Столица была не городом, а гниющей раной на теле мира. Ночь, отчаянно пытавшаяся скрыть катастрофу, была разорвана в клочья. Небо пылало. Оно не горело — оно истекало огнём. Багровые столбы, вздымавшиеся из сердца дворца, были похожи не на языки пламени, а на артерии, вспоротые до неба, из которых изливалась расплавленная суть былого величия. Дождь, наконец прорвавшийся сквозь пепельную пелену, был тяжёлым, ледяным и бесполезным. Он падал на раскалённые руины, шипя и превращаясь в пар, который смешивался с дымом, создавая призрачный, душный саван над мёртвыми улицами.

Дворец императора был сердцем этой агонии. Он не рухнул — он расплавился изнутри. Огромные мраморные глыбы, вывернутые чудовищной силой, лежали, как кости исполинского скелета. Золочёные шпили, символы несокрушимой власти, гнулись и падали, издавая протяжный, металлический стон. Пламя пожирало гобелены истории, ковры из шёлка, панели из редких пород дерева — целые эпохи, обращённые в горстку пепла за считанные минуты. И сквозь этот адский грохот пробивался лишь один звук — тишина. Не мирная, а глухая, всепоглощающая, звук жизни, насильно вырванной из тысячи глоток.

На крыше одного из немногих уцелевших домов, на окраине этого апокалипсиса, лежал Хиаши Изана. Он не был похож на легенду. Он был похож на разбитую куклу, брошенную в грязь. Его серебристые волосы, всегда казавшиеся вплетёнными из лунного света, были спутаны и почернели от копоти. Дождь стекал по его лицу, смывая копоть и кровь, обнажая смертельную бледность кожи и глубокую, пугающую пустоту в некогда неугасимых глазах. Его рот был приоткрыт, и с каждым прерывистым выдохом на губах появлялась алая пена.

— Изана! Проснись! Держись, чёрт тебя побери!

Рядом с ним, на коленях в луже, смешанной из воды и крови, сидел Кейши. Его белый парадный мундир, усыпанный орденами за доблесть и верность, был изорван, запачкан сажей и бурыми пятнами. Его лицо, обычно такое жёсткое и командное, было искажено паникой и немыслимой болью. Он тряс Изану за плечи, но тело в его руках было безжизненным и тяжелым.

— Ты не можешь… Ты не имеешь права! Открой глаза!

Веко Изаны дрогнуло. Понадобилось несколько долгих, мучительных секунд, чтобы фокус вернулся в его взгляд. Он увидел над собой искажённое лицо друга, отражение пламени в его широких глазах.

— Кей…ши…? — его голос был хриплым шёпотом, звуком ломающихся рёбер. — Это… конец?

— Нет! — крикнул Кейши, и его голос сорвался. — Нет, это не конец! Ты жив! Держись!

— Жив… — Изана повторил это слово, как непонятное заклинание. Потом его тело содрогнулось от нового приступа боли, и он закашлялся, выплёвывая сгустки тёмной крови на мокрый камень. — Что… что случилось? Звук… такой звук был…

Кейши сжал его руку так, будто пытался передать через прикосновение всю свою волю, всю оставшуюся силу.

— «Всевидящее Око»… — прошептал он, и в этих словах был леденящий ужас. — Они не атаковали. Они… активировали что-то. В самом сердце дворца. Это был не взрыв. Это было… разверзание. Император… — голос Кейши дрогнул и прервался. Он не стал говорить «мёртв». Это слово было слишком мало, слишком просто для того, что они оба чувствовали — исчезновение. Как будто сама ось мира треснула и съехала.

— А Башня? — выдохнул Изана, пытаясь приподняться на локте. Боль пронзила его, острая и ясная, но ясность боли была лучше тумана беспамятства. Башня Хроник, хранилище знаний и клятв…

— Нет её, — коротко, с надломом, сказал Кейши. — От неё осталась только воронка. И… эхо. Тихий звон, который всё не смолкает.

Земля под ними содрогнулась. Не обвал, а шаг. Тяжёлый, мерный, неумолимый. Так ступает катастрофа. Так ступает конец.

Оба медленно, через боль и немыслимую усталость, повернули головы.

Из завесы дыма и пара, как кошмар, материализующийся из самых страхов мира, вышел Деймос. Его доспехи были не чёрными — они были отсутствием цвета, пустотой, облечённой в форму. Они не звенели — они поглощали звук, создавая вокруг него ореол гнетущей тишины. В его руке, сжатую в белой перчатке, был Аттила. Меч не светился. Он, казалось, искривлял свет вокруг себя, заставляя воздух струиться и плакать. От него исходило не ощущение остроты, а тяга, холодная и ненасытная — тяга, обещавшая вобрать в себя не только жизнь, но и память, душу, само имя.

— Хиаши Изана… — голос Деймоса был ровным, лишённым тембра, будто доносящимся из очень глубокого и очень холодного колодца. — Какая трогательная картина. Последние угли ещё тлеют. Последнее дыхание ещё не выдохнуто. Удобно. Не придётся искать.

Изана оттолкнул руку Кейши. Движение далось ему ценой новой волны боли, но он встал. Его ноги дрожали, но выдержали. Он выпрямился, счищая с лица смесь дождя и крови. В его глазах, потухших было, вспыхнула искорка. Не надежды. Ярости. Холодной, чистой, направленной.

— Ты опоздал на пир, Деймос, — сказал Изана, и его голос, хоть и тихий, приобрёл стальную прочность. — Блюда уже остыли. Остались лишь объедки.

Деймос наклонил голову. Из-под его шлема нельзя было разглядеть лица, но чувствовалась улыбка. Не человеческая. Улыбка хищника, который наконец загнал долгожданную добычу в тупик.

— О, я рад, что ты оказался именно здесь, мой дорогой, старый друг! — его голос вдруг приобрёл отвратительную, игривую модуляцию, звучащую нечеловечески громко в гробовой тишине руин. — Ха-ха-ха! Я боялся, что ты сгоришь заживо в этой красивой печке. Это было бы… банально. Недостойно нас.

— Что тебе нужно здесь, жалкий бог? — Изана выплюнул слова, как яд. — Пришёл поплясать на пепелище? Или вдохнуть запах трупа своего повелителя?

— Жалкий? — Деймос сделал шаг вперёд, и земля под его ногой на мгновение почернела и потрескалась. — Ах-ха-ха! Изана, ты всегда умел смешить. Я — сила, пережившая эпохи. Я — воля, что скрутила историю в спираль. Даже Таками, старый дурак, гремящий громом, не может сравниться со мной. Он правит стихией. А я правлю причиной и следствием. А пришёл я… — он вытянул руку с Аттилой, и меч заныл тихим, голодным звуком, — …за твоей душой. За той самой искрой, что мешает окончательному закату. Ты — последний диссонанс в моей симфонии порядка.

— Так вот оно что, — Изана усмехнулся, и в этой усмешке была бездна усталости и горького торжества. — Я всё ждал. Ждал, когда же ты снимешь маску слуги и покажешь свою истинную пасть. Когда попробуешь заглотнуть то, что не в силах переварить.

— Не будь столь самоуверенным, смертный, — голос Деймоса снова стал ледяным и плоским. — Даже с силой, что течёт в твоих жилах, ты — лишь временная аномалия. Ты не можешь убить меня. Ты не можешь даже понять, что я такое.

— Тогда давай проверим, Деймос! — крикнул Изана, и его тело вспыхнуло.

Это не было сиянием. Это был выход плоти из берегов. Энергия цвета старого вина, густая и яростная, вырвалась из него, сожгла остатки рваной одежды, закружилась вокруг него вихрем. Дождевые капли испарялись, не долетев. Воздух затрепетал. Изана выхватил свою катану — клинок, казавшийся простым и потёртым, но теперь звеневший в унисон с бешеной энергией хозяина. Он направил остриё на бога-предателя.

— Ты умрёшь медленно и мучительно, Хиаши Изана, — прошипел Деймос, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме холодной уверенности — нетерпение. — Будь уверен в этом. А после… после я соберу по капле жизнь твоих детей. Их страх, их боль, их последние вздохи станут финальными нотами в гимне новому миру. Миру без таких, как ты.

Их взгляды сошлись. Не как у врагов. Как у двух противоположных принципов бытия, столкнувшихся в эпицентре вселенской катастрофы. В этот миг, в дыму гибнущей столицы, под плачущим небом, решалась не судьба двух существ. Решалась судьба самой эпохи. Мир уже перешагнул черту «до» и «после». Теперь предстояло определить, будет ли это «после» — вечной ночью под пятой бога, или в нём останется место для последней, отчаянной искры сопротивления.

— Изана, прошу… не надо этого делать, — голос Кейши прозвучал сзади, прерывистый, полный мольбы. Его пальцы бессознательно перебирали край своего мундира. — Он… он слишком силён. Это не бой. Это… самоубийство.

Изана не обернулся. Его взгляд был прикован к Деймосу.

— Не волнуйся, — сказал он, и в его голосе была странная, почти неземная умиротворённость. — Всё под контролем. Я быстро отправлю его туда, откуда не возвращаются. А ты… — он на мгновение всё же посмотрел на друга, и в его глазах мелькнула тень былой братской нежности, — …иди к руинам башни. Найди тех, кто смог уцелеть. Они… понадобятся.

— Хорошо… — Кейши сглотнул ком в горле. — Только… обещай. Не помри, Изана.

Усмешка тронула окровавленные губы Изаны.

— Я? Умереть? — он покачал головой, и энергия вокруг него взметнулась выше. — Я — Хиаши. Мы не умираем. Мы становимся легендами. А легенды… они не кончаются.

— Давай же, наконец, начнём, Изана! — прогремел голос Деймоса. «Ха-ха-ха!» — его смех раскатился по руинам, страшный и безрадостный. В его свободной руке сгустилась тьма, и появился второй клинок — точно такой же, как Аттила, его идеальное эхо.

— Пусть этот бой, — сказал Изана, принимая боевую стойку, его катана описала в воздухе мерцающий полукруг, — останется в истории. Последним воспоминанием о том, что даже богам говорили «нет».

И они сошлись.

Не было звука удара. Был всплеск реальности. В точке соприкосновения их клинков пространство надломилось, выпустив ослепительную, беззвучную вспышку, которая на миг отбросила тени от самых дальних руин. Дождь вокруг них испарился, образовав мгновенную сферу пустоты. Камень под их ногами обратился в пыль.

Спустя 18 лет.

Летнее солнечное утро вновь озарило прекрасную столицу. На улице тепло и теперь можно спокойно выходить на прогулку в одной только футболке. Дороги всё также были в пробках, и постоянный шум машин будил жителей города. Многие уже бежали на работу, а кто-то только вставал со своих мягких постелей. Есть и те, кто недавно вышли из баров или казино и направлялись домой.

Будильник резко начал звонить на всю квартиру. На часах было 7 утра. Ленивая рука потянулась выключить его, но не удавалось. Будильник продолжал пиликать и выводить из себя жильца дома. «Господи, да замолчи ты уже!» - сонным голосом проговорил парень. Сильным ударом он ломает будильник, и его части разлетаются во все стороны. «Твою мать, это уже третий будильник за неделю.… Надо что-то делать со сном, невозможно постоянно так!» - пробормотал себе под нос парень. Начиная вставать с кровати, одеяло слезло с его тела, и мы можем во всей красе рассмотреть нашего героя.

Это был юноша лет 18 с белыми волосами и красивым рельефным телом. На его груди красовался огромный шрам. Звать его Хиаши Кэзухиро. Он медленно надел тапки и направился к соседней комнате. «Давай вставай Тадаши! Уже утро!» - стуча в дверь, крикнул Кэзухиро. Ответа за дверью молодой парень не услышал.

- Эй ты чё там помер что ли? – ещё больше начал кричать Кэзухиро. Он начал ещё сильнее стучать по ней.

- Да встаю я! Даже поспать нельзя… - сонным голосом, пробубнил Тадаши.

- Уже семь утра балбес, вставай бегом, а то опоздаешь на учёбу. – сердито проговорил Кэзухиро, медленно идя к кухне. Кэзухиро очень хорошо готовил, его блюда всегда готовились с любовью и строго по рецепту. Если курицу нужно варить 25 минут, то он ровно будет варить её 25 минут, не минуты меньше не минуты больше. Тадаши медленно вышел из комнаты и пошёл умываться. Ему недавно только исполнилось 18 лет, но жизнь для него никак не поменялась. Все те же серые будни и ничего нового.

Кэзухиро, пока умывался его младший брат, приготовил уже яичницу и стал накладывать её на тарелку. Тадаши сел за стол и начал завтракать.

- Ты ведь сегодня в приют едешь? – набив полный рот еды, спросил Тадаши.

- Да, я сегодня до 15:00 там, а что? – удивлённо спросил старший брат.

- Да ничего особого, просто интересно стало - Доев свой завтрак, Тадаши отправился в свою комнату. Кэзухиро, помыв посуду, стал собираться в приют.

- Может, сегодня еды вечером закажем? – резко спросил Кэзухиро, смотря в глаза брата и ища в них ответ. Тадаши в этот миг загорелся и предложил заказать пиццу. Кэзухиро кивнув головой, вышел из квартиры.

На улице была замечательная погода, с одной стороны солнце грело и казалось, что можно растаять, с другой прохладный ветер освежал, и путь от точки А до точки Б не выглядел таким уж сложным. Город был красив. Следы войны ещё можно было проследить, но они уже не так сильно бросались в глаза.

Братья жили в бедном районе столицы, хотя на первый взгляд сложно сказать, что это так. Дома были ухожены и приятны на взгляд, а улицы всегда были прибраны. Если полиция, проезжающая мимо, видела мусор возле дома, то весь дом могли оштрафовать. Такие были законы нынешнего императора Ульриха Сэптимума IV

Спустя 40 минут Кэзухиро стоял возле приюта. Он находился недалеко от города возле леса. Дом был старый, ему примерно полвека, но он всё так же стоял, хотя казалось, что в скором времени он рухнет. Парень стоял на крыльце здания. Кэзухиро был немного растерян, ибо обычно его встречали на подходе к дому. «Здесь кто-нибудь есть?» - постучавшись в дверь, спросил Кэзухиро - «Они, что уснули там все? Я вхожу». Перед ним встал огромный и пустой коридор. Не успев перешагнуть порог, его тут же затянуло в дверь. «Что за?» - не понимая, что происходит, воскликнул Кэзухиро. В этот момент он заметил непонятную леску, которая прикрепилась к его футболке. Кэзухиро встал с пола, отряхнулся и начал искать продолжение лески. В этот миг какой-то объект влетел ему в ноги, тем самым он опять упал. Через секунду на его голову было надето пустое ведро…

«Что вы там устроили?» - послышался чей-то голос в дали. Кэзухиро снял с себя ведро и лицезрел картину, около 10 детей в возрасте от 10 до 12 лет стояли в две шеренги. А с лестницы медленно спускался чей-то силуэт. «Разве я вас такому учила, а?» - строгим голосом, произнёс спускавшийся. « Разве у нас принято так обращаться с нашем дорогим гостем?» - с каждой секундой голос становился всё ниже и строже. Дети стояли в панике, они молчали, боясь издать какой либо звук. Кэзухиро вновь встал с пола и увидел женщину лет 70 в чёрном одеянии. Её звали миссис Айлин.

- Ты уж прости их, пожалуйста, Кэзухиро! – медленно подходя к юноше, говорила Айлин.

- А, да ничего страшного, я в их возрасте таким же был…

- А вот и нет! – резко бабушка перебила Кэзухиро – « ты был намного спокойнее, уж поверь мне!» - улыбаясь, отвечала Айлин.

- Ахахах – посмеялся парень.

- У тебя есть минутка, Кэзухиро? – спросила Айлин.

- Конечно, что-то случилось? – недоумённо, спросил Кэзухиро.

- Да, мне нужно с тобой серьёзно поговорить!

Через пару минут они уже стояли на заднем дворе. Кэзухиро был очень взволнован. Для него важные разговоры – это значит беда, этот разговор ни стал исключением.

- Так, а чём вы хотели поговорить? – неуверенно спросил Кэзухиро, боясь получить ответ.

- Я хотела поговорить о нашем приюте… - резко замолчала Айлин – к сожалению его, в скором времени закроют.

- Что??? – лицо Кэзцхиро резко поменялось – О чём вы говорите?

Айлин смотрела на землю, не зная, что ей говорить дальше.

- Почему его закроют? Что будет с детьми и вами? Кто дал такое распоряжение? – продолжая сыпать вопросами, Кэзухиро пытался осознать сказанное.

- По какой причине я не могу тебе сказать, так как и сама не знаю. Но знаю, что это приказал сам император – ответила Айлин.

- НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! – Кэзухиро тут же упал на землю. Он не знал, что ему ответить.

Кэзухиро вместе с братом прожили здесь всю свою жизнь. Для них этот приют был вторым домом, а Айлин заменила им двоим маму. В глубине он надеялся, что это ошибка, и в скором времени всё уладиться и завтра он приедет сюда вновь и тётушка Айлин скажет ему, что всё теперь хорошо.

- С детьми я не знаю, что делать… Их вряд ли кто-то заберёт. Идти нам некуда – начиная плакать, сказала Айлин.

Шок на лице Кэзухиро не уходил. Он пытался обработать информацию, хотел понять, что ему делать дальше.

- Ладно, надо идти заниматься с детьми, они уже заждались – вытирая слёзы, сказала Айлин.

- Хорошо… Я что-нибудь придумаю, тётушка Айлин, обещаю! – проговорил парень и устремился к детям.

Подбежав к детям, Кэзухиро окинул взгляд на них. Он видел на их лицах улыбку и радость, они, конечно же, ещё не знали, что в скором времени останутся без дома.

Сегодня у Кэзухиро были занятия по фехтованию. Он очень хорошо сражался на мечах, ибо в детстве двух братьев обучал великий бог грома и молнии Такамикудзути. После двух часовой тренировки, Кэзухиро вновь подошёл к Айлин, дабы обсудить ситуацию с приютом.

- Пойми Кэзухиро, мы уже ничего не можем поделать с этим!

- Ну а если… - пытаясь придумать идею, его перебивает старушка.

- Уже ничего не придумать, жизнь слишком жестока к нам, и иногда мы получаем то, чего не заслужили – поникшим голосом отвечала она – ступай домой, у тебя наверно много дел ещё.

Кэзухиро не знал, что ответить. Он всё пытался найти путь из этого ада.

- Я обязательно вам помогу, я найду людей, которые смогут вам помочь, обещаю – с заплаканными глазами, отвечал парень.

- Спасибо тебе за всё, Кэзухиро! – начиная плакать, говорила Айлин.

Кэзухиро отправился домой. «Что мне делать?» - постоянно проговаривал он: «Чем мне помочь?». Он даже не знал, как рассказать эту новость брату, в его голове было столько мыслей. Но найти верную идею из всех никак не удавалось.

Вдруг его осенило. «Акайо…» - сказал он, и устремился обратно к приюту. Он бежал из всех сил, дабы рассказать, что есть человек, который поможет, который не оставит детей на улице. По не многу он начал запыхаться, но он не останавливался. Всё бежал и бежал. И вот на горизонте появился приют. Кэзухиро моментально запрыгнул на крыльцо, и рука его потянулась открыть дверь. Повернув ручку двери, прогремел взрыв, отбросивший парня на несколько метров назад. «Что за?» - пытаясь встать, сказал Кэзухиро.

Его лицо почему-то не было обгоревшим, но сил встать не было. Он начал отключаться. «Нет! Не может быть» - его глаза закрывались, но он видел, видел, как горел дом. «Они все умерли» - думал он. Перед тем как отключиться, он услышал чей-то голос.

- Скорее сюда! Я нашёл его! Он ещё может быть жив! – прокричал неизвестный. В этот момент парень закрыл глаза и отключился.

Солнечный свет начал будить парня. Глаза сами потихоньку начали открываться.

- Где я? – с тяжестью, пробормотал Кэзухиро.

- Долго же ты спал, Кэзухиро! – приятным голосом кто-то сказал. Открыв полностью глаза, Кэзухиро увидел его.

- Акайо???