Герцогиня Валлоа ведь поможет? Герцогиня Валлоа — самый добрый человек из всех, кого она знает. Как тогда, когда она спасла от гончих… возможно, она и сейчас поможет. Но Жанетт тут же покачала головой.

— Не будь глупой.

Герцогиня Валлоа ничего не знает о Лоресе, да и вдовствующая императрица неоднократно строго-настрого запрещала рассказывать о Питере. Она говорила, что если кто-то узнает о его существовании, сразу поползут грязные слухи о том, что принцесса слишком близка со своим рыцарем. А тогда уже не удастся завоевать расположение императора, и её миссия будет обречена на провал. Поэтому Жанетт намеренно солгала герцогине, сказав, что Питер мёртв.

— Не смей совершать глупости, — вытирая слёзы, катившиеся по щекам, она пробормотала эти слова.

После долгих раздумий Жанетт направилась в комнату Момеда.

— Помогите мне, — выпалила она, едва переступив порог.

Холодный взгляд её брата заставил её взмокнуть от страха. Даже в хорошем настроении Момед редко соглашался выполнить её просьбы, а с того дня, как он упал в озеро, его настроение заметно испортилось.

— Питер... — голос её дрожал, слова застревали в горле. — Пожалуйста, расскажите мне что-нибудь о Питере.

Но ответа не последовало. Тогда Жанетт схватила его за руку, однако он тотчас отдёрнул её, словно прикоснулся к чему-то грязному. Тем не менее Жанетт не собиралась сдаваться.

— Вы же знаете, брат. Вы знаете, что происходит в Лоресе…

Момед поднял бровь.

— А если я скажу? Что ты мне за это дашь?

— Всё, что угодно. Всё, что захотите.

Она выпалила это на одном дыхании, и на лице Момеда появилась пугающая, довольная улыбка.

— Тогда, на балу ты сделаешь то, что я скажу, и я расскажу тебе о Питере.

Её охватило предчувствие беды, глядя на опасный блеск в его глазах. Но другого выбора у неё не было.

— Что именно мне нужно сделать?

Момед отмахнулся.

— Ничего сложного. Просто подмешаешь кое-что в напиток герцогине.

— Герцогине Валлоа?

Жанетт сжала кулаки. Момед посмотрел на побелевшие от напряжения костяшки и усмехнулся.

— Что такое? Думаешь, не справишься?

Она закусила губу. Её тошнило от одной мысли об этом. Герцогиня Валлоа уже столько раз выручала её. В её памяти всё ещё ярко всплывал её образ: тот отчаянный взгляд, когда она прикрывала её от гончих. И теперь она должна предать её? Но Жанетт всё-таки медленно открыла рот:

— Нет. Я сделаю это.

Она не могла отказаться от Питера. Момед горько рассмеялся.

— Ничего страшного. Это всего лишь препарат, усиливающий действие алкоголя.

— ...

— Она просто опозорится, не более того.

Как и было обещано, я провела оставшееся время во дворце, спокойно запершись в своей комнате. Кроме получения отчётов о ситуации со свиданиями через Ноксуса и обработки нескольких документов, дни были на удивление безмятежными.

— Письмо от принца Восточного континента?

Несколько дней назад я получила письмо о том, что дочь маркиза Трэве наконец уехала на Восточный континент. Как и следовало ожидать, половина текста была заполнена благодарностями за то, что я так хорошо заботилась о леди.

— Ну что за чушь. Разве я хоть что-то сделала?

Единственное, что я делала, это использовать деньги Кардана для сбора и перевозки шёлка из Таракки. Я усмехнулась, потирая нос. Но, перелистнув страницу, я обнаружила нечто неожиданное.

«Рабы, о которых просила герцогиня, сбежали. Насколько мне известно, один из них — отпрыск графа Линоа, с которым у герцогини достаточно близкие отношения. Прошу прощения».

— Тск-ц. Я попросила об одолжении, а они сбежали… Позор на всю страну.

Я слегка потёрла ухо.

— Уф. Граф Линоа снова придёт в слезах.

«Мы попытались выследить его, но единственное, что удалось выяснить — он уже сел на корабль, направляющийся в пустоши Западного континента».

— Удивительно, как он умудрился сесть на корабль без денег.

«В последнее время количество аристократов Восточного континента, посещающих города в пустошах Западного континента, постепенно растёт. Мы предполагаем, что он сбежал, затерявшись среди них. Говорят, что города пустошей, находясь вне закона, предоставляют множество незаконных удовольствий».

— Похоже, слухи о городах в пустошах дошли и до Восточного континента.

Я скрестила руки на груди. Я не могла вмешаться, потому что это было за пределами территории империи, но отчёты об этих территориях время от времени поступали. Говорили, что в пустошах образовались города, куда стекались преступники. Эти города управлялись по своим законам, игнорируя государственные, и, как следствие, незаконные развлечения там процветали. Проблема была в том, что среди тех, кто попадался на удочку подобных развлечений, встречались и граждане империи. Как, например, старший сын графа Линоа.

«Не беспокойтесь, в этих городах не будут плохо обращаться с наследником графского рода, который может стать для них источником дохода».

— За Харви я не волнуюсь. Я больше переживаю за бедного графа Линоа, которому грозит разорение.

С этой мыслью я сложила письмо, решив, что, вернувшись в императорский дворец, мне нужно будет встретиться с графом Линоа. В этот момент кто-то постучал в дверь. Когда я открыла её, передо мной оказалась мадам Розетта.

— Э-э… Мадам? Что привело Вас сюда?

— Что за странный вопрос!

Мадам Розетта прошла мимо меня, принялась осматривать комнату, а затем сделала несколько движений рукой, после чего её ассистенты зашевелились с поразительной слаженностью.

— Сейчас не время для расспросов!

Её пронзительный взгляд почти заставил меня забыться и послушно следовать за ней.

— Для начала примерим это платье.

Но стоило мадам Розетте вынуть платье глубокого пурпурного цвета, как я мгновенно пришла в себя. Это платье мне казалось знакомым. Когда я подбирала подарок для Жанетт, оно сразу же привлекло моё внимание в ателье. Если бы я тогда не была на мели, я бы, не раздумывая, купила его, настолько оно было красивым. Платье по-прежнему было прекрасным. А я по-прежнему была без гроша.

— Мадам Розетта! Я не заказывала это платье!

Если точнее, у меня просто не было на это денег. Однако мадам Розетта решительно вытолкнула меня в сторону гардеробной.

— Вы же сами заказали. Настоятельно попросили выставить счёт императорскому дворцу.

Неужели я и правда была способна на такую наглость? Я не настолько совестлива, чтобы быть уверенной в обратном. Но прежде чем успела подумать об этом подробнее, меня схватили помощники мадам Розетты, лишив любой возможности сопротивляться.

— Нельзя терять время, — мадам Розетта цокнула языком и начала стаскивать с меня одежду. — До бала осталось совсем немного.

— Бал? Я ведь не собираюсь на бал...

Мои слабые протесты мгновенно угасли, как только я взглянула на своё отражение в зеркале.

— Вы не собираетесь на бал? Но, насколько мне известно, Его Величество...

— Нет. Я пойду, — я крепко ухватилась за зеркало. — С такой красотой грех не пойти.

Это было именно то, что я себе представляла. Насыщенный фиолетовый цвет и загадочные оттенки серого, словно вобравшие в себя отблески света, мягко переливались. На ощупь ткань была настолько нежной, что я почувствовала себя парящей в сиреневых облаках. Эффектный наряд прекрасно сочетался с холодными чертами лица герцогини Валлоа, и моё отражение в зеркале показалось мне ослепительно восхитительным.

— Ещё бы подходящие украшения...

— Конечно.

Едва я пробормотала это, как мадам Розетта щёлкнула пальцами, и её ассистенты тут же принесли множество украшений. Я выбрала несколько, словно зачарованная.

— Ох, ну кто бы сомневался в безупречном вкусе герцогини! — мадам Розетта захлопала в ладоши. — Вот это ожерелье сделано из фиолетовых бриллиантов и платины. Фиолетовый бриллиант настолько редок, что его красота просто восхитительна.

— Дорогое, наверное...

— Что?

Мадам Розетта замерла с ожерельем в руках, готовая надеть его мне на шею. Я тут же энергично замотала головой.

— Нет-нет, я хотела сказать, счёт можно выставить императорскому дворцу.

Кхм-кхм. Ну, немного растратить казну — это ведь не страшно. Кто же сделал меня нищей?

Я не могла не напевать, глядя на готовый образ, включая аксессуары, макияж и причёску. Раньше я этого не осознавала, но наслаждаться жизнью, как в романтическом фэнтези, за чужой счёт, оказалось весьма занимательным занятием. Возможно, потому что такая возможность бывает раз в жизни, тратить чужие деньги оказалось особенно захватывающе.

— Конечно. Как с таким лицом не стать главной героиней?

Я внимательно рассматривала своё отражение в зеркале, постепенно впадая в эйфорию.

— Думаю, теперь меня можно назвать абсолютной красавицей. Как считаете, мадам Розетта? Это ослепительно даже для Вас?

Однако мадам Розетта, которая должна была бы поддерживать меня, не ответила. С трудом оторвав взгляд от зеркала, я осмотрелась по сторонам. Мадам Розетта и её помощники, ещё минуту назад крутившиеся возле меня, бесследно исчезли.

— Да, ослепительно.

Вместо них у дверного проёма стоял Кардан, лениво облокотившись на косяк. Его слегка приподнятый уголок рта ясно говорил, что он подтрунивает надо мной. Но я решила остаться невозмутимой.

— Правда же? — проведя рукой по своему отражению в зеркале, я гордо вскинула подбородок. — В таком наряде я затмеваю даже императора.

— Да.

Кардан ухмыльнулся и убрал прядь волос с моей щеки. Когда его пальцы коснулись моей кожи, я невольно прикусила внутреннюю сторону щеки. Хотя я и пошутила, что я красивее, Кардан, одетый во фрак и с зачёсанными назад волосами, был настолько прекрасен, что даже смотреть на него было неловко. Осознавая это, я незаметно сделала шаг назад.

— А что же леди Жанетт? Почему Вы здесь?

— Сегодня она заявила, что собирается на бал с наследным принцем Момедом.

Я хлопнула себя по лбу, но тут же пожалела, вспомнив о макияже.

— Вот уж до чего надоело ей общество императора, раз она идёт на бал с братом, который однажды столкнул её в озеро. Уверены, что у Вас были свидания?