И почем зря они, интересно, переживали? Барышни, конечно, те ещё молодчины...

После прогулки с Эдом стоило зайти в свою же комнату и наткнуться на мрачные лица Уинтер и Найвс, как душа буквально в пятки ушла: с лица так и лил в три ручья холодный пот, сердце на мгновение остановилось, собственно, как и кровь, что застыла в жилах. Это ладно, чёрт с ним. Но когда они попросили сесть между ними, да ещё таким исключительно мрачным и безрадостным тоном... Тут я с ума сошла. Благо, хоть прошло всё гладко. Я даже посмеяться от души смогла, когда гоняла обеих по всей комнате.

И, ведь, странно. Бояться то мне нечего. В особенности девушек, своих же подруг. Так почему мною столь внезапно овладел страх? Переживала за себя? Нет, нисколько. То, что они могли бы меня отчитать – дело житейское, мне не впервой. Боялась, что они могут сделать подлянку Эдварду или вообще подпортить ему жизнь окончательно? Ну... Может, отчасти. Тем более, что парень взрослый, со спортивным телосложением, и сам вполне может противостоять кому-либо... Ну, кроме тех, кто обладает магическими силами. Хотя, если подумать, с тем учетом, что юноша обеих ведьм видел воочию, было бы странным их подозрительное поведение на пару с плохими намерениями.

Я, итак, сегодня пыталась во время беседы с ним опустить тему собственных знакомых и семьи, то и дело увиливая от ответа. Вот что-что, а про такие подробности ему уже знать не стоит. Узнал моё настоящее имя – вот и пусть живет пока с этим. А там уже как карта ляжет, может... И окончательно признаюсь ему во всём.

...Но это пока вопрос времени.

Меня ещё кое-что побеспокоило, помимо верных, лучших подруг. Белль по неясной мне причине тоже в один из дней решила поинтересоваться насчет «молодого человека». Разумеется, утаить уже что-либо я не смогла: рассказала всё как есть. И... На собственное удивление, многоуважаемая староста даже бровью не повела и не стала отчитывать за безрассудство. Наоборот, она с такими горящими глазами стала расспрашивать про мои с Эдвардом похождения или, как она это сказала, «тайные свидания». Её слова заставили зардеться ещё пуще, чем насмешки Найвс и Уинтер касаемо того бреда, что нёс сам парень (а как выяснилось, они следили за нами при помощи злосчастного порошка). Тогда, в ответ на её фразу, я с упорством стала опровергать какую-либо любовную грань между мной и юношей, но, зная Белль, она лишь сильнее воодушевилась как от моей реакции, так и от своей догадки...

Что же, постараюсь забыть весь наш диалог. Пусть додумывает, что хочет.

Сегодня я всеми силами избегала единственную бестию – Айрис.

Ведь, если она прознает, что я, будет правильнее сказать, «завела интрижку» с человеком, то мне по всем фронтам будет худо. Она настолько резкая с догадками, как понос. Если что-то надумает в своей головушке, то станет со всей страстью опровергать мои слова, что в корне будут разиться с её пониманием сложившейся ситуации.

А потому я обходила каждый коридор Академии, словно крадущаяся кошка. Старалась никому на глаза не попадаться, даже преподавателям. Казалось бы, с этой задачей я прекрасно справлялась.

Но не тут-то было.

«Бестия» сама меня нашла.

Подкараулила на пути в ботанический сад, резко обхватила мою шею и что есть мочи вскричала «Фисти». В ответ я лишь цокнула:

— Айри! Не надо так резко! В могилу сведешь раньше срока.

Айрис лишь посмеялась с моей пугливости на всё резкое и неожиданное:

— Прости, прости. Не хотела. Ну-с, как дела? Что новенького?

— Ну, дела хорошо идут. Всё стабильно... – слишком сухо было для ответа.

Русая бровь изогнулась, а губы скривились в улыбке:

— Да? А по тебе не скажешь. Случилось чего?

— Да... Что могло случиться? Ха-ха-ха. С чего ты взяла, что что-то стряслось?

— Ты глаза отвела. – ответ был быстрым.

А? Чего? К чему это? Я посмотрела на неё с недопониманием, взгляд так и кричал: «Ты о чём?». Айрис ответила твёрдо:

— Не знала? Какая оплошность, госпожа писательница. Ты когда врешь, всегда взгляд в сторону отводишь.

Я... В самом деле так делаю, когда что-то утаиваю? Не замечала никогда подобного... Что же, сама себе могилу вырыла, признаю. Зато в лишний раз могу поразиться с удивительной наблюдательности колдуньи.

Я сдалась сразу, без колебаний.

— Хорошо, ты меня раскусила. Да. В самом деле случилось кое-что... Занимательное. – постаралась ответить загадочно, чтобы уровень заинтересованности возрос.

Лицо моего самого близкого по духу человека за секунду сменило гамму эмоций, остановившись на том, что выражало сладкое ожидание подробностей. Теплые языки пламени всполохнули кончики волнистых русых волос и худые плечи. А губы с яркой красной помадой поверх выдали:

— Пошли ко мне!

Тонкие руки подхватили мои кисти, плотно стиснув их, и повели в знакомом мне направлении.

В комнате землячки, под излюбленную мелодию духовых инструментов на виниловой пластинке и бокалами красного вина, я рассказала всё: от взгляда зелёных глаз в просвете книг в библиотеке Вестлока вплоть до приятного времяпровождения за чашечкой ароматного чая под навесом кафе. Ничего не утаила и поведала всё как на духу.

Айрис воодушевилась не меньше, чем мудрая староста. Поток вопросов всё не утихал, и даже разливался ещё пуще, а бурная жестикуляция сопровождалась вспышками палящих искр, что прожигали всё, до чего успевали долететь. На её вопросы я отвечала в крайней степени спокойно, сдержанно, чтобы чего лишнего не взболтнуть...

Но вплоть до момента, пока не застала врасплох фраза:

— Слушай! А ты с ним уже «шалила»? Или пока надумываешь? – хитрющие голубые глаза как-то по странному на меня покосились.

О чём шла речь – я поняла сразу.

Стыдливый румянец в мгновение ока опалил и без того красные от алкоголя щеки, а яркая вспышка пламени на волосах озарила всю комнату настолько, что ослепила глаза.

Я поспешила заверить этого суккуба, хотя сама не уверена, что смогла это сделать должным образом, судя по тому, как начала заикаться:

— Н-нет! О-об этом и речи быть не может! Ч-чтобы мы... М-мы... Тьфу на тебя! Одно только на уме!

Айрис всё не отступала:

— Ой. Только не надо невинной овечкой прикидываться. Сама, небось, подумывала об этом? – блаженно прикрыв глаза, голос медленно растягивал каждое слово, — Вы с ним... На кровати... Он жадно сдирает с тебя рубашку... А следом и бюстгальтер... Также неистово оставляет поцелуи вперемешку с укусами на...

Её речь я перебила на полуслове. Смущение за её несусветный бред заполнило мой разум настолько, что язык и речь, которая с него вылетала, я уже не была в силах контролировать:

— Прекрати чушь молоть! Он – человек. Я – ведьма. Мы из разных миров! Пойми ты наконец! Даже если у нас с Эдом что-то да срастется, то навряд ли!..

И тут я замолчала.

Глаза испуганно уткнулись в узор на простынях, а язык словно онемел. Всё тело в принципе онемело.

Что... Что я сейчас вообще сказала? «Даже если что-то да срастется?». Я... В своем уме? Как я вообще могла допустить мысль, чтобы я и Эдвард были... Вместе? Как пара.

Нет, нет, нет! Это бред. Чушь. Нелепица.

Мефисто, очнись! Он – человек. Враг нашего народа. Я должна держаться от него как можно дальше. Так почему!.. Как...

Как я могу думать о нём в таком ключе? Ведь, он... Собственно, а «что» он? Так, надо сопоставить факты и мысленно составить его портрет.

Эдвард внешне не дурён, и даже очень красив. Пускай крашенный в рыжий цвет, но так ему даже лучше идет. Высокий ростом. Стройный, не сказать, что истощенный. Занимается спортом, от чего и обладает соответствующей фигурой. Цвет глаз очень завораживающий: мятный оттенок с краёв радужки плавно переливается в насыщенный зелёный, ближе к зрачку. Притягательный я бы сказала. Сильные, крепкие руки. Так и внушают доверие своей надежностью. Широкие плечи, которые на постоянной основе покрыты несколькими слоями одежд.

Очень... Добрый, весёлый. С ним всегда есть о чём поговорить. Обожает литературу. К тому же мой читатель, критику которого приятно слушать, без укоризны и злобы. Чуткий, даже слишком. Понимающий, эмпатичный, готовый выручить в любой момент или даже чем-нибудь подсобить. Заботливый. О младшем брате печётся больше, чем о своём состоянии здоровья. Да что там... Обо мне печётся больше, чем о самом себе! Хотя я ему совершенно посторонний человек!

Он... Просто он... Такой хороший. Такой замечательный. Слов не хватит, чтобы изрядно похвалить. Он даже... Как-то по душе близок. Мысли, рассуждения, мировоззрение, взгляды на жизнь в общем плане – практически всё совпадает.

И мне... Почему-то от этой мысли страшно.

Страшно не из-за общих взглядов, а из-за того, что так можно даже и привыкнуть. Привыкнуть к его обществу. Привыкнуть к нему самому...

Боюсь, что если продолжу узнавать Эдварда ещё и ещё, то в конец не смогу без него. Не смогу прожить хоть день без его манеры речи, поведения, этой ухмылочки как у хитрого лиса...

Без его значимости в моей жизни... Мир может даже и потускнеть. Словно утратит былые краски, которые появились лишь тогда, когда познала для себя не столько красоты и жизнь города, сколько его компанию.

Даже когда только встретила Эдварда в библиотеке мой мир всецело перевернулся с ног на голову. Юноша буквально заставил меня на жалкие несколько часов позабыть о древней вражде между ведьмами и людьми. Заставил забыть о том, кем я являюсь по происхождению. И о том, кем по происхождению является он...

Я... Я н-не... Не могу так. Он ведь... Мы... Р-разные... Нет... Н-но...

Я не знаю о чём думать!

Рой мыслей перемешался в моей голове, превращаясь в кашу. Надежды и противоречия терзали грудную клетку как скрежет кошачьих когтей по стенке. Дышать стало трудно, сердце забилось чаще. Неистовый жар разливался по телу, тяжелел, словно свинец.

...Но при всём этом неустанно из глаз текли слёзы. Не понимаю, отчаянием они были вызваны или страхом, но само их наличие в столь неудобный сейчас момент удивляло. Причем не только меня одну. Айрис, заприметив мокрые дорожки на щеках, придвинулась ко мне ближе, утешающе поглаживая по спине и что-то нашептывая.

Её слов я не слышала. В ушах был сплошной гомон, вызванный стуком сердца.

В мыслях же вертелось только то, насколько никчемной я могу казаться.