В ушах все еще отдавались голоса сестер-парикмахеров, расположившихся на втором этаже здания рядом с моей работой.

— Ах, вам необходимо подкрасить корни! Если вы оформите VIP-членство в нашем салоне, подкрашивание корней будет для вас бесплатным. К тому же, мы дарим вам лимитированный экземпляр аргонового масла Miss Paris – идеальное решение для ваших тонких и ослабленных волос!

Очарованная их речами, я отдала этому салону триста тысяч вон.

Изначально я планировала потратить не более пяти тысяч, но она настолько убедительно объяснила, что за эту сумму невозможно сделать даже химическую завивку, что мне пришлось заплатить больше… Однако, воспользоваться обещанной бесплатной услугой в день оплаты оказалось невозможным.

И теперь же, думая об этом и сознавая, что умерла, я с горечью осознаю, что так и не воспользовалась этими деньгами… Мои драгоценные триста тысяч…

— Что ты делаешь?

— Сожалею об утерянных триста тысячах

— …Тебе так сильно не нравятся черные волосы?

— Дело не в них. Просто не хочу быть похожа на испорченный банан.

— Испорченный банан?

Проигнорировав его недоумение, я в зеркало уставилась. Никогда раньше так голову не рассматривала, но корни, блин, реально отрасли, темные такие. Черные корни на моих платиновых волосах– это катастрофа!

— Может, это какая-то болезнь?

Вдруг я слишком расслабилась из-за своего иммунитета к ядам? Может, это побочка от тех ядов, которые я регулярно принимаю?

— Ты выглядишь слишком здоровой для больной. Ты даже съела сегодня утром две тарелки каши.

— Просто голем номер семнадцать превосходно готовит. Невозможно устоять. Это вы просто мало едите

Даже перед блюдами, приготовленными големом номер семнадцать с таким усердием, Ренель едва касается их. Он предпочитает кофе или чай полноценному приему пищи. Вот почему я ем с таким аппетитом. Кто-то же должен оценить его труды?

— Я тоже нормальный человек.

— Но все же! Необходимо завтракать, чтобы не иметь проблем со здоровьем! Если ты и дальше будешь заменять завтрак кофе, ты испортишь себе желудок!

Я неловко покашляла, осознав, что погорячилась.

— В любом случае, сейчас не время для споров. Значит, эти волосы… Если это не симптом болезни, то, возможно, это как-то связано с меткой, которую оставил Дилан?

Вспомнив об этом, я сняла шарф, который носила, и осмотрела шею.

— Э? Синяк исчезает?

— Он воспользовался магией отслеживания, поэтому метка ослабла. Теперь она скоро сойдет.

В целом, это были хорошие новости. Однако скорость исчезновения некогда неизгладимого пятна была настолько удивительной, что я машинально потерла шею, когда Ренель вдруг сказал:

— Волосы, возможно, меняются, потому что происходит слияние тела с твоей душой.

— Простите?

— Думаю, что влияние твоей души на это тело сильнее, чем тебе кажется.

Влияние моей души? Я посмотрела на Ренеля широко раскрытыми глазами, а затем снова в зеркало.

Тело Жизель сливается с моей душой?

— Если сравнить тебя с изображением на плакате о розыске, внешность слегка изменилась.

В зеркале отражалась я, но с каким-то отчужденным выражением лица. Прекрасная женщина с платиновыми волосами и необычными глазами. Первое впечатление, которое я получила, увидев себя в зеркале, в основном сохранилось. Но теперь казалось… чуть более привычным, что ли.

Лицо в зеркале почему-то казалось странно знакомым.

— Невероятно.

В зеркале, закрывая ладонями щеки, я чувствовала, как дрожат мои губы. Из них вырвался вздох, полный отчаяния.

— Почему у меня отнимают красоту?

— …Кто отнимает?…

— Если уж меня призвали в столь разрушенную жизнь, то хотя бы оставили бы в покое мою внешность!

Пока я сердито кричала, Ренель с недоумением спросил:

— Разве ты не должна быть рада, что возвращаешься к своей первоначальной внешности?

— Но я хотела пожить красоткой!

Мало того, что мне грозит расплата за преступления, которых я не совершала, теперь меня лишают единственного, что у меня было – красоты. Это совершенно несправедливо!

Сжимая кулаки и глотая слезы обиды, я увидела, заговорил спокойным голосом:

— Ну если внешность изменится, тебе свободнее будет. С черными волосами тебя будет сложнее найти.

— …Наверное, это хорошо.

Я надулась и давай эту диадему вертеть. И тут меня осенило, что эти черные волосы меня капитально бесят. Неужели я реально в брюнетку превращаюсь? К тому, какой была перед тем, как окочурилась?

Не хочу… не хочу я к тому, какой была тогда.

— А теперь давай по-честному. Кем ты была? Какими способностями обладала?

— Я же уже говорила вам об этом. Я была самой обычной.

— Обычная, говоришь, но от ядов не умираешь?

— Ну, в этом плане да, не совсем обычная.

Я неловко улыбнулась и отставила зеркало. Ренель некоторое время смотрел на меня, потом подошел к окну, выходящему в волшебный сад.

— И магией ты совсем не владела?

— Там, где я жила, вообще магии не было.

— Не знаю, в курсе ты или нет, но связь с магической силой у тебя очень сильная.

— Да знаю, Суллиан об этом тоже говорил. Но мне магом все равно не стать, верно?

— Именно потому, что в этом теле нет сосуда для магии. Даже если твоя душа полностью приживется, ты не сможешь создать то, чего в нем изначально не было.

Получается, если бы я вселилась в другое тело, не в тело Жизель Ройсбин, я могла бы стать магом?

С легкой грустью я подошла к Ренелю. За окном расстилался прекрасный волшебный сад.

— Наверное, не просто так вы заговорили о магической силе, да?

— Именно. Я никогда не видел, чтобы у кого-то не просто была связь с магией, а чтобы она еще и могла регенерировать. И чтобы при этом человек не был магом – это вообще удивительно.

Что он имеет в виду под "регенерация магической силы"?

Я непонимающе посмотрела на Ренеля, но он не стал объяснять и перевел разговор на другое…

— Кажется, нам надо наведаться туда, где проводился ритуал призыва.

Ренель сидел на подоконнике, прислонившись к раме, повернул голову и посмотрел на меня:

— Вот поэтому мне необходимо узнать, кого они собирались призвать, раз появилась ты.

***

Подвал укрытой виллы, принадлежащей семье Ройсбин, – вот где Жизель совершила свой ритуал. Но, учитывая количество фамильных поместий, нам пришлось выяснить, какое именно стало местом призыва. Сегодня, по приказу Ренеля, вместе с Вейдром, нашедшим виллу, мы отправились в путь.

Небольшой магазин, в котором мы остановились, располагался прямо напротив руин какого-то здания. Печальное зрелище – груды обломков, будто надгробные камни.

— Странно, что все эти завалы до сих пор не убрали…

О разрушении я, конечно, слышала, но видеть это вживую… другое дело.

Слышала краем уха о Виндрии и Суллиане, которые устроили целую экспедицию, пытаясь выкопать свои вещи из-под этих завалов. Говорят, Гилберт, предложивший им сдаться и не тратить время, едва не лишился головы.

Наверное, стоило бы и мне, как сотруднику хозяйственного магазина, заняться закупкой новых товаров… эта мысль промелькнула мимолетно.

"Проклятые куклы, похороненные под горами обломков, похоже, в отместку все вместе прокляли Дилана".

Поэтому я решила не появляться на месте происшествия, чтобы усилить проклятие кукол.

— Не могут же они вечно держать эту помойку.

Вейдро, услышав меня, взглянул на руины.

— Время траура.

— Ах да...Траур…

— Госпожа Жизель, как арендатору, не помешало бы позже возложить хризантему в знак соболезнования.

Траур по зданию? Это что-то новенькое. Но раз такова воля, я должна ее исполнить.

— Прекратите нести чушь. Где, черт возьми, это место? – поторопил его Ренель.

— Это вилла в Кунделе.

Это название казалось мне знакомым. Кажется, этот город всплывал в оригинальной истории, верно?

Я решила запомнить это место и размышляла о "Кунделе", когда Ренель кивнул, словно что-то понял.

— А, так это там! Ну, если это там, то вилла всего одна.

— Но неужели вилла все еще цела?

После всего, что там случилось, разве ее не должны были уничтожить как проклятое место?

Ренель безразлично ответил:

— Они не стали ее трогать. Многие хотели ее заполучить.

— Да неужели? Здание, где практиковали запрещенную магию?

— Запрещенная магия или нет, но это здание построено очень известным архитектором, которого все считают гением.

Что творила Жизель Ройсбин в здании, созданном гением, сравнимым с Микеланджело или Гауди?

Я не знала, что меня больше удивляло: что работа такого архитектора использовалась как вилла, или что в здании с такой ценностью практиковали запрещенные ритуалы.

— Но, госпожа Жизель, разве вы не знаете, где находится ваша собственная вилла?

— ……Как вы знаете, я сошла с ума и потеряла память.

— Ах, значит, сумасшествие сопровождается потерей памяти?

Я просто засмеялась. Что еще я могла сделать?

К счастью, по всей видимости, только сторонники "Жизель" и Ренель помнили о той запрещенной магии, которую творила Жизель.

Но в результате я стала госпожой Ройсбин, которая даже не знает местонахождения собственной, но я так привыкла к тому, что меня называют "сумасшедшей", что это больше не беспокоит меня.

Вздох. И вот до чего я докатилась – привыкла к такому обидному клейму.

Эти мысли вызвали внезапную волну отвращения к себе. Я тяжело вздохнула и оперлась лбом о руку, как вдруг Ренель спросил:

— Тебе не страшно?

— Мне? Почему?

— За пределами Барнхелла не так безопасно.

— Но ты же обещал взять меня с собой, — напомнила я. — Первоначально я хотела мирно ждать в особняке, есть пирожные от голема номер семнадцать и играть.

— Ты оказалась втянута в это дело, так что тебе придется пойти со мной. Да и потом, тебе наверняка страшно, не так ли?

— Все в порядке. Да, плакаты розыска с моим изображением могут быть развешаны на каждом столбе, но я спрячу лицо и если что убегу. Лишь бы не сожгли на костре, не повесили и не казнили, как преступницу, верно?

— О, это впечатляет. — Вейдро захлопал в ладоши.

Его первое впечатление обо мне определенно было о надменной владелице поместья, но теперь он, казалось, совсем ничего не понимал.

С обреченно-печальной улыбкой я сдержала готовый сорваться с губ ответ.

…Это не храбрость, господин Вейдро. Это простое бегство.