Бриллиантовая стена сверкала под ослепительным солнцем, словно застывший водопад из чистого льда. Юдай стоял на её вершине, его плащ развевался на порывистом ветру, а холодные глаза отражали игру света на тысячах граней, словно живые кристаллы. Внизу, у подножия, стояли двое – вор и Педро, запыхавшиеся, но не сломленные, с глазами, полными ярости и отчаяния.

— Далеко собрались, мошки!? – голос Юдая прозвучал, словно удар хлыста, резко и безжалостно, разрезая напряженный воздух.

Педро грубо вытер пот со лба рукавом, его пальцы до белизны сжались в кулаки.

— Твою мать… – прошипел он сквозь стиснутые зубы, бросая взгляд на своего напарника, ища хоть какую-то поддержку.

Юдай медленно, почти театрально, поднял руку. Воздух вокруг задрожал, наполнившись зловещим гудением, и в нем замерли десятки заостренных кристаллических осколков, готовых в любую секунду пронзить беглецов.

— Я даю вам последний шанс. Верните украденное… и я, быть может, оставлю вас в живых, – его голос был обманчиво спокоен, но в каждой ноте чувствовалась стальная хватка.

В этот момент позади воришек воздух дрогнул, исказился, и Хори появилась словно призрак, бесшумно материализовавшись из ничего. Её удар был стремительным, как молния – точечно и безжалостно в спину Педро.

— Гха-а! – он лишь успел выдохнуть, прежде чем сила удара отбросила его.

Его тело, как пушечное ядро, проломило стену соседнего здания. Кирпичи и пыль взметнулись вверх густым облаком.

Хори, не теряя доли секунды, метнулась к его напарнику, её пальцы, уже превращенные в острые когти, были готовы впиться в его горло…

Но вор не растерялся. Реакция у него была молниеносной.

— Корни! – он не крикнул, а выдохнул, с силой врезав кулаком в землю.

Земля под его ногами вздыбилась, затрещала. Из свежих трещин, словно черные змеи, вырвались жилистые, обожженные смолой корни. Они с пугающей, почти разумной скоростью обвили ноги и руки Хори, опутывая её по рукам и ногам.

— Чёрт! – она рванулась, пытаясь высвободиться, но было поздно. Плетение лишь сжалось сильнее.

Корни сжимались, как удавы, впиваясь в кожу сквозь ткань. Чем сильнее она дергалась, тем туже становилась мертвая хватка.

Юдай не стал ждать. Момент был идеальным.

— Ты ошибся, выбрав нас в противники, – констатировал он, и в его голосе не было ни злости, ни торжества – лишь холодная констатация факта.

Он взмахнул рукой, и в воздухе сформировались сотни идеально заточенных кристаллических игл, каждая размером с кинжал.

— Лети.

Свист рассекаемого воздуха превратился в оглушительный вой. Осколки, сверкая на солнце ослепительными радужными бликами, словно смертоносный дождь из алмазов, помчались к вору.

Вор не дрогнул. Он резко поднял свободную руку, и его ладонь вспыхнула ядовито-изумрудным светом.

— Древо, защити! – выкрикнул он, и прямо из его запястья с громким треском, ломая кожу и плоть, вырвался массивный щит из векового дуба. Древесные волокна сплетались на лету, образуя огромную круглую поверхность, испещренную причудливым узором годовых колец. Кристаллические осколки с глухим, яростным стуком, один за другим, вонзались в плотную, упругую древесину, застревая на глубине.

Юдай, не теряя темпа, даже не замедлив дыхания, взмыл вверх по кристаллическому пандусу, который мгновенно вырос под его ногами, как по мановению руки. Его правая рука засверкала ледяным, нечеловеческим блеском – плоть и кость буквально перерождались, покрываясь идеальными, острыми как бритва алмазными гранями. Зазубренный клинок длиной в целое предплечье сформировался за долю секунды.

— Ты недооцениваешь нас, – прошипел он, уже делая стремительный, почти невидимый бросок через всю крышу.

Но в последний момент, прямо из тела щита, вырвались черные, обугленные корни, словно живые, голодные кнуты. Они с характерным сухим хрустом обвили его бриллиантовую конечность, сковывая движение.

— Проклятье! – на этот раз вырвалось у Юдая, когда его идеальный удар сорвался, а тело неестественно дернулось в сторону, теряя равновесие.

— Что, не нравится? – ехидно, с явным удовольствием спросил вор, прищурив свой единственный видимый глаз. Его свободная рука продолжала удерживать щит, а пальцы другой нервно подрагивали, управляя живыми путами. – Думал, твои кристаллы непробиваемы? Живое дерево всегда найдет лазейку!

Юдай даже не удостоил насмешку ответом. Его лицо оставалось маской абсолютного бесстрастия, лишь в глубине глаз вспыхнул короткий, холодный огонек чистой ярости. Левой рукой он сделал резкий, отточенный рубящий жест – и в воздухе сверкнула тончайшая, почти невидимая бриллиантовая нить, перерезая упругие корни с хирургической, безжалостной точностью.

Не теряя темпа, не давая опомниться, капитан перенес вес тела вперед и из всей мощи нанес сокрушительный удар. Его бриллиантовая рука со свистом рассекла воздух и с чудовищной силой впечатала вора в саму кровлю. Черепица вздыбилась волной, разлетаясь осколками, образуя глубокий кратер.

— Гха-арх! – хриплый, полный боли и удивления звук вырвался у вора, когда его тело пробило несколько слоев кровельного пирога, и он замер, почти теряя сознание.

Теплый, живой золотистый свет медальона мягко лег в ожидающую ладонь Юдая, будто возвращаясь домой после долгой разлуки.

— Хори! – капитан резко обернулся, сжимая драгоценную находку, его голос снова стал собранным и командным. – Где остальные? Доклад!

Его лейтенант, перевязывая окровавленное предплечье окровавленным же клоком ткани, мотнула головой в сторону центра площади, где вовсю кипел бой:

— Иока дерется с тем долговязым мечником у восточной стены. Террар, кажется, уже справился с водным... или нет, черт!

Юдай нахмурился, его пальцы нервно постукивали по теплой поверхности медальона.

— Значит, вор действовал один... Странно. Они даже своих атакуют. Тактика отчаяния. Нужно срочно доставить это в столицу, пока...

Глухой, влажный удар, словно туша падающая на землю, прервал его. Они развернулись и увидели окровавленное, еле живое тело Иоки, с нечеловеческим усилием пытающееся подняться на колени.

— Блядь... – бессильно выругалась Хори, инстинктивно делая шаг к раненому товарищу.

Но в этот самый момент с крыши напротив, из тени высокой трубы, раздался насмешливый, полный ложной радости голос:

— О-о-о, а что это вы тут без меня затеяли? Непорядок!

Такеда сидел на карнизе, беззаботно болтая ногами, словно наблюдал за представлением. Его огромный, массивный меч мирно лежал на коленях, отражая солнечные лучи.

— Вечеринка только начинается, друзья мои! – он игриво подмигнул им обоим и резко, с кошачьей грацией, вскочил на ноги, меч уже в руке.

Хори автоматически, отработанным движением, приняла боевую стойку. Её руки изогнулись, пальцы сжались в подобие когтистых лап, наполняясь густой, видимой глазу энергией Ки.

— Капитан... – предупредительно, сквозь зубы прошептала она, не отводя глаз от новой угрозы.

Юдай сжал медальон так, что костяшки его пальцев побелели.

— Не сейчас. Медальон важнее, – его голос был тихим, но не допускающим возражений. Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на еле живого Иоку, затем на насмешливого Такеду. Приоритеты были расставлены.

Юдай не стал ждать, не стал вступать в переговоры. Действовать нужно было сейчас.

Он резко взмахнул свободной рукой — и прямо из крыши под ногами Такеды с оглушительным треском вырвались острые, как иглы дикобраза, кристаллические шипы.

— Хори, забери Иоку и отходи! – скомандовал он, уже концентрируясь на новом противнике.

— А вы? – крикнула она, отскакивая от летящей щебенки.

— Я займусь этим шутом. Беги!

Такеда лихо перекувырнулся в воздухе, уворачиваясь от смертоносных шипов, но Юдай уже был в воздухе, его плащ развевался как крыло.

Его алмазный клинок сверкнул в солнце — удар пришелся точно в клинок противника.

Металл заскрежетал, выдержав нечеловеческое давление, но не сломался.

— Ого! – Такеда лишь широко, по-безумному улыбнулся, парируя следующий удар. – Я думал, ты уже выдохся, кристаллик! А ты еще огоньку показываешь!

Юдай не ответил. Он просто ударил снова. Быстрее. Жестче. Без эмоций, без слов – только чистая, отточенная техника убийства.

Такеда отступал, парировал, но в его глазах горел неподдельный, почти детский восторг от схватки с равным.

— Давай же! Еще! Покажи, на что способна королевская гвардия!

Хори, подхватив под руку стонавшего Иоку, уже тащила его к краю крыши, но на мгновение обернулась, лицо ее было искажено тревогой.

— Юдай!

— Иди! – капитан не отводил холодных глаз от Такеды, парируя его яростные атаки. — Медальон важнее! Это приказ!

Хори, немного постояв в нерешительности, со сжатым сердцем развернулась и стремительно рванула в сторону вокзала. Ее легкие сандалии почти не шумели по булыжнику мостовой, а сама она двигалась стремительно и беззвучно, как тень, растворяясь в лабиринте улиц.

Хори, немного постояв, стремительно рванула в сторону вокзала. Ее легкие сандалии почти не шумели по булыжнику мостовой, а сам она двигалась стремительно и беззвучно, как тень.

В это время Педро с глухим стоном пытался выбраться из-под груды обломков, что совсем недавно были стеной. Он с силой раскидывал тяжелые камни в стороны, мышцы на его руках напряглись от усилия. Сквозь слои пыли и известки на его лице проступала алая полоса — по скуле и виску медленно, но верно стекала кровь, окрашивая светлую кожу и пачкая воротник рубахи.

— И куда ты собралась, кошка? — пробормотал он, наконец выбравшись на свободу и смахнуя ладонью липкую кровь со лба. Его голос был низким, хриплым от пыли, но в нем явственно звучала steel-холодная злоба. — Думаешь, так просто от меня ускользнуть?

Он не стал преследовать ее по земле. Вместо этого Педро резко оттолкнулся от груды камней и взмыл вверх, его фигура на мгновение заслонила слепящее низкое солнце. Хори, уже забравшаяся на черепичные скаты, перепрыгивала с крыши на крышу с грацией и легкостью ласточки. Но вдруг спину ее пронзил ледяной холод, а кожа покрылась мурашками — она почувствовала чью-то знакомую, яростную ауру прямо над собой.

Не успела она обернуться или ускориться.

— Слишком медленно! — прорычал прямо над ее ухом голос.

Мощный удар в спину пришелся точно между лопаток. Воздух с силой вырвался из ее легких. Черепица под ногами превратилась в дождь острых осколков. С оглушительным грохотом она была впечатана в саму кровлю, вмятиной на профнастиле, из которой во все стороны расходились трещины. Боль пронзила все тело, на миг помутнив сознание.

Пыль и мелкие щепки медленно оседали вокруг. А над ней, перекрывая ослепительное утреннее небо, стоял Педро. Его глаза пылали холодным гневом, а окровавленное лицо исказила гримаса торжества.

Педро, не тратя ни секунды, резким движением выхватил из ослабевшей руки Хори поблескивающий осколок медальона. Металл был теплым от ее ладони.

— Увидимся, кошка, — бросил он через плечо, прежде чем стремительно развернуться и помчаться прочь, туда, где слышались раскаты боя и крики — в направлении Акайо и Тадаши.

Тем временем на площади Акайо, используя свой Икхон Воды, изматывал Террара. Огромные водяные кулаки с размаху били в грудь и спину гиганта, заставляя того спотыкаться и кряхтеть от боли и злости. Террар, весь мокрый и красный от натуги, отмахивался своими здоровенными кулачищами, но попасть по гибкому Акайо не мог.

— Стой на месте, моллюск сопливый! — ревел он, беспомощно вращаясь на месте.

— Не дождешься! — парировал Акайо.

В этот самый момент Тадаши, дождавшись подходящего мгновения, активировал свой Икхон. Его кулак вспыхнул сконцентрированной кинетической энергией. Он сделал резкий выпад, вложив в удар всю силу. Удар со свистом врезался Террару в челюсть. Раздался глухой, костистый звук. Глаза гиганта закатились, колени подкосились, и он рухнул на землю с такой силой, что брусчатка под ним треснула.

— А теперь — улетай! — крикнул Акайо, взмахнув руками.

Под бесчувственным телом толстяка из луж и разлитой воды взметнулся мощный поток, мгновенно сформировавшись в гигантскую водяную катапульту. С мощным всплеском она вышвырнула Террара вперед, как из рогатки. Он пролетел над улицей и с грохотом врезался в груду пустых бочек в переулке, где и остался лежать без движения.

Педро подбежал как раз в тот момент, когда водяная конструкция с грохотом обрушилась обратно на мостовую.

— Я забрал его, Акайо! — он торжествующе поднял обломок медальона, который тут же спрятал за пазуху. — Берем Такеду и валим отсюда, пока еще подмога не подошла!

Акайо, тяжело дыша, кивнул:

— Отлично! Давай за ним!

Скинув усталость, Акайо мощным рывком рванул туда, где в клубах пыли сходились в поединке Такеда и Юдай. Педро и Тадаши бросились следом.

Все трое мчались, огибая груды обломков, уже почти достигли края поля боя, как вдруг земля перед ними вздыбилась. С оглушительным треском из-под земли, ломая брусчатку, выросли огромные, переплетенные корни и стволы, сплетаясь в непроходимую деревянную стену.

— Да, черт возьми! — яростно прокричал Педро, едва не врезавшись в барьер.

— Прыгаем! — скомандовал Акайо, уже готовясь оттолкнуться.

Он мощно оттолкнулся от земли, чтобы перемахнуть через частокол, но сама стена ожила. Из сплетения стволов и ветвей с молниеносной скоростью сформировался огромный кулак из спрессованного дерева и со всей силы ударил Акайо на взлете. Тот, не успевший даже сгруппироваться, принял удар на себя всей грудью. Воздух с хрипом вырвался из его легких, и он, как пустая консервная банка, отлетел назад, пробив собой кровлю ближайшего дома и рухнув к ногам Тадаши и Педро. Черепица и пыль посыпались вслед за ним.

Стена из дерева не просто замерла — она затрещала и застонала, будто живая. Бревна и корни, словно гигантские змеи, продолжили переплетаться, сгущаться и наращивать массу, образуя нечто огромное и грозное. Всего за несколько секунд перед ошеломленными героями вырос исполинских размеров деревянный голем. Его «тело» состояло из грубых, мощных стволов, сплетенных в подобие мускулатуры, а вместо глаз горели две ярко-зеленые точки энергии. Земля содрогнулась под его тяжестью, когда он сделал шаг вперед.

А на самой макушке этого лесного колосса, словно на троне, непринужденно восседала худая фигура в потертом плаще. Тот самый Воришка, чье имя пока оставалось для них загадкой. Он снисходительно смотрел на них сверху вниз, и на его губах играла насмешливая ухмылка.

— Вы прикалываетесь?! — нервно, почти истерично прокричал Педро, отскакивая назад и судорожно сжимая рукоятки своих клинков. Его взгляд метнулся от неподвижного тела Акайо к деревянному исполину. — Это что еще за лесной урод?!

Воришка лишь рассмеялся, и его голос, скрипучий и высокий, прозвучал сверху, словно ветер в сухих ветвях:

— Что, мальчики, испугались? Неужто думали, что так просто уйдете с чужим добром? — Он ленивым жестом указал на грудь Педро, где был спрятан осколок медальона. — Отдавайте, что взяли без спроса. Или мой друг, — он похлопал ладонью по «голове» голема, та издала глухой стук, — поможет вам… пересмотреть свое решение.

Голем в ответ на эти слова поднял свою огромную, сложенную из бревен «руку», готовясь обрушить ее на крышу, сметая все на своем пути. Черепица под ногами Тадаши и Педро затрещала от напряжения. Воздух наполнился гулом натянутых, как тетива, древесных волокон и запахом свежей щепы и влажной земли.