Акинори преданно служил клану Ямада-гуми с тех пор, как оябун забрал его с улиц и принял в семью. Но одна ошибка перечеркнула все. Акинори должен умереть, чтобы смыть позор, как подобает настоящему мужчине. Ведь он нарушил главное правило: смешал преступный и обычный миры — взял свою девушку на благотворительный вечер, где присутствовали многие кланы якудза, бизнесмены и даже политики. Акинори хотел показать, что грозным якудза не чуждо благородство. Но вышло иначе.

В тот вечер, в большом и светлом зале отеля Гиндза Гранд стояло множество столов с закусками и высокими пирамидами бокалов с игристым шампанским. В баре подавали крепкие напитки. Несколько вакагасир крупных кланов уже сидели на высоких стульях, а бармен ловко разливал текилу и виски. Мужчины в строгих костюмах и женщины в элегантных платьях беседовали, разбившись на небольшие группы. Акинори, как подобает вакагасире клана Ямада-гуми, представлял оябуна, пока его не быдла в зале. Он присоединился к одной из гпупп. Многие гости бросали взгляды на Кокоми. Сегодня она выглядела сногсшибательно в обтягивающем красном платье с открытым декольте, алые губы подчеркивали бледность лица, прямое каре черных волос обрамляло милое личико. Акинори влюбился сразу, когда встретил девушку на улице. Кокоми долго игнорировала его, но когда ответила взаимностью, то сделала его самым счастливым человеком во всем Токио. Акинори рассказал ей все, даже то, что он яудза и порой убивает врагов клана. Но Кокоми его приняла. Акинори это не насторожило, он был слишком влюблен, ее красота ослепила его.

В середине благотворительного вечера на сцену вышел оябун Ямада Дзиро в черном кимоно, белая куртка хаори небрежно лежала на плечах. Он обвел всех внимательным взглядом, на губах заиграла довольная улыбка. Ямада поблагодарил гостей и призвал их пожертвовать деньги в детский приют. Акинори сжал руку Кокоми, а его сердце забилось сильнее. Оябун организовал этот вечер ради него и всех, кто оказался в приюте. Такую судьбу не выбираешь, она находит тебя сама. Родители Акинори ушли за ту черту раньше срока: отец не выдержал давления общественности, а мать — тяжелой работы. Служба опеки отправила Акинори в приют, откуда он сбежал через месяц. Лучше голодная смерть, чем жизнь в том ужасном месте. Его жизнь спас оябун, но Акинори не забыл прошлое. Он помогал воспитанникам сбежать из приюта и начать новую жизнь в клане якудза. Но многие не справлялись и возвращались. Акинори не мог их винить, жизнь якудзы подходила только отчаявшимся и потерянным.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить. — шепнул Акинори на ухо Кокоми, она сжала его руку в ответ.

Они вместе подошли к оябуну. Ямада улыбнулся им. Акинори поклонился:

— Ямада-сан, спасибо за все, что вы для меня сделали.

Оябун сложил руки на груди и усмехнулся:

— Неужели, ты собрался жениться и уйти из клана? Понимаю.

Акинори замахал руками и поспешил добавить:

— Нет, оябун! — Кокоми ущипнула его за локоть. — Я хотел познакомить вас с моей возлюбленной. Это Тандзаки Кокоми.

Кокоми низко поклонилась, а когда выпрямилась, то наставила на оябуна пистолет.

— Ямада-сан, вам привет от оябуна Модзи-кай! — холодным тоном произнесла Кокоми и взвела курок.

Тело Акинори двигалось на инстинктах, он закрыл собой Ямаду, пуля вошла в тело и застряла там. Он слышал, как упал пистолет, как закричала Кокоми, как Ямада приказал ее схватить. Акинори рухнул на пол и ударился головой о трибуну. Потолок закружился в ярком калейдоскопе, в ушах стоял гул от множества голосов. Вдруг суетились люди, кто-то поднял Акинори. Он видел ускользающим сознанием, как члены клана повалили Кокоми на пол.

«Почему Кокоми это сделала? Наверное, это какая-то ошибка…» — подумал Акинори, когда его веки отяжелели, а реальность померкла.

Он пришел в себя в белоснежной палате, рядом мерно гудели аппараты, его тело оплетали провода и трубки. Возле кровати сидела Кокоми с бледным лицом, выразительные карие глаза заволокли слезы, а щеки опухли. Она сжимала в руках кулон в виде цветка сакуры, он подарил его на первую их годовщину. Акинори поднялся на локтях, но грудь прострелило от боли. Кокоми подскочила к нему и сжала его ладонь в своей руке:

— Прости, Аки-кун. Я обманула тебя. — Ее голос дрожал, да и сама она выглядела поникшей, обреченной на смерть. — Ты не должен был пострадать!

Воспоминания обрушились на Акинори мощным потоком: Кокоми пыталась убить оябуна, но он спас его. Но тогда почему она жива? За такое преступление полагается смерть на месте. Значит, это их последняя встреча. Акинори протянул руку и провел по волосам, коснулся щеки, задержался на пухлых губах. Кокоми молчала и лишь сжимала его руку. Слова не нужны, они оба понимали, что это конец.

Дверь палаты с грохотом распахнулась. Акинори повернул голову и внутренне сжался. Впервые он не хотел видеть Ямаду Дзиро. Он стоял на пороге в одеянии с благотворительного вечера, седые волосы блестели от пота, как и лоб, изрезанный морщинами, а напряженный взгляд упирался в Кокоми. За его спиной маячил карательный отряд в черных костюмах, солнцезащитные очки придавали ему сходство с Терминаторами. Они казнили врагов и предателей без тени сожаления. И сейчас отряд пришел за Кокоми. Она тоже это поняла, поджала губы и резко выпрямилась.

— Прощай, Аки-кун. Время, проведенное с тобой, я унесу за ту черту. — Она положила кулон на белоснежную простыню и оставила на лбу прощальный поцелуй.

Акинори молча проводил Кокоми. Он потерял ее, потому что сам облажался. Кокоми подослали к нему, чтобы выйти на оябуна. Акинори должен был это понять и не допустить вчерашнее, но был ослеплен любовью. Он позволил себе думать, что достоин этого. Ему остается лишь умереть, чтобы смыть позор. Оябун Ямада пересек комнату и сел в кресло.

— Как себя чувствуешь, Итихана-кун? — его мягкий и вкрадчивый голос доносился через толщу мрачных мыслей.

Нельзя молчать, иначе оябун разозлится, но так хотелось укрыться одеялом и забыться. Кокоми — единственная девушка, с которой сблизился Акинори. Она же оказалась шпионкой их врагов. Может, любовь Кокоми — тоже часть искусной игры? Она забрала ответы с собой.

— Благодаря вам, оябун, все хорошо. — он поклонился, боль снова прострелила грудь. — Мне нет прощения! На рассвете я совершу сэппуку, чтобы смыть позор.

Ямада покачал головой, как будто Акинори разочаровал его, а затем вынул из рукава кимоно сложенный лист бумаги и протянул его.

— Твоя смерть ничего не изменить, дурак! — Оябун ударил кулаком по подлокотнику. — Думаешь, я спас тебя десять лет назад, чтобы потерять из-за какой-то глупой девицы?! Искупи свою вину иначе, отработай год в издательстве «Сэнгоку», тогда я восстановлю тебя в должности вакагасиры Ямада-гуми.

Акинори развернул лист и прочитал:

«Итихана Акинори-сан, рады сообщить вам, что вы приняты на работу в отдел додзинси. Просим вас прийти в отдел кадров завтра в десять утра.

С уважением, Сакима Мэгуми, директор издательства “Сэнгоку”.»

Акинори сжал бумагу и посмотрел на оябуна. В его грустным глазах отразилась тоска Акинори. Ему дали шанс искупить вину, поэтому он сделает что угодно, лишь бы вернуть доверие Ямады. Акинори надел кулон Кокоми на шею.

— Как прикажете, оябун! — он низко поклонился.

Ямада уже встал и подошел к Акинори.

— Не подведи меня, мой мальчик. Буду ждать твоего возвращения.

Дверь с тихим скрипом закрылась. Акинори посмотрел в окно. Полуденное солнце щедро освещало многоэтажки, они отбрасывали тени на соседние дома. Акинори сжал кулон. Ему нужно все-то продержаться год в издательстве, не тяжелее работы в клане якудза.

***

«Защити Кагаву-сан! Прошу тебя, Ёсико!» — печальный голос хозяйки звучал отдаленно , как раскаты приближающейся бури.

Ёсико резко открыла глаза и вытянула руку, но схватила лишь пустоту, ее встретил белоснежный потолок. Хозяйки больше нет, она давно умерла, но ещё приходила во снах. Ёсико до сих пор помнила: ее теплый голос с нотками грусти, каждую черту лица и заботливые руки, что гладили или порой обнимали. Тоска сковала тело, которое Ёсико не принадлежало. Эту сущность ей подарила хозяйка. Или то было проклятие? Ёсико этого не знала.

В тесной комнате царил беспорядок. Напротив дивана, где она уснула, стоял низкий столик, там лежали газеты, открытая пачка чипсов и кружка давно остывшего чая. На полу скопом валялась одежда. Ёсико так и не привыкла убирать ее в шкаф, как учил детектив Сунадзаку. Ей приходилось жить, как человек, чтобы выполнить последнюю волю умершей хозяйка. Иногда Ёсико казалось, что это не осуществимо и она зря надеется на перерождение. Те, кто обратились в ёкая, обречены на вечные муки и забвение от руки колдуна оммёдзи. Сунадзаку хотел развеять ее в день их знакомства, но что-то его остановило. Ёсико никогда не спрашивала об этом, просто была благодарна за помощь. В тот же день Сунадзаку привел ее в свое детективное агентство, неказистое двухэтажное здание с потрескавшимся фасадом. Он жил на втором этаже. В маленькой уютной комнате детектив выслушал сбивчивую речь Ёсико, а потом сказал: «Исполни желание Рицуки-сан и тогда уйдешь за ту черту и воссоединишься с нею.» Эти простые слова подарили Ёсико надежду. Она научилась правильно говорить, вести себя, как человек, использовать свои силы, чтобы найти Кагаву Ясуо и приблизиться к нему. Это оказалось не так просто.

Ёсико не могла часто использовать свою силу, ей ни к чему внимание оммёдзи, ведь мог попасться менее сговорчивый, чем Сунадзаку, и тогда бы ее развеяли, как злую сущность. К тому же Кагава оказался мелочным и подозрительным стариком. Он работал в крупном издательстве, которое заменила ему семью, он даже дома редко появлялся. Ёсико с трудом попала в издательство, пройдя сложный отбор, но не продержалась и полугода из-за трудного характера и одного похотливого мужика. Теперь нужно ждать апреля, когда компании набирают персонал.

В углу тихо бубнил телевизор, симпатичная ведущая рассказывала о загадочных смертях на стройке в квартале Роппонги. Ёсико в пижаме с изображением кошачьих лап села на диване и нащупала ногой пульт на полу.

— Няу! — она потянулась грациозно, подобно кошке. — Видать, застройщики сгнобили хозяев земли, вот те и превратились в онрё и мстят рабочим. Нельзя построить дом на костях!

Ёсико подняла пульт и стала методично переключать каналы. Ей попадался один хлам: тупые дорамки с фальшивыми актерами, скучные ток-шоу, где болтливый ведущий пытался развлекать зрителей, да криминальные репортажи, обнажающие людские пороки. Почему телевизионщики до сих пор не разорились? Ёсико переключила обратно на NHK, там хотя бы показывали новости, да и старушка по соседству хвалила канал за честность и непредвзятость. Она всегда угощала Ёсико вкусными онигири с тунцом да вагаси с пастой анко.

На экране возникла яркая надпись: «Издательство “Сэнгоку” открыло набор стажеров!» Ёсико оцепенела и подалась вперед. Ни одна компания не набирала работников летом, ведь студенты еще не закончили учиться, а значит, не смогут принять участие в собеседовании. Так сказал ей Сунадзаку. Неужели издательство ищет взрослых безработных, таких как Ёсико? Внизу появился контактный телефон и адрес, где проходило собеседование.

Ёсико выключила телевизор. Она хорошо знала издательство, за год изучала его структуру и руководство, подружилась с редакторами из соседних отделов, но была уволена за несоблюдение субординации. Впрочем, Ёсико не жалела, что укусила того заносчивого старикашку, что предлагал ей стать его любовницей и продвинуться по карьерной лестнице. Конечно, это облегчило бы ее задачу, но Ёсико не хотела идти таким путем. Сама мысль — разделить постель с мужчиной — была неприемлема для нее. Хозяйка любила Кагаву Ясуо, но тот бросил ее, оставил в трудную минуту, его не было, когда хозяйка умерла. И только Ёсико была рядом. Когда она впервые увидела Кагаву, то ей хотелось выцарапать ему глаза, выпотрошить его тело и смотреть, как он медленно корчится от боли. Но вместо этого Ёсико должна защитить Кагаву. Такова последняя воля хозяйки. И у нее появился шанс ее исполнить.

Ёсико встала с дивана и остановилась возле окна. На улице кипела жизнь, с ревом проносились машины по эстакаде, домохозяйки возвращались с тяжелыми пакетами, шумная компания молодых людей свернула в караоке-бар неподалеку. Ёсико провела рукой по стеклу, ее ногти оставили глубокие царапины.

— Пусть в этот раз получиться! — прошептала она не то себе, не то хозяйке, что наблюдала за ней с Небес. — Если старикашка умрет, то не видать мне перерождения. Будь ты неладен, Кагава-сан! Я обязательно стану стажером в издательстве и доберусь до тебя! Но, сначала получу новое тело.

Опрометчиво идти на собеседование с этой внешностью, хотя Ёсико нравились длинные темные волосы, что волнами струились по плечам, и большие карие глаза. Многие мужчины в издательстве приглашали Ёсико на кофе или дарили подарки. Поэтому лучше подстраховаться. Она подошла к вороху одежд, нырнула туда и отыскала среди нижнего белья, брюк и рубашек мобильный телефон и набрала Сунадзаки. Он не сразу ответил, а когда принял вызов, то проворчал:

— Ёсико, ты знаешь, который час? — Сунадзаку широко зевнул. — Если это не что-то срочно, то я отключаюсь. Ты же знаешь, что у меня много работы! Скоро Обон, поэтому хочу закончить дела к началу августа.

Возможно, детективу тоже есть по кому горевать. Ведь только в день поминовения усопших в мир живых могли прийти умершие, чтобы побыть с теми, кто ему дорог. Ёсико могла увидеть хозяйку, но не хотела. Тогда ей придется признаться, что она не справилась. Поэтому они встретятся за той чертой, когда Ёсико защитить Кагаву Ясуо. Вот только она не знала, кто ему угрожает. Может, его любовницы решили отомстить? Или конкуренты хотели избавиться от весьма удачливого редактора. Когда Ёсико собирала информацию на Кагаву, то узнала, что он привел в издательство много талантливых авторов, некоторых переманил к себе из других издательств. Старикашка не так прост, каким кажется. Но Ёсико обязательно разгадает его.

— Сунадзаку-сан, мне нужен новый паспорт и внешность. Прошу, выручите меня еще один раз!

Ёсико сжала телефон и стала ждать. На той стороне молчали. Если Сандзаку откажется помогать, то ей придется обратиться к оммёдзи нелегалам или якудза. Оба варианта сулили большие проблемы. Вскоре мужчина заговорил:

— Снова пойдешь в то издательство, Ёсико? — в его голосе проскользнули нотки тревоги.

Ёсико пнула ножку стола:

— Конечно! Иначе не смогу переродиться и сгину ёкаем. Только вы можете мне помочь, Сунадзаку-сан! Мне больше некуда пойти.

Голос предательски сорвался. Ёсико закусила губу, на них остался соленый привкус. Мужчина ответил мгновенно:

— Хорошо, Ёсико. Но это в последний раз, в морге уже начинают подозревать. Они думают, что я извращенец. Документы будут завтра. с тебя рамен!

Мужчина разъединился, а Ёсико довольно улыбнулась. В этот раз у нее получится.

________________________________________

Словарь:

Оябун — глава клана якудза.

Якудза — традиционная форма организованной преступности в Японии, они занимают лидирующее положение внутри страны.

Вакагасира — молодой глава, второй человек в клане после оябуна.

Кимоно — традиционная японская одежда, похожая на халат.

Хаори — японский жакет прямого покроя без пуговиц, надеваемый поверх кимоно или с хакама.

«-сан» — уважительный суффикс, так обращаются младшие к старшим в зависимости от возраста или положения.

«-кун» — суффикс обращения старшего к младшему по возрасту или статусу, чаще всего к мужчине.

Сэппуку — ритуальное самоубийство методом вспарывания живота.

Додзинси, или додзя – это любительская манга, ее чаще рисуют не профессиональные художники, которые сами же издают свою историю, в качестве героев авторы выбирают персонажей из популярных аниме, игр или другой манги.

Оммёдзи — тот, кто практикуют оккультное учение оммёдо, они составляли календари, гадали и проводили различные ритуалы, а также взаимодействовали с потусторонними сущностями.

Квартал Роппонги в специальном районе Минато в Токио известен, как бизнес-центр и центр ночной жизни.

Онрё — злобный мстительный дух в японской мифологии.

NHK — японская государственно-общественная центральная телерадиокомпания.

Обон — праздник поминовения усопших, согласно буддийской традиции, в этот день умершие помогут вернутся в мир живых и навестить своих родных.

Рaмэн — японское блюдо с пшеничной лапшой.