль была, но она стала незаметной, по сравнению с тем, что ощущало тело. Даже в отрубленном состоянии он чувствовал свое тело. Виктор не хотел открывать глаза, но ему вырвали веки. Крови не было. Везде стояли тени, из которых торчали кости, словно их пронзили костяными копьями. Красные глаза, и наверху засияли темные точки, которые были еще темнее чем сама тьма.

Виктор чувствовал и видел, как жуки продолжают ползать по нему и съедать по кусочку. Один из теней, положил его тело на стол, и начал его резать тупым лезвием, очень долго. Они отрезали все по частям, руки, ноги, кожу, все внутренние органы, и всех их он одновременно ощущал, особенно как по сердцу ползают жуки и как костлявая рука тени держит ее в своих руках. Тени начали пришивать по-разному тело, а голос, голос давно был отсоединен тот шеи, оставалась только голова без шеи.

После чего, жуки покинули тело, и оно лежало на столе, что стало большим облегчением, но затем, возле стола появилась печка. Взяли руку и очень медленно начали погружать ее в кипящий метал. Он разъедал кожу всё, так же очень медленно опускали и остальные части. Рассудок помутился, в нем не осталось ничего, кроме боли. Но конечное закидывание головы, казалось прерыванием мучений. Но, поднеся к котлу, рука тени остановилась. Она поднесла лицо Виктора к своему. Бездна больше не пугала Виктора, Его больше пугала их улыбка, которая явно говорила, - «твои мучения еще не закончены».

Голову кинули куда-то в даль, и Виктор снова ощутил собственное тело, которое было цельным, но прикованное к столу. Вместо теней были уже доктора, которые начали вскрытие. При том, Виктор совершенно не мог двигаться, он мог только чувствовать боль. Он пытался всеми силами хоть двинуть пальцем, но он был полностью парализован. Как только врачи закончили вскрытие и обернулись, тело снова стала целым. Но стол не поменялся. В этот раз, он мог извиваться и кричать, но костлявые тени стояли вместо хирургов.

Один из них начал очень медленно резать поперек груди, после чего, ухватился за разрезанную часть и очень медленно начал снимать кожу, со звуком ее отделения от мяса. Виктору ничего не оставалось как просто биться в конвульсиях от боли и кричать. Беспомощно кричать. Все так же монотонно снимали всю оставшуюся кожу. Тело снова вошла в изначальную форму, создав момент тишины без боли, эта самая тишина накидывала еще больше страха, так как за этой тишиной, следуют дальнейшие страдания.

Через мгновение, голова стояла на подставке, а руки, ноги и остальное лежали на столе. Рядом был слышен мотор мясорубки. Они начали отрезать от руки пальцы и кидать их в мясорубку, делая фарш. В этот раз, столь сильной боли не было, что только пугало больше. Они достали желудок и начали запихивать фарш в него, после мясорубки ощущение сохранялось. Тени продолжали смеяться. Крови не было.

Кости ничего не чувствовали, было ощущения только на коже и мясе. Затем, тело снова была собранно, и рядом не было теней. От паники, он осматривался вокруг: темный лес около реки. Отсутствие боли продолжали так же пугать. Но наступала пора спокойствия и голос в мыслях хотел начать монолог. Но по лесу раздавался топот, который сильно наращивал свою силу, что означало приближение.

Виктор начал бежать от источника этих вибраций прочь. Но оно двигалось явно быстрее. Было слышно, как на пути падали деревья.

А он продолжал бежать, не смотря даже под ноги. Путь был через реку с холма, сам того не заметив, Виктор поскользнулся и начала падать вниз в воду. Покувыркавшись в воде, он подперся руками и весь мокрый посмотрел верх. Над ним была огромная лысая собака на морде которой были пришиты лица знакомых Виктору людей. Тут же она открыла пасть и откусила голову.

Виктор некоторое время ничего не чувствовал, но затем, он почувствовал страдания всех людей что съела эта огромная собака. И открыв глаза увидел, что теперь и он на ее морде. Собака бежала к новой жертве, и это были другие знакомые. Она поедала их один за другим добавляя на ее морде новые лица. Одно из них была Машей, которая в кромешном ужасе посмотрела боковым взглядом на Виктора и произнесла, - «Помоги… Помоги!». Она просила о помощи снова и снова, а он, ни мог ничего сказать, и теперь по мимо боли, чувство беспомощности еще больше усилилась.

Каждый из лиц просил помощи, что еще больше нагнетало самочувствие Виктора. Он закрыл глаза, и через мгновение оказался уже в другом месте со своим телом.

Было максимально тесно, он явно был закрыт в каменной коробке, которая совершенно не реагировала на его усилия, словно он был закопан глубоко в землю. Страх сначала заставлял делать попытки движений, но после, что-то внутри Виктора перегорело, и он устал. Он остался закопанным где-то в земле и просто смирился с этим отпустил даже попытки мыслить.

Холодные камни сжимали его всё теснее и теснее, но он уже не мог реагировать - он перегорел. Камни делали всё больнее и больнее, но никакой реакции не было, не хотелось кричать, не хотелось сопротивляться. Ему хотелось просто быть сдавленным и закопанным. Было чувство удушья, но он сохранял точно такое же состояние.

Виктор возник в этот раз где-то в деревне, повешенный на деревянном столбе. Весь окружающий люд выражал свое презрение, но он был уже живым трупом, который висел на столбе в ожидании, когда его сожгут. Один из жителей поджег солому, и огонь охватывал ноги и затем всё остальное тело. Но, по сравнению с прошлыми страданиями, это было не так больно, да и кричать, сил тоже не было. На лице не было никакой эмоции, только ожоги.

Он горел продолжительное время, но боль, не воспламеняла его самого. Он оставался и дальше в одном состоянии.

Виктор снова был в целом теле и на этот раз где-то на переулке современного города, костяные тени прижали его к земле и начали делать переломы. Ломали пальцы, руки, ноги, ребра и весь остальной скелет. Это так же не изменило его пустое выражение лица.

Затем его перевернули и начали вырывать зубы. Один за одним, это даже заставило его дернуться, но не более. Он продолжал лежать и принимать всю боль. Он погружался в отчаянье всё глубже и глубже. Когда ему вырвали все зубы, они стали вырывать и ногти, Виктор в этот раз обернулся, чтобы убедить, что крови не было.

Все его чувства были уже затуманены. Он чувствовал боль, но уже менее и менее был к ней причастен, словно отделялся от своего тела и его боли.

После, Виктор появился в метро. Был час-пик, все куда-то спешили. То были трупы, один из них толкнул плечо Виктора. Сначала он ничего не делал, но после, его плечо начала зудеть. Он посмотрел на плечо, и оно была красным. Оно продолжало зудеть, и он некоторое время, ничего не делал, а остальные трупы падали у него на глазах и гнили на жаре. Покраснение шло дальше и захватывала всё тело, и когда она его охватила, Виктору безумно хотелось чесаться, зуд был всё сильнее и сильнее, на столько, что даже в таком состоянии он изо всех сил стал чесаться, сдирая ногтями свою кожу и нащупывая мясо, которое начало вонять и гнить. Зуд усиливался и усиливался, оно болело на столько сильно, что ни шло даже в сравнение с ожогами. Непереносимый и неустанный зуд. Было больно уже лежать на земле, было больно от каждого ветра, это было хуже сдирания кожи. Он хотел и сам содрать эту кожу с себя, что и пытался, но мышцы начали просто гнить и боль становилась всё сильнее и сильнее.

Вся кожа сгнила, оставив только зеленное мясо, которое тоже стало уменьшатся от разложения.

Все тело сгнило, и как только остались кости, боль пропала, но сознание продолжало свое присутствие. В голову пришел только один образ - образ того трупа, что лежал на том поле, и история о том, как он отделился от тела.

«Так вот что произошло… Значит, и мои страдания закончатся?»

Виктору хотелось истерически смеяться, но сил не было.

И снова целое тело.

«И снова мучения…»

Виктор оказался в том темном помещении, где были и остались костяные тени. Одна из теней толкнула его вперед, и он начал падать в пропасть, где был просвет, оказавшись у просвета, он увидел многоэтажки с видом сверху. Это было свободное падение. Он разбился о землю. После, он оказался целым на крыше многоэтажки и его снова толкнули, он так же расшибся и это продолжалось снова и снова. Он падал на колья заборов, на людей, в пасти монстров, на кости и много куда еще.

В каком-то из падений, он продолжал лежать, и на него упало здание. Он появился в внутри здание, и через секунду, оно обвалилось и погребла его. Он был закопан так же плотно, как и в том каменном ящике.

Далее, его начали сбивать машины, так же часто, как его телепортировали в падениях. Столкновения всмятку, взрывы, осколки стекла, арматуры. Всё резко пронзало и резало. Виктор же, просто принимал боль снова и снова.

Он оказался снова среди костяных теней, и в этот раз были очень резкие, металлические звуки. Скрежет стекла о доску, о метал, и некий неописуемо-неприятный звук.

После, очень сильный звук грома и сама молния. Она была резкой, и потому, уже не воспринялась как боль.

Следующим он переместился в некое пространство с слишком яркими цветами, что заставляло болеть глаза, и было в спутанных цветах. То была поляна слишком ярких цветов, и далее последовало жужжание и укусы пчел.

«Снова насекомые? Они начинают повторяться…»

Виктор был уже на кладбище, на могилах вместо портретов и текста умерших были только цифры 6. А также и всё тело было покрыто этими цифрами.

Затем телепорт в океан, в бескрайний океан. Легкие уже наполнились водой, а пираньи принялись вместе с акулой разрывать тело.

Телепорты происходили все стремительнее, а чувства затуплялись всё больше, но сознания, оставалось на прежнем месте.

Виктор снова оказался на операционном столе, но на этот раз оперировать его начали дети, играючи с реальными скальпелями.

«Теперь дети?»

Дети начали его резать и протыкать глаза, кидать вещи в рот и прочее что приходило им в голову.

Тем временем, он никак не реагировал на их действия, но боль при этом присутствовало. Он просто продолжал лежать. После чего, его снова стали сжигать и повторять то, что уже с ним делали, закидывая его в некую временную петлю, которая раз за разом повторяла одни и те же пытки. В эти разы, он не пытался сбежать, и оно будто было где-то в стороне, не с ним. Вместо страха, пришло недовольство тем, что всё идет по кругу, совершенно не изменяясь. Повторяется одно и тоже раз за разом. Те же тени, те же пытки. Без изменений.

«Мне уже надоело это! Эти повторы! Эти пытки! Эти тени! Эти боли! Эти ожоги! Эти удушья! Эта пассивность! Мне всё это надоело!»

Виктор от гнева сломал сдерживающие кандалы, которые были прикручены к столу и набросился на одну из костлявых теней. Он во весь голос ему кричал:

- Думаете это вы хозяева тут?!

Он начал разрывать тень на пополам держась за кости. Тень заскрипела, затем другие пронзили ножи в спину, но Виктор совершенно не чувствовал этих ножей и продолжал пытаться порвать тень и у него это получилось. Тут же он злобно обернулся к другим теням. Его руки начали гореть огнем, реальным огнем.

- Я вас испепелю!

Он бросил огонь на одного из теней, и та издала свой скрипящий крик. Огонь не только обхватил тень, но и разжёг окружающие предметы. Другие тени стали подкрадываться сзади и вонзать ножи в спину, но Виктор их вынимал и на нем тут же зарастали раны.

- Это уже не боль!

Виктор взял тень за шею и поджег ее, затем отбросил от себя. Сзади оказывалось все больше ножей и вонзились в него тысячи игл, которые создавали поры для насекомых. Они начали уже жужжать своим роем, но он зарастил все раны и приготовил огненный шар в их встречу.

- Исчезните!

Он кинул шар, который увеличился и сжег весь рой что летел на него. Но тут его телепортировали в свободный полет на город. Он уже ничуть не растерялся и начал падать ногами вниз. Внизу были железные колья. Но сам его настрой заставил их искривиться. Он упал ногами уже в бетон, раздавив асфальт и создав небольшую пыль. Он, был немного сгорбившись и поднял голову уже осматривая ближайших врагов. Вокруг блуждали те заразные зомби.

Виктор загорелся весь и не поднимая рук начал распространять пламя делая его больше и больше, сжигая всех ближайших зомби своей огромной огненным покрытием. Как только он снял огонь, то на него упала рука зомби, которая его заразила, на что, недолго думая, он просто сжег часть своей кожи где коснулась эта рука и восстановил эту рану.

«Теперь я содрал кожу, зараза…»

Он обернулся к оставшимся зомби, они остановились от его взгляда.

- Никто!

Виктор снова воспламенился и начал сжигать всех под ряд. Пока на него не упала здание и закопало в землю.

«И снова завалило, самое подавляющее чувство… когда ты закопан. Но я много раз уже падал…»

Он телепортировался в небо и был в свободном падении. Вид на город сменился на бескрайний океан. Как только он оказался в воде, в него тут же вцепилась акула. Виктор положил руку на нос акулы, и та разрезалась на пополам вдоль своей длинны. Зубы акулы его отпустили. Далее подключились пираньи.

- Разложитесь!

Виктор направил на них руку, и они начали гнить, причем так быстро, что тут же падали их кости на дно океана.

«Теперь добить теней!»

Он тут же оказался в том помещении где обитали костлявые тени. Когда они его увидели, то тут же перенесли его в каменную коробку.

«Думают меня остановить этим? Нет! Меня уже не остановить!»

Виктор снова оказался пред ними. Тени явно хотели перебросить его обратно, но у них этого не получалось. Сильнейшая решимость не давала его телепортировать. Темное помещение перестало быть темным, так как ее объяло пламя, которая сжигала всё вокруг. Наверху оказались другие тени, которые как летучие мыши были вверх ногами. Весь потолок был занят ими, и они падали в пламя, со звуками их криков.

«Теперь тени переулка…»

Он начал телепортироваться во все места что помнил, устроив на них охоту. Каждая тень была предана огню. И только обычные люди не попадали под его гнев. Дети, сельские жители что его жгли, они были не тронуты. Самый больший гнев был именно на тенях и зомби.

Виктор спустя некоторое время охоты расправился со всей нечистью во всех местах что помнил, кроме одного…

«Осталась та собака… Нужно вытащить из нее их всех!»

Он стоял в метро смотря на горящих зомби. Затем обернулся, закрыл глаза и переместился в лес.

- Ну и где же эта псина?

Через несколько секунд она не спеша вышла из крон деревьев и уставилась поющими лицами на Виктора.

«До чего же ужасное создание»

Собака побежала в его сторону, предварительно раскрыв пасть. Люди на морде продолжали просить о помощи.

Виктор стал по устойчивее и приготовился. Как только она приблизилась, он захватил руками челюсти собаки и закрыл ее пасть. Собака стала скулить, но он продолжал ее удерживать. Лица на ее морде продолжали просить о помощи. На что он закрыл глаза, прочувствовал их страдания и произнес:

- Разрежь!

Собака распалась на части, а люди посыпались и упали толпой. Они некоторое время извивались, но затем стали вставать на ноги, кланяться и убегать. Крови не было.

«Ну хоть спасибо сказали… Кажется, на этом всё…»

Виктор Начал телепортироваться по всем местам, что был как попал в этот ад. Врагов в нем больше не было, все места были пусты, и никто не угрожал причинить какой-либо вред. Люди, освободившиеся от собаки, убежали в города и остались там, ни в каких домах больше не было зомби, а высотки, которые падали, были на местах и без личного его вмешательства. Они становились туда же каждый раз. Больше никто не телепортировал его туда-сюда, а то темное помещение было пустым и сгоревшим. Бывший стол пыток полностью расплавился. Он начал пытаться сжечь полностью помещение и абсолютно все предметы, что он и сделал. Пойдя в деревню сам сжег столбы. Те кости что остались от костлявых теней он сжег до пепла.

Далее, он немного обдумал то, что произошло, и понял, что ничего страшнее он точно теперь не ощутит, и так же то, что с этого места нужно уходить. Он исполнился чувством удовлетворения, что сделал всё что хотел и теперь может возвращаться.

Он представил тот осенний парк, закрыл глаза и захотел туда переместиться. Окружающий звук сменился, он открыл глаза и пред ним был Рит: блондин в белой рубашке, с длинными волосами и с брюками на подтяжках, который всё это время рисовал осенний парк. Рядом с стульчиком, на котором он сидел был тот самый рюкзачок с сахаром. Виктор молча его раскрыл, черпанул с него сахар и смотрел за золотым осеннем закатом в тихой обстановке. Рит закончил рисунок и спросил:

- Как победа?

Виктор перестал черпать сахар, дожевал тот что во рту и немного задумался. После небольшой тишины он ответил:

- Крови не было…