Я старалась убедить его в том, что ничего не помню, Ренель не стал настаивать, хотя недовольство его скрыть не удалось.

Неужели он действительно проснулся из-за моего плача?

— Если я вам мешала, нужно было разбудить меня.

— Не шумно.

С какой-то капризной ноткой в голосе Ренель поднялся на ноги. Небрежно засунув платок за грудь, он продолжил говорить странным тоном:

— Ты плакала так тихо, что мне просто стало любопытно.

— Что? Я испугалась, думая, что вы проснулись из-за меня.

Когда я надула губы, он пристально на меня посмотрел. А затем, словно ничего и не было, отвернулся и бросил:

— Собирайся. Пойдем поедим, прогуляемся по городу. Говорят, тут, только хорошо натяни капюшон, чтобы стража не узнает.

— ...Вы уверены? Я полагаюсь на ваши слова, босс.

— Если бы я хотел, чтобы тебя схватили, я бы давно сдал тебя за награду.

Он мастер говорить такими намеками, что просто выводит из себя. Я посмотрела на Ренеля и неловко сползла с кровати. Потянувшись, я выглянула в окно, и мой взгляд снова привлекли оживленные улицы.

Что ж, любопытство берет верх. Хм.

— Остальные еще спят?

— Суллиан и Виндрия пошли подкупать чиновников в Управлении Врат Искривления. Гилберт отправился к Вейдру, узнать насчет противоядия. Все трое должны вернуться к вечеру.

— А...

Противоядие. Вспомнив об этом, я задумалась, кто же все-таки выпустил этот яд посреди кошмарного фестиваля?

Эта мысль мучила меня прошлой ночью, но, проснувшись, я удивилась, насколько равнодушна стала к ней.

Наверное, дело в том, что Ренель взял решение этой проблемы на себя.

Неудивительно, что я утратила интерес. Кажется, я действительно доверяю Ренелю.

— Кажется, я так и не поблагодарила тебя вчера вечером. Спасибо, босс.

— Я сделал это, потому что волновался, так что благодарности не требуются.

— И еще спасибо за то, что вытер мне слезы.

Ренель на мгновение замер и повернулся ко мне. Я сделала вид, что ничего не заметила, и быстро принялась застилать постель.

Возможно, не стоило говорить, что благодарность были важнее решения проблемы с противоядием. А, может, дело было совсем не в благодарности...

***

Стоило догадаться еще тогда, когда на улицах средь бела дня раздавали отравленные сладости. Казалось, город тонул в омуте опасного благодушия.

Нахмурившись, я оглядела толпу, заполонившую улицу, по которой мы шли.

— Невероятно, до чего же беспечны эти люди!

Мои слова тут же потонули в гуле толпы. Казалось, даже если я во все горло прокричу: "Я – Жизель Ройсбин!", никто и ухом не поведет.

— Ты расстроена из-за того, что тебя не узнают?

Ренель смотрел на меня с сочувствием, словно на пациента с тяжелой формой звездной болезни.

Конечно, я не знаменитость, но, будучи печально известной преступницей и злодейкой, разве это нормально? Хотите верьте, хотите нет, в Барнхелле были люди, которые просили мой автограф!

— Странно было бы обижаться. На самом деле, я не ожидала, что смогу так спокойно здесь разгуливать. Думала, в меня камнями начнут кидаться, как только я сделаю десять шагов!

Как назло, несмотря на мою настороженность, меня ни разу не остановили для банальной проверки документов. Все приветливо улыбались, принимая за заезжую туристку или простую покупательницу.

Я переживала, что, закутавшись слишком плотно в плащ, я привлеку ненужное внимание, но некоторые торговцы, увидев скрытое лицо, приняли меня за барыню.

Ну да. Благородная девица, смешивающаяся с толпой простолюдинов на ярмарке, скрывая свое истинное происхождение, – это, как утверждают, незыблемая основа любой хорошей истории

— Это еще могло бы быть в столице, где Жизель Ройсбин обычно прохлаждается. Но это захолустный регион, далеко от столичной суеты.

— И все равно... разве нормально, что даже стражники меня не узнают?

Меня передернуло при одном воспоминании о столкновении со стражником несколькими минутами ранее.

Это произошло, пока я глазела на игровые стенды, расставленные в центре парка. Мне повстречалось множество простых мини-игр на любой вкус и кошелек, и мой взгляд зацепился за стенд с дартсом.

Я остановилась не потому, что хотела поиграть. Мой взгляд привлекло столпотворение перед ярким стендом, где люди, похоже, не на шутку повздорили.

Драка оказалась серьезнее, чем я предполагала, поэтому на место прибыли стражники. Я так испугалась, что попыталась затеряться в толпе, но, убегая, поймала взгляд одного из них.

И он смотрел прямо на меня.

"У меня чуть сердце в пятки не ушло".

Он начал придираться ко мне за то, что я проигнорировала его попытки подозвать меня, объясняя это тем, что ему нужны показания зрителя. И все равно направился ко мне, чтобы поговорить.

"Если он пришел остановить драку, то пусть этим и занимается!"

Вместо того чтобы работать, он принялся флиртовать со мной, подмигивая!

Если бы Ренель не обнял меня за плечи, искусно разыграв роль влюбленной пары, я вполне могла бы выдать стражнику адрес. Я машинально потерла руки, пытаясь избавиться от неприятного озноба. Эта сальная похвала все еще преследовала меня.

— Одного взгляда достаточно, чтобы понять, какая ты красавица — хоть это и правда, но точно не то, что стоит говорить преступнице!

— Я же говорил. Они, похоже, не потрудились даже изучить плакаты с розыском.

— Это непростительное пренебрежение служебными обязанностями.

Теперь становится понятно, как колдуны так легко проникали в город в оригинале! Ренель, беззвучно смеясь над моим возмущением, прошептал:

— Если тебе вдруг захочется славы, превосходящей нынешнюю, просто скажи. Пару разрушительных заклинаний на центральной площади – и тебя точно узнают.

— Хватит надо мной подшучивать. Больше не поверю в подобные глупости, ясно?

— Но я же самый настоящий злодей.

— Да-да, но я знаю, что вы на такое не пойдете, если я скажу, что боюсь этого.

После моего прямого заявления Ренель разразился каким-то фальшивым, рассеянным смехом.

— Ты быстро учишься.

Смутное чувство, похожее на похвалу, вселило в меня толику уверенности. Расслабившись, я устремила взгляд в необъятное небо. Между стенами домов, украшенных цветущими растениями, изящно тянулись праздничные гирлянды.

И хотя я воздерживалась от соблазнов уличной торговли, атмосфера веселья и непринужденности поддерживалась простыми играми и балаганными представлениями.

Приглушённый шум волн вместе со звонкими криками морских птиц, хоть и скрытых от глаз, лишь усиливали это ощущение, даря подлинное предчувствие отдыха.

Впрочем, до своей трагической кончины я никогда не посещала подобных увеселений, и мне сложно судить, насколько типичны подобные фестивали.

— Босс, а мое лицо сильно изменилось? До неузнаваемости?

Когда я спросила это, глядя в небо, рядом отозвался Ренель:

— Если бы это было так, тебе бы не пришлось его скрывать.

— Дело и правда в моей душе?

Не сводя глаз с неба, я опустила взгляд на свои руки. Изящные и ухоженные руки Жизель Ройсбин. Неужели это тело действительно претерпит столь радикальные перемены?

— Раз уж я становлюсь ниже и худее, это не означает, что я буду уменьшаться бесконечно, верно?

— Ну, честно говоря, я понятия не имею, как или насколько ты изменишься.

— А что если я превращусь в монстра?

Если поразмыслить, разве не странно, что мое вселение в чужое тело прошло без единой заминки? Возможно ли, что это пройдет без каких-либо печальных последствий?

— Не в монстра, скорее, во что-то из ряда вон выходящее. Именно поэтому мы и намерены отправиться на виллу, разве нет?

— И то правда.

Механически поглаживая пальцы, я протянула руку. Раз уж я балансирую на грани, позволяющей вкушать яд без смертельных последствий, разве я уже не монстр в некотором роде? Пожалуй, стоит принять эту данность и честно прожить эту новую жизнь в качестве чудовища.

— Ах, вот и кондитерская!

Всецело поглощенная мрачными размышлениями, я не заметила, как мы прибыли к месту назначения. Указав на розовую вывеску, возвышающуюся над остальными зданиями, я повернулась к Ренелю с оживленным лицом. Ренель, переводя взгляд с кондитерской на меня, недоверчиво прищурился и поинтересовался:

— Ты же говорила, что не доверяешь еде в этом городе.

— Но это же известная кондитерская этого города!

— …И когда ты это узнала?

— Я слышала, как люди говорили об этом.

В столь оживленном месте нетрудно узнать все о городе, даже не посещая туристический центр. Об этой кондитерской я узнала, подслушав беседу проходящих мимо горожан.

Пусть бесплатные угощения на улицах и отравлены, уважающая себя кондитерская не опустится до подобного безумия!

С радостным предвкушением я направилась к желанной кондитерской.

***

— Это предательство высшей пробы.

Неужели городу Барнхеллу, чьё имя стало синонимом преступности, суждено уступить свою сомнительную пальму первенства Рунетти?

— Даже в Барнхелле не оскверняют еду.

Воистину, кто бы ни стоял за этим, он превзошел все мыслимые границы низости. Все остальное не имеет значения, но священнодействовать над едой, трогать детей и животных – попросту недопустимо! Как можно быть более отвратительным, чем закоренелый злодей!

— Это определенно странно.

Ренель, с пристальным вниманием разглядывая широко распахнутый пакет с выпечкой, кивнул в знак согласия.

К тому моменту мы уже возвратились в свою гостиницу. Первоначально в наши планы входило насладиться неспешным обедом где-нибудь в живописном местечке и затем неторопливо осмотреть окрестности, однако, отведав одного-единственного пирожного, купленного в кондитерской, у нас не осталось иного выбора, кроме как тотчас же вернуться обратно.

И не зря: лакомство оказалось отравлено Юбирелем, тем же самым ядом, что и конфеты, подсунутые Суллиану.

— Как уважаемое заведение может торговать пирожными, напичканными Юбирелем…?

И это не просто лавка, а известная кондитерская с богатой историей?

— Похоже, что отравленные конфеты были не единичным случаем.

Я думала, что это просто кто-то хулиганит ко времени фестиваля, но, как сказал Ренель, возможно, в этом городе давно назревает заговор.

— Неужели здесь и впрямь собираются колдуны?

В порядке предосторожности я задала этот вопрос, на который Ренель ответил серьезным взглядом.

— Ты думаешь, что-то подобное могло произойти без моего ведома?

— Могут существовать небольшие собрания, о которых вы не знаете, босс.

— Это невозможно.

Ренель непреклонно покачал головой.

— Без моей защиты они бы давно умерли. Собрание без защитного барьера – немыслимо.

И вправду, раньше все находились в безопасности благодаря Ренелю, который создавал защитный барьер, надежно укрывающий всю крепость.

Итак, может ли случиться так, что этот инцидент совершенно не связан ни со мной, ни с Ренелем?

— Босс, как бы я ни старалась выбросить это из головы, этот инцидент меня сильно тревожит.

— Я же сказал, что сделаю и распространю противоядие.

— Дело не в этом.

Прикусив губу и немного помолчав, я взглянула на Ренеля:

— Мне кажется, что целью этого инцидента является вы, босс. Именно это меня и беспокоит.

Хотя события в оригинальной истории разворачиваются несколько иначе, они все же не полностью отклоняются от намеченной канвы. А в оригинале именно в Рунетти происходит нечто ужасное. Так что, даже если это не собрание темных магов, вполне вероятно, что произойдет какое-то значительное и трагичное событие, не так ли?

А направленная против Ренеля, главного антагониста оригинальной истории, может являться частью масштабного и тщательно продуманного заговора.