Комментировать чужие дома, конечно, не есть хорошо, но обстановка помещения не могла остаться без внимания.

Стоило перешагнуть порог как первым делом (само собой) оказалась в небольшой прихожей. Собственно, ничего примечательного в ней не обнаружила, разве что довольно увесистую обувную тумбу, явно предназначенную для большой семьи. Но, судя по количеству обуви… Не похоже, что семья очень то большая.

Неподалеку от тумбы свисали с металлических крючков несколько курток побольше и поменьше, и тот самый черный зонт.

Отвлекло меня от детального осмотра прихожей негромкое шипение, что доносилось из следующей комнаты… Пройдя дальше, определила по расстановке мебели гостиную. И, пожалуй, расстановка уже этого помещения была создана со вкусом: темно-бежевые обои на фоне белого потолка смотрелись комфортабельно, а наличие небольших картин в деревянных рамах создавало некий свой колорит. Почти в каждом углу можно было увидеть вазы внушительных размеров с живыми растениями (выглядели причем хорошо, сразу видно, что период полива не пропускают). Единственное, что меня смутило, так это одно окно на всю комнату, но надежно закрытое жалюзи серого цвета, которые не давали хоть одному лучику света пройти сквозь них…

В центре помещения располагался журнальный столик с прозрачным стеклом, а по бокам от него стояли два кресла и длинный диван, изготовленные из одного материала.

Как раз на этом диване и сидел Эдвард…

Что старательно перебинтовывал сгоревшие руки тонким слоем марли, в то время как старые бинты встретили свою судьбу: оказались в мусорном ведре. Напротив юноши, на журнальном столике, лежала небольшая аптечка с лекарствами, которые я до этого дня не видела и не знала. Руки парня тряслись уже не так сильно, как в гардеробной, однако шипение никуда не делось, что только подтверждало стабильный рост болевых ощущений.

Закончив с перевязкой, Эдвард сложил медикаменты обратно в аптечку и уже вместе с ней направился к некой барной стойке неподалеку. Видимо, гостиная была смежной с кухней. Не спеша, я проследовала за ним…

Аптечку он куда-то убрал, а после открыл дверцу непонятного мне прямоугольного предмета белого цвета, отдающего изнутри холодом. Хм, необычно. Выудил оттуда бутылку вина, откупорил пробку и, не церемонясь, прямо с горла отпил приличных три глотка. И… На ослабших ногах скатился вниз по стенке барной стойки, присел на пол и резким движением рук накрыл рыжую макушку, несколько взъерошив волосы.

Почти крадясь, подошла к юноше поближе и присела на колени, вновь углубившись в мысли…

Мне до сих пор не было понятно… Что с ним случилось? У меня, разумеется, была догадка, но она в корне неверная.

Сначала я предположила, что он вампир лишь по двум фактам. Во-первых, он согрел на солнце, а во-вторых, его в шутку так назвал один член команды. Но это предположение было ошибочным. На члена вампирского общества он не походил, от подобной нежити всегда ощущаются холод, отсутствие признаков жизни и, самое главное, исходящая от них нестерпимая жажда крови.

Также не скажу, что Эдвард был и дампиром, полукровкой, рожденной от союза человека и вампира. Таких товарищей, как правило, солнечные лучи не берут, а жажда крови понижена. Тем более их по всему миру насчитывается не больше десятка. Все вампиры, как правило, «голубых кровей», консервативны до мозга костей и стараются с людьми особо не пересекаться. Ну, а некоторые (самые отбитые) из них могут да оставить потомство в лице тех же самых дампиров. Явление редкое, но тоже существует.

К тому же… Если бы Эдвард в самом деле был из числа «нечистых», то я, ведьма, почувствовала ещё с первого дня встречи. Так что эта догадка отпадает.

Но… Если он не вампир, и тем более не дампир, то… Что тогда довело его до такого состояния? Насколько я знаю из представлений о людской расе, сгорать они под солнечными лучами точно не могут. Просто так, хотя бы, точно нет.

Чёрт возьми, что с тобой такое?!

И тут случилось неожиданное.

Широкие плечи под клетчатой рубашкой тёмно-зелёного цвета начали подрагивать, а голос отдавал тихими всхлипами. Чтобы убедиться наверняка, подползла на коленях ещё ближе, наклонила голову, всматриваясь в лицо юноши…

Ох, вот чёрт! Он… В самом деле плакал. Горько. С досадой. Ему настолько больно? Или, может… Обидно?

Не знаю из каких глубин всплыло это чувство, но… Так сильно сейчас захотелось обнять его. Пожалеть. Сказать, что всё будет хорошо. Что ранам свойственно затягиваться, а боли отступать. Сейчас стало его жалко больше, чем на улице…

Всхлипы резко прервались тогда, когда входная дверь с силой захлопнулась, а детский голосок прокричал на весь дом:

— Я дома!

Быстро утерев слёзы и поднявшись на ноги, Эдвард в один миг умчал в сторону прихожей. Вот шустрый! Я даже не поспевала за ним проследовать! Из узкого коридорчика доносились голоса:

— О, привет, малой. Как в школе дела?

— У меня хорошо. Сегодня мы на уроке рисовали!.. Брат! Что с тобой? Снова обжегся?

Перед глазами предстал мальчик лет семи, внешностью чем-то похожий на Эдварда, но (прости господи) не рыжий. Так это и есть тот самый младший брат, о котором говорил утром? Переместившись на диван в гостиной, разговор двух братьев стал набирать обороты:

— Эм… Ну, как видишь. Хах. Кто знал, что пасмурная погода подведёт? — насколько бы оптимистичным не казался голос Эдварда, маленького мальчика это никак не убеждало.

— Братик… — из маленьких голубых глазок тонкими струйками начали стекать слёзы.

— Ну, ну. Чего ты? Я же живой, чего уж крокодильи слёзы лить?

— Но… Но…

— Тшш. Всё хорошо. Я никуда не пропаду. Не плачь… Не плачь. — крепкие руки медленно потянули к себе дрожащее тельце ребенка. Перебинтованная рука то и дело поглаживала темно-русую макушку. От подобной картины хотелось либо проливать слёзы, либо умиляться. Одно из двух.

Более или менее успокоившись в объятиях старшего брата, мальчик шмыгнул носом прежде, чем сказать:

— Брат… А когда эта болячка пройдёт?

Что? «Болячка»?

— ...Никогда. — громкий шепот юноши будто разнесся по всему дому. Настолько отчетливым был, — Хорошо, что тебе хоть она не досталась.

— И тебе не надо! — розовые детские губки от обиды слегка надулись. Хм, вот ещё одна странность. Почему-то цвет кожи у мальчика был более здоровым, чем у Эдварда. Или у юноши такой эффект за счёт той самой «болячки»? Да и вообще, о чём он говорил?

— Хах. Ладно тебе. Всё равно это непоправимо. Ну, так, что ты там про рисунок говорил? — надо же, опять ловко спрыгнул с темы. Оказывается, этот манёвр он не только со мной проворачивал.

— А! Нам учительница необычную тему дала! — мальчик оживился в буквальном смысле этого слова. Маленькие ручонки полезли в темный рюкзак и выудили большой лист бумаги, — Мисс Морган начала урок с рассказа о каком-то её «принце из Турции», замечталась и предложила нам порисовать на тему «любви»!

Пхх… Пхахаха! «Принц из Турции»! Вот умора!

— Ха-ха. А Мисс Морган опять о старой песне… Бр! Ладно, что ты там нарисовал?

— Вот. — мальчик протянул лист бумаги брату. Склонившись, увидела там разноцветное изображение маленького мальчика, вокруг которого «летали» то ли кексы, то ли пирожные, — Учительница сказала, чтобы мы нарисовали!.. Эм… А! «Что для нас любовь».

— Хахаха. И ты нарисовал шоколадные кексы?

— Да! Я их очень люблю! Они любят меня! И эта любовь взаимна.

Пхаха! Я сейчас лопну от смеха!

— Знаю, знаю. Сладкоежка… Везёт. Хоть у кого-то взаимно… — последние слова Эдвард произнес со скрытой грустью. Интуиция ведьмы подсказывает, что дальше будет худо…

— Брат.

— Что такое?

— А что для тебя «любовь»? Как она выглядит?

Чёрт. Не прогадала. Чувствую, что лопну уже не от смеха, а со стыда.

Парень усмехнулся прежде, чем ответить:

— Хах, — улыбка стала лишь шире… И теплее, — Она… Среднего роста… Темными волосами… Яркими глазами… Красивой улыбкой и заразительным смехом… С утонченной фигурой… Стройными ножками… Да и просто… Самая очаровательная из всех, что я когда-либо видел.

Чёёрт… Заткнись, пожалуйста. Не вгоняй в краску! Только-только забыла о твоих же словах в аудитории.

— Брат, о ком ты говоришь?

— Ну, это… О девушке, которая мне понравилась.

— Да? Она очень красивая? — голубые глазки засияли с новой силой.

— Очень.

— Очень-очень?

— Хватит тебе. Хаха. Просто… Суперкрасивая! — в одно движение руки отобразили огромный всплеск.

Хватииит!

— Хахаха! Брат, брат! А она знает о болячке?

Опа! Вот тут уже интересно.

— …Нет. — сейчас голос казался уже не отчаянным. Он просто сочился досадой, — Я… Боюсь ей сказать. — перебинтованная рука медленно потянулась к затылку, — Ты же помнишь, что бывает, когда я говорю людям об этом? И я… Не хочу, чтобы она, подобно им, сбегала от меня, разорвав все связи. Её я точно потерять не хочу… Мне впервые в жизни по-настоящему понравилась девушка, и вот так оттолкнуть её от себя… Нет, не могу. Я очень боюсь.

Да что с тобой в конце концов? Просто скажи! Мне никакая правда не страшна!

— Брат… — ручонка потянулась к рыжей макушке, аккуратно начав поглаживать, — А как её зовут?

— …Мэри. — стало… Как-то обидно, что ли? — Но ты знаешь… Ко мне всегда приходит смутное чувство, что это имя ей не подходит. Просто… На языке не увязывается. Хах. Тебе честно признаюсь. Когда каждый раз хочу её позвать, то почему-то сперва задумываюсь, а уже потом зову. Странно, правда?

— Ум. Да, странновато.

— Я о том же. Хм… Почему только сейчас об этом вспомнил? — казалось, он хорошо так призадумался.

— Ты о чём?

— Хах. Да мы когда в день знакомства только-только хотели разойтись, как назло, пришли её подруги и позвали Мэри прозвищем «Мефистофель». И я по сей день маюсь в догадках… Почему именно «Мефистофель»? Может… — о, нет. Только не это! — Мэри просто обожает «Фауста» Гёте? Там же есть персонаж Мефистофель. Может, поэтому её так подруги позвали?

Фух! Пронесло.

— Ну… Не знаю, наверное. А ты почитаешь потом?

— Хах. Это произведение очень тяжелое для восприятия, Тедди. Мне самому пришлось раз десять перечитать, чтобы суть уловить. — парень посмотрел на настенные часы, — Оу, уже так поздно? — и опустил голову, посмотрев на брата, — Что хочешь на ужин?

— Кексы!

— Нет, нет. Кексы позже. — не успел он договорить, как Тедди убежал вглубь дома.

Эдвард уже было встал с дивана и направился к барной стойке неподалеку. Но вдруг резко остановился и…

Посмотрел. На меня. В упор.

Редкие ресницы несколько раз быстро опустились и поднялись, будто до конца не веря. Что-то мне это не нравится… От страха я даже забыла, как двигаться. Просто встала столбом и смотрела на него, не моргая.

Спустя, не знаю, десять или двадцать секунд парень устало произнес:

— Ну, всё. Звони в дурку. Пусть меня заберут.

— Что случилось? — послышался голосок из дальней комнаты.

— У меня уже крыша поехала… Вон, вижу перед собой расплывчатую Мэри.

Т-т-т-т… ТВОЮ МАТЬ! Совсем забыла про эффект порошка! А длится он не более семи часов! Как я так прозевала этот момент?!

Быстро смекнув, что к чему, сделала шаг назад и, подпрыгнув, скрылась за соседней стенкой, что выходила на кухню. Благо, эффект неосязаемости действовал не только на живых существ, но и на неодушевленные предметы, поэтому спокойно прошла сквозь стену.

Прошла… И со всех ног умчала в сторону Академии. Надеюсь, в дальнейшем проблем от моей неосмотрительности не будет.

Бегала закоулками, скрывалась в тени, брела по узким улочкам Вестлока, но всё-таки добралась до Академии.

От страха второе дыхание открылось само по себе. Ни о чём, кроме своей оплошности, я не думала. Не думала об озадаченных взглядах преподавателей и их возгласах о поддержании дисциплины («А ну не бегать по коридорам!»). Не думала о студентах, которых сбивала с ног. И не сразу подумала о том, в кого я с силой врезалась…

Опомнившись, подметила до боли знакомый профиль ведьмы…

— Ой! Белль! Прости, я случайно! — извиняясь, я помогла девушке подняться на ноги.

— Боже, Мэф! Не несись так. Вот балда… С ног свою же старосту сбила.

— Прости. — слегка склонив корпус, сложила в молитвенном жесте руки.

— Ох. Да прощу, конечно. Ничего с тобой не поделать. — Старостааа… Какой ты человек хороший. — Ну, так, чего неслась то? Куда опаздываешь?

Эм… И как мне ответить? Сказать правду или немного соврать?

Хотя… Белль можно доверить всё что угодно. Она та личность, что чужие секреты может унести собой в могилу. Тем более… Белль, ведьма, обладающая даром «язык животных», нешуточно так прославилась на всю Академию как превосходной успеваемостью, так и мудростью. В проявлении эмпатии ей поспособствовало общение с животными и мелкими мифическими существами, которых любила больше, чем всех остальных. Многие студенты даже не с нашего факультета обращались к ней за помощью, советом или поддержкой. Может… Спросить совета у неё?

— Понимаешь… Мы можем поговорить где-то в укромном месте? Это очень личное. И… Мне нужна помощь.

Поначалу в её взгляде проскальзывало сомнение, видимо, сама куда-то спешила. Но через считанное мгновение изящные черты лица смягчились, а тонкая кисть схватила мою руку и потащила за собой. Строгий голос тихо проговорил только:

— За мной.

— Ну, и? Что случилось?

В итоге мы забрели в помещение питомника. Ну… Согласна, в вечернее время, кроме Белль, никого больше нельзя было здесь встретить.

Присев на скамейку вместе с ней, я склонилась и полушепотом начала изрекать суть проблемы:

— В общих чертах, есть… Одна персона, с которой познакомилась в ночь Литы. И… Не спрашивай «как именно», но я узнала, что этот человек держит при себе один секрет. И не решается мне рассказать. Хотя, как уже поняла, я очень много значу для него. Просто… Скажи, как поступить, если правда для меня покажется ошеломляющей?

Когда речь моя закончилась, в течение нескольких минут наблюдала только томную тишину. Но… Рядом с собой наконец услышала голос старосты:

— Ну, никак не поступай.

— Что? — резко повернулась в сторону девушки, при этом недопонимания во взгляде я даже не пыталась скрыть.

— Что «что»? Ничего не предпринимай и всё. Если эта, как ты выразилась, «персона» кажется надежной и заслуживающей доверия, то ты и без лишних слов примешь правду такой, какая она есть. Думаешь, я тебя не знаю? Ты никогда не видела ничего плохого в окружающих. Даже в тех мерзавцах из прошлой группы ты старалась находить что-то хорошее, пускай они и поступили с тобой жестоко. Мэф. — Белль не сильно обхватила мои плечи, развернув к себе полностью, — Именно твоё видение «хорошего» и позволяет находить общение с другими. Вспомни, в наш коллектив ты совершенно спокойно влилась. Стала плыть с нами по одному течению. И если для этого человека ты особенная, и сам он тебе не безразличен, то нет нужды что-либо себе додумывать. Просто пойми его и прими правду, даже если она покажется тебе пугающей. Ты всё сможешь, просто не бойся.

Белль… Боже, ты действительно выручаешь.

— Спасибо. — то ли взгрустнув, то ли воодушевившись, резким движением поддалась вперед и заключила любимую старосту в объятия. Ответа долго ждать не пришлось, поскольку в ту же секунду ощутила на своей спине теплые руки девушки, — Ты самая лучшая.

— Да ладно тебе. Просто никогда не бойся выговаривать всё, что наболело. Если что, я всегда тебя поддержу… Ну, кроме прогулов.

— Хахаха. Хорошо.

По истечении нескольких минут мы всё же разделились по разные стороны: Белль осталась в питомнике, а я направилась в свою комнату.

И снова знакомый потолок.

Снова анализ о продуктивности сегодняшнего дня. Говоришь, «прими правду такой, какая она есть»? В этом есть своя истина, но всё же… От чего-то страх не хотел отступать.

Ещё немного подумав, приняла непоколебимое решение в конец разузнать, что с Эдвардом не так. А для этого нужно просто дать парню толчок…

Выудив из прежнего хранилища телефон, принялась печатать текст единственному номеру, что там был:

«Эдвард»

«Привет. Как ты?»

Не прошло и пяти минут, как пришел ответ.

«Привет»

«У меня всё в норме»

«Ну»

«Отчасти😅»

«Что-то случилось?»

«Да так»

«Казус один произошел на тренировке, а так пустяк»

Недоговариваешь, парень. Ну-с, попробую сказать прямо.

«Ты завтра свободен?»

«Ну, да. Завтра выходной как-никак😅»

«Точно. Прости»

«Просто»

«Хотела завтра встретиться»

«И кое в чём признаться…»

«Это про то, о чём говорили сегодня утром?»

«Да»

«Просто я так подумала»

«Хотелось бы с тобой быть честнее»

Ответ поступил не сразу. Только лишь через минуты три.

«Знаешь»

«Я тоже хотел бы кое в чём признаться»

«Но боюсь, что это тебя… Разочарует»

«Знаешь, какой бы горькой не была твоя правда»

«Я надеюсь, что на мою ты не обидишься»

«Хах. Ну, конечно не обижусь😁»

«Мне, наоборот, приятно, что ты хочешь со мной чем-то поделиться»

«А значит я не такой уж плохой человек в твоих глазах))))»

Ох, Эдвард. Ты не плохой. Отнюдь не плохой…

«Ты никогда не был плохим человеком для меня»

«Мне просто»

«Очень тяжело доверять людям»

«И надеюсь, что ты меня поймешь»

«Мэри»

«Я, итак, тебя понимаю🥹»

«Не так, конечно, хорошо. Но это пока»

«Очень бы хотелось, чтобы ты открылась мне больше»

«Мне хочется узнать тебя получше)))»

Хи-хи.

«🤭»

«Спасибо)»

«Раз на этом порешали, то во сколько и где встретимся?»

«Хм»

«Можно у кафешки, где были утром. В 2 часа, например»

«Как раз чем-нибудь угощу😈»

«Перестань»

«Мне не комфортно, когда ты за меня вечно платишь!»

«Я, знаешь ли, себя уважаю»

«🤣»

«Пойми, сколько бы ты меня не переубеждала, всё равно буду делать по-своему ;)»

«Вот чертёнок…»

«Да, я такой😎»

«Хахахаха»

«Ну, ладно. Уже поздно»

Вот думаю, прислать мотивирующее сообщение или обойтись без него? Чем больше об этом думаю, тем сильнее щеки обдавало жаром. Ну… Лучше рискну.

«Спокойной ночи»

«😚»

Аааааа! Блин! «Эмодзи» стрёмный! Как я ему завтра в глаза смотреть буду?!

А? Ответ пришел?

«😘спокойной ночи»

Ааааааааааа! Кошмар! Точно завтра сгорю со стыда!

Ну, вот… Что я за дурёха такая?