Следующим утром я уже находилась на станции провинциального городка Фриумор – моей родной земли. Выйдя из купе на площадку и вдохнув полной грудью, с радостью подметила, что даже запах остался прежним — родным, веющим детством. Обычно, когда я возвращаюсь домой, семья поджидала меня у самого входа в вагон... Ну, по крайней мере матушка так делала. Оглядевшись, я сильно удивилась её отсутствию.

Хотелось уже расслабиться и дойти до дома со спокойной душой, но... Вскрик неподалеку и последующие крепкие объятия знакомых рук дали понять, что сама я никогда не доберусь.

— Доченька моя! Как я по тебе скучала! – восклицала матушка.

— Мам... Задушишь. – кое-как смогла промямлить в ответ.

— Ай, да перестань. Скажешь тоже. – мать наконец отстранилась и продолжила с улыбкой до ушей, — Неужели не скучала по маме?

Поскольку наш с мамой юмор был примерно схожим, то без легкой остринки ответ мой не обошелся:

— Сказать правду или немного соврать?

— Хахаха! Великая Богиня, как же я скучала по твоим колкостям! – посмеялась женщина и, схватив меня под руку, повела, — Я же знаю, что скучала.

— Скучала... Минут тридцать назад. А сейчас не особо. Поверь, с такой прытью, как у тебя, скука и тоска по родному дому в миг улетучиваются. Где Миниэль кстати? – отсутствие сестры меня в принципе никогда не волновало, но отчего-то захотелось задать этот вопрос.

— Дома они с Эйлиром. Сказали, что завтрак на них. Так что придешь и покушаешь с дороги.

— Как бы не отравиться.

— Хахаха! Скажешь тоже!

Пока мама под боком безудержно смеялась, я не могла выкинуть из головы лишь две вещи: мерзопакостные блюда Мины и вкусные, красивые яства Эдварда.

Я ушла в себя настолько, что не сразу услышала слова матери.

— Ой, прости. Ты что-то говорила?

— Да. Говорю, что зря ты так готовку сестры посрамляешь. Она, между прочим, с недавнего времени стала хорошо готовить. Вот придешь и попробуешь.

— Спасибо, Мама, что в очередной раз влезли в мою голову.

Это замечание отчасти было справедливым, чем обидным. Первое дарование Уриэль, моей матери, – «телепатия». С его помощью она могла без преград считывать мысли любого, кто находился от неё в шаговой доступности. Единственными моментами, когда она не могла прочитать мысли, были головные боли, которые, к слову, в последнее время только лишь участились. К ведьмам, обладающим подобным даром, относились со всей осторожностью: никто не желал, чтобы их мысли знал кто-нибудь ещё. Таких, как она с самого детства учат сдерживать эту силу, чтобы — не доведи чёрта, — не было в дальнейшем проблем. Матушка, разумеется, беспокойства ради частенько влезала в наши с сестрой мысли, чему мы были крайне недовольны. Но с недавних пор, когда обе дочери повзрослели, перестала этим заниматься... По крайней мере не так часто.

А вот со вторым было сложнее. «Перемещение во времени» было тем дарованием, которое она использовала в жизни лишь единожды. Ведьмы подобной силы встречались крайне редко, а потому за ней был глаз да глаз со всех сторон ведьмовского общества. Этот дар не то, чтобы как-то её ущемлял, просто не давал толком проявить сей навык на деле ввиду громоздкой опасности.

Но... Как ни крути, а мама всегда остается мамой, поэтому без всяких прикрас любим её такой, какая она есть.

По прибытии домой у самого порога я смогла уловить в воздухе нотки того самого «завтрака», которым придется через силу набивать живот. Стряпня что матери, что сестры не была какой-то особенной. Блюда, которые подавались к столу, всегда имели небрежный вид, от чего хотелось запереться в дамской комнате и не выходить вплоть до окончания трапезы. Однако, несмотря на жуткое зрелище в тарелке, еда действительно была вкусной и, как ни странно, сытной.

И сейчас, при виде малознакомого парня, который в дополнение являлся моим будущим потенциальным зятем, и наигранной гримасы сестры есть расхотелось от слова... Совсем.

— Мина, привет. И тебе, Эйлир. – без капли чувств поприветствовала остальных обитателей дома, на что получила ответы:

— Здорово. – на веселой ноте сказал юноша.

— Как ты, сестра? Всё также волочишь одинокую жизнь? – с усмешкой спросила Миниэль, почти свисая с шеи парня.

— Да. – без прикрас сказала я, добавив, — И, с вашего позволения, я бы желала растянуть это сладкое удовольствие, заперевшись на все замки в комнате.

— А как же завтрак? – негодовала сестра, — Мы вообще-то очень старались. Даже папоротник купили.

Искоса посмотрев на чашку с замаринованным папоротником, который на вид больше походил на гнилые стебли многорядника, миску с пахучим от кинзы салатом и тарелку с передержанными на огне кусками курятины, к горлу мгновенно подступил ком, меня почти вырвало. Показывать отвращение я не стала лишь по той простой причине, что так делать некрасиво. Особенно по отношению к тем, кто терпеливо ждал моего возращения полгода.

Я на мгновение задумалась. Может... Такая реакция обособлена тем, что в Вестлоке я просто «хорошо зажила»? Питалась тем, чем хотелось и что казалось вредным. Пристрастилась за последние пару дней к готовке Эдварда, что, по чистой совести, была невообразимо вкусной и приятной для глаз. Может, я действительно отвыкла от семейных традиций?

Томно выдохнув, я небрежно кинула на пол сумку с вещами и смиренно присела за общий стол.

— Приятного аппетита.

...Всё же дома приятно находиться спустя столько времени.

***

На следующий день я решила пересечь весь город только с одной целью – проведать отца. Как бы сильно я этого не хотела, учитывая, что он там живёт с другой женщиной, но иного выбора не было – дочерний долг превыше разочарования в отце.

Фулберт, мой отец, он... Необычный. Подразумевается не столько взбалмошным и изредка детским характером, сколько наличием дарований, которые ему совсем не подходят... А, может, и подходят. Подстать второму дару, он чрезвычайно везучий. «Колесо фортуны» открывает перед ним много дверей, но в каждую из них зайти он не решается ввиду избирательности... Эта удача позволила ему без преград найти себе новую пассию и по-тихому уйти из семьи, пусть и старается участвовать в нашей с Миной жизнях. Мы, в общем-то, ничего против не имеем, просто в глубине души ненавидим за то, как жестоко обошелся с женщиной, что любила его всем сердцем и душой.

Про первое дарование я могу сказать лишь то, что благодаря ему отец знал, когда я могу прийти сегодня. Своим «предвидением» он много чего рассказал нам с сестрой о будущем: что Миниэль выйдет замуж в скором времени, только-только закончив обучение, что у меня будет прискорбный опыт на первом году в Академии Саммервилл.

И, в общих чертах, он был прав. По крайней мере его предвидением я смогла как-никак сгруппироваться на первом курсе и окончательно не ударить в грязь лицом. Ну, или хотя бы... Не свести счеты с жизнью.

Однако на данный момент времени своих родителей я сильно побаивалась.

Если одна телепат, а другой может видеть урывками будущее, то страх закрадывался в душу из-за опасения. За Эдварда. Мимолётный контакт с людьми у нас в обществе пусть и не карается, но если кто-нибудь ещё прознает про мои отношения с юношей, то, чувствуется мне, что обычным «выносом мозга» здесь не обойдется. А если дело и до разбирательств дойдет...

Даже думать о подобном не желаю.

И вот я наконец дошла до новой обители отца. Робко постучала в дверь и стала ожидать. На удивление или, скорее, свою беду дверь распахнула женщина, что на вид была не старше и не младше моей матери. Её имени я не знала и знать не желала. По большому счету эта ведьма для меня – никто. Вопреки какой никакой гордыни, которая в априори есть по натуре у каждой ведьмы, я не собиралась ни хамить ей (чего хотелось очень сильно), ни разбрасываться любезностями. Я лишь кратко склонила голову в знак приветствия, смело шагнула вперед, едва соприкоснувшись с её плечом, и, не промолвив ни слова, глазами стала заискивать по дому фигуру отца.

Как и следовало ожидать, мужчина лишь расслабленно сидел на кресле у камина и перелистывал замусоленный журнал.

— Мефисто! – радостно завопил он, привстав с насиженного места, — Я так рад тебя видеть. – подошел ко мне и приобнял, — Как ты поживала эти полгода? Есть, что папке рассказать?

— Хах, пап, думаю, мне и рассказывать не стоит. У тебя есть свой «козырь» в рукаве, так что разглагольствовать не стану. – с усмешкой ответила я, игриво приподняв темную бровь.

— Ну, знаешь ли, я специально не стал всматриваться в образы твоей жизни. Хочу, чтобы старшая дочь сама мне всё рассказала. – закончив, отец вновь уселся в кресле, рукой поманив к себе и посадив на диванчик напротив. – Кстати, *** уйдет к подругам, так что можешь не стесняться её присутствия. – любезно добавил он, на что я ответила так, словно прыскала ядом:

— Она меня и не стесняет. Не волнуйся.

Судя по всему, и интонация, и мой грозный взгляд не понравились отцу, на что он прожёг меня ровно такой же свирепостью, которую гены по «счастливой» случайности передали мне. Наши отношения с ним и могли быть более слаженными, если бы не общая черта: мы оба уперты и не прогибаемы. Свои решения никогда не ставим под сомнения и желаем, чтобы им следовали и другие, а твёрдость духа была крепче, чем самый прочный узел. Мы оба упёрты, из-за чего так и не можем найти общий язык, то и дело мысленно браня друг друга, но на выходе выказывая колкие любезности и наигранное беспокойство. Закатив глаза, отец сказал:

— Смотрю, доченька, ты так и не желаешь поправлять характер. – «ну началось», — Я, конечно, не хочу тебя сразу по приезде заваливать нотациями, — «именно после этих слов ты и начинаешь их читать, словно мантру», — Но как отец хочу сказать лишь... Своим характером сама себе могилу и выроешь. Если так продолжится и дальше, то ты в конец останешься совсем одна. Просто тебе дружеский и отцовский совет: учись быть более открытой и доверять другим.

Обычно, в такие моменты я старательно притворяюсь глухой. Выслушивать эти речи из раза в раз уже порядком надоело — ничто не меняется как во мне, так и в нём. Сейчас мне не хотелось продолжать сию дискуссию и поддерживать хоть одним необдуманным словом этот разговор, поэтому, старательно отпустив кивки темной макушкой, я сказала лишь:

— Хорошо. Я обязательно прислушаюсь к твоим словам, пап.

— Не обижайся только. – с грустью ответил мужчина.

— Что ты? Ни в коем случае! – наигранно ответила, для пущей уверенности помахав руками перед его лицом, — Пап, ну, в самом деле? Как я вообще могу на тебя или маму обижаться? Поверь, вашим словам и наставлениям я следую, как монахи – буддистским трактатам! Тем более, что... Просто обижаться на вас не из-за чего.

— Хахаха! Вот это ты задала, конечно, слог. – повеселел отец, — Впрочем... Ты же до сих пор продолжаешь писать? Выходит?

— Ну... В общем-то да. И довольно неплохо.

— Я рад... Что хотя бы в чём-то у тебя хорошо.

Это... Сейчас очередной камень в мой огород прилетел?

— Ну, да ладно. – бросил он, — Лучше расскажи, как успехи в учебе?..

На протяжении дня мы неустанно отдавались общению. Я, конечно же, не так сильно распиналась перед ним и рассказывала только самую безобидную о себе информацию... Для его же душевного спокойствия. И, признаюсь честно, как бы сильно мы с ним внутренне не враждовали и не препирались, то и дело представляя, что каждая муха — это слон, но всё же вот так спокойно пообщаться спустя столько времени было очень даже приятно.

Под самый вечер, когда я уже хотела было вернуться домой, отец остановил меня у самых дверей и мрачно заговорил:

— Мефисто, я... Не хочу пургу наводить, но, когда вернешься в Вестлок... Просто будь осторожна.

— Ты о чём, пап?

— На днях у меня... Было видение, связанное с Вестлоком. И там были толпы народу. Они... На их лицах был страх... Над всем городом висла пугающая тьма. И во главе этой катастрофы был образ того, кто давно уже пребывает в тюрьме для «особо опасных колдунов» и тот, кто прошел через Справедливый Суд. – глаза отца забегали, будто хотели обнаружить (или нет) ещё одних слушателей. Он пригнулся и полушепотом закончил, — Это был Таш Мерлоз.

Имя... Кажется знакомым.

— И... Кто же это такой?

Томно вздохнув, отец положил руку на моё плечо и сказал простое:

— Не нужно тебе знать, кто это. Просто будь осторожна. И! В случае чего, сразу же возвращайся на Родину! Хорошо?

Я бы сейчас с удовольствием сказала: «Пап, ну чего ты завёл очередную шарманку об осторожности?», но не стала этого делать. Стоило лишь посмотреть отцу в глаза и уловить те нотки страха, которых я прежде не видела, то тут же поняла, что на этот раз он был серьёзен.

Страх подделать не так уж и просто...

Кратко кивнув и сказав: «Хорошо», я наконец попрощалась с отцом у дверного порога и ушла, постепенно оставляя образ новой обители далеко за горизонтом.

***

Неделя минула, не оставив и следа.

Сегодня, под яркое и опаляющее солнце Фриумора, Миниэль и Эйлир предложили пойти втроём в лес... Ну, как «предложили»? Меня туда потащили, даже не спросив должным образом. А у меня только-только появилось вдохновение на следующий роман! Поэтому, намертво вцепившись в изголовье деревянной кровати, меня с силой пытались оттащить от комнаты две пары цепких рук.

В конечном итоге... Меня всё же отцепили. Смирившись, что не смогу сегодня ничего написать, я шла вразнобой с младшей сестрой и её парнем по лесным просторам.

Провинция Фриумор и, соответственно, одноимённый город в большей степени представлены горной местностью с обширными лесополосами. А леса здесь – что-то из ряда вон! Насыщенного зелёного цвета многовековые деревья, что переживают каждое последующее поколение ведьм на своей земле. Эти деревья не раз использовались нами в праздничные дни календаря: их природная сила обожествляет, даёт ощущение тепла и спокойствия. Сила, с которой природа любезно с нами делится в моменты полной концентрации и острого внимания, придаёт энергии, очищает подсознание. Когда выбираешься в лес самостоятельно, в компании друзей или в кругу семьи, ты чувствуешь, как эта чистая энергия наполняет каждую клеточку тела, разносится плавными яркими потоками по сосудам, поднимаясь всё выше и выше. Делаешь глубокий вдох и ощущаешь эту энергию уже в лёгких, оставляя за собой приятную негу в сопровождении едва уловимой сырости, полевой травы и сорняков, дубовой коры, иголок сосны и шерсти мелких животных — аромата лесных просторов.

Завораживает и тихий, безымянный в наших кругах ручей, что смело открывает страницы незатейливой сказки: потоки, медленно скатывающейся с обросших плавучим мхом маленьких каменных отступов, овражков и скал, журчание воды и её чистейшая поверхность, сквозь которую можно наблюдать всё то, что находится под манящей водной гладью.

Эти места и кажутся примечательными ввиду отсутствия человеческого фактора: нет ни заводов, ни огромного количества жилых построек, ни обложенной асфальтом земли, под которым она словно задыхается. В принципе не так много поселенцев. Фриумор – провинция ведьм. И, в отличие от Вестлока, «людей» здесь вообще нет.

Эта земля, как я считаю, ещё не готова к глобальным изменениям. Пускай природа ещё повластвует здесь, крича, что Хозяйкой является лишь она одна...

Пока Мина и Эйлир беззаботно бродили по лесной чаще, то и дело подбирая листья и складывая летний гербарий, я ушла в свои мысли... Причем глубоко. Хотя скорее не мысли, а воспоминания. В особенности те, где по этой чаще, по этой же тропинке я некогда шла рука об руку с Амаи...

Воспоминания минувших дней погрузили меня в пропасть. Не замечала сейчас ничего и никого вокруг. Ни подавно ушедших сестру и зятя. Ни громкого щебетания ласточек. Ни какого-либо шороха.

И лишь мимолётная вспышка яркого света наконец вытянула меня из раздумий.

На секунду взор перед собой оказался размытым, но слух уловил среди всего прочего голос-колокольчик, который, наверное, я не слышала уже несколько лет... И хотела бы забыть.

— Мефисто! Вот так встреча.

Наконец яркие блики исчезли с поля зрения, и я уже четче присмотрелась к силуэту: утонченная фигура, поверх которой висело лёгкое летнее платье в цветастую окраску, волнистые блондинистые волосы, пухлые розовые губы, курносый нос, розоватые щеки с россыпью веснушек и глаза – маленькие, тёмные, цвета молочного шоколада.

К своей досаде, я прекрасно понимала, кто стоял передо мной.

— И тебе здравствуй, Амаи. – холодно бросила я в ответ, опустив взгляд.

Некоторое время девушка молчала, пока не подошла ближе и не распростерла руки:

— Ну чего ты? Давай обнимемся? Мы столько времени не виделись.

Словно пропустив мимо ушей её речи, я ответила вопросом на вопрос:

— И надо было меня ослеплять? Ты прекрасно знаешь, что я этого не выношу.

— Д-да, но... Я подумала, что будет весело. Помнишь школьные времена, когда я тебя невзначай так ослепляла маленькими вспышками? Тебе было тоже весело... – её резко перебили.

— Было. Но не сейчас. Твой «фотокинез» уже не доставляет веселья, каковым оно было в юности. Мы уже взрослые, Амаи, так что прекрати вести себя по-детски.

— Л-ладно.

Её голос казался тихим и... Почти огорченным. Пускай я этого не видела, но интуиция описала картину, как руки, некогда державшиеся в воздухе, плавно упали, так и не получив ожидаемых объятий.

Я упрямо отказывалась смотреть на неё.

— М-Мефисто... У тебя что-то случилось? Ты никогда прежде не была такой злой.

Сдерживая рвущиеся наружу чувства, я томно выдохнула и через плечо бросила ответ прежде, чем отойти на пару приличных от неё шагов:

— Если тебе от меня ничего не нужно, то, пожалуй, я отклонюсь. Хорошего дня.

Не успела я ещё шагу ступить, как запястье тут же схватили цепкие пальцы.

Даже такое мимолётное касание дало ощущение загрубевших рук и старых подтертых мозолей на небольшой ладошке. Видимо, она также, как и в школьные годы, неустанно помогает фанатикам-родителям с ведением хозяйства и занимается игрой на пианино.

— Подожди, Мефисто! Почему ты сбегаешь?

— Пусти.

— Не отпущу! Скажи, у тебя что-то болит?

— Пусти.

— Или с тобой случилось что-то плохое? Давай я тебе помогу?

— ДА НЕ НУЖНА МНЕ ТВОЯ ПОМОЩЬ!

Я рявкнула на весь лес так, что даже птицы всполошились и деревья почти задрожали. Всё тело за раз охватили сгустки необузданного пламени... Собственно, из-за этого Амаи и отдернула руку. Судя по всему, ожог распространился по руке очень быстро.

И я решилась обернуться на девушку только для того, чтобы окинуть свирепым взглядом. И в глазах ведьмы тут же прокрался страх. Его я никогда не видела.

Чувство незаслуженной обиды, что так яростно вырывалось из глубин души, спустя столько времени всё же прорвалось на поверхность, а голос на завышенных тонах почти проревел:

— Помочь? Да чем ты мне можешь помочь?! Ты и так сделала достаточно, чтобы я вконец впала в отчаяние! Сколько сил я на тебя потратила! Терпения! Времени! Возможностей! Чувств! Чувства, Амаи! Ты их буквально смешала с грязью! Ни во что не ставила и не воспринимала всерьёз! Все многочисленные попытки понравиться тебе, понять, что я тоже небезразлична не как подруга, а как любимый человек – всё это размозжила об непробиваемую стену! Я!.. Я правда тебя любила, Амаи... Всем сердцем. Ты была для меня той единственной, что заставляла разум покидать голову, а сердце и душу – пускаться вскачь. Я... Я... Я, как дура, всё время думала, что ты просто по-ребячески так надо мной измываешься. Но... Это было в самом деле так. Ты действительно ни в что не ставила мои чувства. Ты, скорее, принимала как само собой разумеющееся. Н-но... Для меня это было важно. Всё, что я для тебя старалась делать, было важным. М-мне... Мне так было больно, когда ты вконец разорвала все связи со мной. Да, может, я и уехала далеко отсюда, н-но... Это не означало, что меня можно просто взять и забыть. Всё, что между нами было, нельзя забыть! Т-ты... Ты ни разу не ответила на мои письма. Ни разу не написала первой. А к-когда... Тем летом я пришла к вам в гости... Даже не удосужилась задержаться хотя бы на день. У тебя всегда были отговорки. Дом, палисадник, родители, уроки пианино, просто ты устала и некогда было – все эти отмазки я в гробу видела! Мне просто... Хотелось быть с тобой рядом. М-мне так нравилось, когда мы у тебя дома лежали на кровати, лицом друг к другу, а ты мне потом во сне зарядила коленкой в живот. Когда обедали вместе после школы. В школе нравилось просто сидеть с тобой рядом и разговаривать обо всех вещах на свете. И ты просто... Взяла и... Забыла меня. И вот сейчас, вновь встретившись, ты так наивно простираешь руки и надеешься на объятия? О чём ты вообще думаешь? Что творится в этой белокурой голове? Думаешь, я смогу тебя простить после всего этого? Да, может, я и дорожила нашей дружбой, но свои чувства ставлю превыше всего этого. Я тоже живая, если не заметила. Тоже испытываю самые простые чувства. Ты!.. Ты просто!.. Внутри уничтожила меня. Уничтожила ту часть меня, что так искренне надеялась на твою взаимность. Я... Я... Увы, я не смогу тебя простить. И видеться даже не хочу. Не хочу делать больнее и без того разбитому сердцу...

За последним словом всё в лесу, казалось, затихло. Даже дыхание приостановилось в ожидании какого-либо ответа: то ли раскаяния, то ли схожего взрыва, то ли слёз или ещё чего-нибудь.

Вскоре слова голоса-колокольчика разнеслись по тихой округе, отдавая в ушах звонким эхом:

— Я... Пару месяцев назад получила второй дар — «абсорбция памяти». Я могу... Прочитать чужую память при прикосновении. От самых свежих вплоть до поздних. И... Когда коснулась твоей руки, я успела взглянуть на все вещи твоими глазами. Я... Даже не думала, что настолько сильно для тебя важна. Я ведь всегда считала нас просто лучшими школьными подругами. В мыслях не было того, что ты старалась мне понравиться как... Девушка. Н-не хочу сейчас ещё больше огорчать тебя и говорить, что этого не знала. Просто... Хочу попросить прощения за ту боль, что принесла тебе. И надеюсь, что... Мы хотя бы останемся друзьями?

Поумерив огонь, я лишь томно выдохнула, развернулась спиной к девушке и ответила из-за спины:

— Может... И останемся, но как прежде уже не будет. Ты хорошая, Амаи. Я полюбила тебя за все те хорошие качества, что тебе присущи. Но сейчас... Лучше забыть всё то, что было и продолжать жить сейчас. Призраки прошлого рано или поздно возвращаются, но и они дают какой никакой урок. А потому мой урок таков: «Верь в чувства только того, с кем ты можешь разделить боль». Ты со мной боль никогда не разделяла, поэтому и верить тебе больше не охотно. Сейчас я... Просто хочу проститься на добром слове. Надеюсь, что на этом наши пути навсегда разойдутся.

Прежде чем сделать ещё шаг вперед, я внезапно остановилась и обернулась на поникшую девушку, чтобы с неподдельной улыбкой закончить:

— Знаешь, жизнь в Вестлоке меня многому научила. И познакомила со множеством хороших людей. Ну и... Там же я нашла того, кто разделяет мои чувства и принимает их с большой охотой. Тот, кто смог после тебя залатать эту рану на сердце. И я знаю, что он меня непременно ждёт. Я... Я его очень полюбила, Амаи. Сказала я это просто так тебе, как некогда лучшей подруге.

В какой-то момент лицо девушки также озарилось легкой и непринужденной улыбкой, а голос уже навеселе ответил:

— Я очень рада за тебя! Желаю вам обоим счастья!

— Спасибо... И прощай.

Слова благодарности и прощания унеслись летним ветром очень далеко, оставив лишь скорбящую лесную тишину...

***

Прошло несколько дней.

Вся домашняя рутина обернулась кромешным Адом, стоило одним, казалось бы, спокойным вечером матери позвать меня на «серьёзный разговор».

Присев за стол на небольшой кухне, матушка начала говорить грозно, словно с порога принялась допрашивать меня, как преступника – в комнате для задержания:

— Мефисто... Меня уже несколько дней беспокоят твои мысли. И только не надо сейчас мне причитать по типу «Ты же пообещала, что не будешь лесть в мою голову» и тому подобное. Сразу перейду к делу. И постарайся объяснить. Кто такой «Эдвард»?

...Вот и настал момент, которого я так долго боялась.

Нервно сглотнув, я несколько раз тяжело вдохнула и выдохнула, поскольку знала, что врать сейчас смысла не было, выровняла спину и со всем серьёзным видом ответила короткое... Мысленно:

— Это мой молодой человек, мам.

— Это уже поняла, судя по тому, как ты неустанно думаешь о нём. Даже за столом, когда ты мысленно сравниваешь наши блюда с «некой роскошью» этого юноши! Но я сейчас не об этом. Почему в конце каждой такой мысли ты всегда думала: «Главное, чтобы родители о нём не прознали»? Не прознали о чём, Мефисто? Что ты такого утаиваешь от родителей? Ты просто стесняешься нам о нём сказать или в чём всё-таки дело?

В данный момент я всеми силами старалась не думать о происхождении парня, а потому, припомнив стихотворение, начала в мыслях его воспроизводить:

— «Скользят мокрые дорожки... Трепещет пожухлая листва...».

— Ты шутишь что ли? – негодовала мать, — Ты собираешься отвечать?

— «Оставляю я босые нечеткие следочки... О чём шепчет осени краса...».

— Мефисто! – вскричала женщина, — Немедленно ответь мне! Он из неблагополучной семьи?

— Н-нет. «Запах приятный... Веет детством...».

— Он бунтарь? Преступник? Или отступник ведьмовской общины?

— М-м-мимо. «В плед я любила зарыться... Засесть у окна с какао и зефиром...».

— ТОГДА ЧТО?! – не выдержала матушка и, вскочив со стула, вскричала что есть мочи.

Да потому, что он – «человек»!

...И, на свою беду, я подумала о том, чего не сказала бы вслух.

Бегло окинув взглядом матушку, с ужасом заметила, как она отошла на пару шагов назад и с нескрываемым шоком смотрела на меня.

Прошла минута. Две. А может и больше. Но она пока молчала.

Наконец, как гром среди ясного неба, взревела на весь дом так, что пара любопытных глаз из комнаты сестры тут же выглянула.

— Ты в своём уме?! Якшаться с «человеком»?! С этим!.. Нашим врагом? Ты хоть представляешь себе последствия твоей выходки?! Что скажет наш народ? Что подумает общество? Ты не думала об этом?! Хотя бы той частью мозгов, что вообще осталась в этой черепушке! Мефисто, ты что вообще вытворяешь? Хочешь вконец мать угробить?! До гроба довести?!

Тут я уже не выдержала, стукнула ладонями об стол и вскричала:

— Я прекрасно понимаю, что за собой может понести моя опрометчивость! Но! Я не желаю, чтобы общество комментировало мои действия! Зачем им вообще об этом думать? Своей жизни нет, раз лезут в чужую? Да, может, я и встречаюсь с ним, но эта любовь взаимна, мама! Меня, так же, как и я, любят всем сердцем, скучают и желают, чтобы я была рядом! Просто была рядом, сидя на том же старом диване!

— Любовь?! Ты себя слышишь вообще? Какая может быть «любовь» между человеком и ведьмой?! Тебе мало подобных историй наших соратников? Вспомни Матушку Шиптон! Вышла эта помешанная замуж за плотника, и что с ними случилось? Его радушно приняла земля, а её обвинили в смерти супруга! Всё ведьмовское общество отвернулось от неё, заставив побираться всю оставшуюся жизнь в гнилой пещере на гадания и пророчества! И оно тебе надо?!

— Мама! Ты путаешь то время с сегодняшним днём! Это общество и так ни на шаг не сдвинулось от стереотипов, которыми нас, ведьм, одарили люди! И знаешь, что? Мне осточертело жить в таких условиях! Почему мы должны скрываться? Почему должны торчать на одном месте? Почему именно наше общество не хочет развиваться, оставаясь в зачаточном состоянии? И ты не думала, что, может, мои отношения с ним изменят положение дел? А, мама? Хотя бы раз думала об этом?!

— Нет, нет, нет!! Не думала и не хочу даже мысли допускать! Ты одна ничего не сможешь сделать против тысячи! Думаешь, ты какая-то особенная? Как мать тебе скажу – нет! Ты не выделяешься среди прочих! Ты – такая же ведьма, как и все! Знай же, что до добра твои легкомысленные действия не доведут!

Наконец матушка прекратила кричать на всю округу – наверное, наши крики слышали даже соседи. Томно выдохнув, на обессиленных ногах упала на стул, потерла переносицу и уже спокойно закончила:

— Мефисто, ты – моя дочь. Я очень волнуюсь за тебя... Но, как бы то ни было, против всей нашей общины ты не пойдешь. Хах... Я не буду тебя отговаривать, в этом нет смысла. Делай что хочешь. Но предупрежу сразу: если вдруг твои действия дойдут до отречения, то тебя я принять уже не смогу. Отныне ты будешь сама по себе, и никто не станет проявлять к тебе снисходительность... Даже мы. Ты меня поняла?

Не потратив и секунды на раздумья, я напоследок бросила лишь:

— Да. – и направилась в свою комнату, заперевшись на все имеющиеся замки.

За закрытой дверью я невольно услышала тихие всхлипы матери... Но выйти всё же не решилась. Ей... Просто надо остыть и принять всё к сведению.

С её умозаключением я не могла не согласиться: даже если я и в самом деле таким образом иду против своего же общества, то навряд ли выиграю эту схватку, хоть и надеясь, что шанс один на миллион. Но... Почему бы мне не рискнуть? Может, я и впрямь смогу вразумить всех покончить с многовековой войной.

Кто знает. Только время покажет результат.

***

На следующий день мы разговаривали с матерью так, словно вчерашнего конфликта между нами и не было. И мне... Это было только на руку. Она успокаивается достаточно быстро, а потому для себя решила, что в дальнейшем эту тему лучше не поднимать.

Сегодня я решила всецело посвятить время письму: целый день не выходила из комнаты, то и дело безостановочно чиркая ручкой по листам бумаги. Печатной машинки как такой у меня не было, а потому рукописи я создавала от руки. Пусть дело и не лёгкое, зато руку более, чем набивает.

Остановилась я на романе «Ночь в мотеле».

Этот роман изначально планировался быть таким же обширным, как и произведения до него. Но, призадумавшись, решила сократить количество страниц до двухсот ввиду того, что давненько не писала короткие повествования. Рассчитывался на категорию читателей с рейтингом «18+» из-за обильного присутствия постельных сцен. Для меня писать подобное не проблема, поскольку позволяет кругозор, однако...

«Сара не спала этой ночью.

Тонкие пальцы с облезшим маникюром легонько дотрагивались до пухлых обкусанных губ, не в силах выкинуть из головы их недавний поцелуй с Эмилем. Как сейчас помнит: он был жарким, ненасытным, страстным. Эмиль, словно выпущенный из клетки зверь, властвовал над ней, не давая ни секунды на глубокий вздох. Он в принципе никогда с Сарой не церемонился: брал то, что причиталось именно ему. Ей, в моменты необузданной страсти, всегда казалось, что мужчина так изводил обоих лишь по одной причине – боялся потерять своё.

В руках этого мужчины Сара не боялась ничего: ни возникающих откуда ни возьмись проблем, ни его самого, даже если в постели он вёл себя крайне дурно и пошло...

Не удержав порыва, тонкие пальцы потянулись к тумбе за телефоном, набирая номер «Того самого». Гудки шли долго, пока по ту сторону не послышался сонный голос:

— Да?

— Это я. – робко пояснила Сара.

— Ты чего не спишь? Ночь на дворе. – безразлично сказал Эмиль, несколько раз зевнув.

— Я п-просто... Скучаю по тебе. Хочу... Слышать твой голос.

— Да? – поступил игривый ответ, — Тогда... Не хотела бы ты вдоволь порадовать «господина» своим голоском?

Сара молчала, пока голос в трубке не вторил:

— Давай же...».

И всё. Тут меня не хватило.

...Я попросту не знала, как можно описать «секс по телефону»!

Как надо начать? Какие должны быть сопутствующие звуки в трубке? Что он должен говорить? Что она должна отвечать? Как именно он диктует ей, как надо себя ублажать? — и всякие подобные вопросы без остановки крутились в забитой голове.

И в этом мой прокол! Я, из ранее изученной литературы и каких никаких подачек Айрис, знала, как прописать «обычный» половой акт. Но вот каким он может быть по телефонной линии – даже строчки не могу додумать!

На рабочем стуле я то вертелась, то подпрыгивала, сгрызла половину карандашей, почти вырывала волосы на голове, трясла измученного фамильяра – ничего не могло мне помочь.

И тут я вспомнила о немало важной вещице, которую притащила собой с Вестлока. Телефон! У меня же есть телефон!.. Но с одним только номером.

— Хм... Может, попробовать?

Выудив из подкладки дородной сумки предмет, я принялась нервно теребить закругленные края, до сих пор не решаясь.

Позвонить сейчас не проблема, потому как «линия телефонной связи» в Фриумор была. А была она лишь потому, что пару лет назад инженер, закравшись в нашу провинцию и удачно «прикинувшись» местным, установил пару вышек для сотовой связи... От него, конечно, быстро избавились, но никто из местных и близко не стал подходить к вышкам, мол «не трогай, пока не завоняло». Они стоят и по сей день.

Решив, была не была, я смело набрала номер Эдварда, поднесла телефон к уху и стала выжидать...

На удивление, ответили быстро. Радостный голос в трубке выдал нараспев:

— Мэфи, привет!