— Твоя сестра и впрямь безнадёжна.

Граф Эрбану произнёс это вполголоса, но в голосе его звенело раздражение.

— Когда она получила место в Казначействе, я полагал, что наконец-то от неё будет хоть какая-то польза для семьи!

Даже теперь, стоило ему вспомнить об этом, как кровь начинала кипеть.

С тех самых пор, как Бария поступила на службу в Казначейство, она лишь вставала графу поперёк дороги.

Раз за разом она рушила великий замысел, который должны были осуществить крупнейшие дома, включая виконта Олора.

Словно нарочно стремилась погубить собственный род.

— Сестрица и правда…

Лота подперла подбородок ладонью и вздохнула.

— Но зато у вас есть я.

Граф похлопал её по плечу и впервые за вечер улыбнулся с искренним облегчением. Лота ответила ему мягкой, чуть застенчивой улыбкой.

Некоторое время отец и дочь беседовали вполне мирно, справляясь друг у друга о делах.

— Но всё же…когда мне ждать новостей о будущем внуке?

Вопрос графа прозвучал будто бы невзначай.

В яркой улыбке Лоты на мгновение появилась трещина.

— …Вы же знаете, он очень занят.

Так, не называя прямо, она переложила ответственность за отсутствие наследника на своего супруга Ремуса Олора. Граф нахмурился.

— Как бы то ни было, ты должна исполнить свой долг.

— Да, отец…

Лота покорно склонила голову.

Побеседовав ещё немного, она первой поднялась. Граф не удерживал её, поскольку считал, что замужней дочери не подобает слишком долго гостить в отчем доме.

— Матушка часто пишет мне о вас.

— Твоя мать слишком тревожится.

— Лишь потому, что любит вас.

Лота наклонилась и поцеловала отца в щёку.

— Я поеду.

— Передай поклон супругу и его родителям.

— Разумеется. Берегите себя!

Розовые локоны её вспорхнули, когда она обернулась и вышла.

И в ту же секунду светлая улыбка исчезла с её лица.

— Ах, да сколько можно…

Оставшись одна в карете, Лота сорвала перчатки и с раздражением отбросила их в сторону.

Почти детская вспышка гнева.

— А-а-а!

Крик ярости вырвался наружу.

— Так почему бы вам самому не родить этого проклятого ребёнка!

Теперь её гнев был обращён к тому самому графу Эрбану, с которым она только что вела столь ласковую беседу.

— Возомнил себя выше всех…

Она яростно вытерла губы платком.

Одна мысль о поцелуе в щёку вызывала у неё отвращение, словно от него она могла зачать дитя, которого он так жаждал.

Желудок свело, будто от дурноты.

— И чем сейчас занята эта сестрица?

Никто ей не помогал. Лота сердито топнула ногой о пол кареты, обвиняя всех подряд.

Кучер даже не дрогнул, видно, подобные сцены были ему привычны.

— Постойте…

В тот момент, когда она приоткрыла окно, чтобы впустить свежий воздух и остудить пылающий гнев, взгляд её зацепился за знакомый оттенок.

Грязновато-розовый цвет мелькнул в толпе.

— …Сестра?

*****

—Трэд! Ну что, скучал по мне?

Стоило Леонье выйти из кареты, как она поспешила к Трэду. Глаза его, такие же, как у Кары, тепло улыбались. В его облике по-прежнему было нечто кошачье.

— С возвращением. Дорога прошла благополучно?

— Скучно, но спокойно.

— Рад слышать.

Поздоровавшись, Леонье сразу направилась в свои покои.

— С возвращением, юная госпожа.

— Комната уже приведена в порядок.

— Подать ли вам что-нибудь освежающее?

Горничные суетились вокруг неё, стараясь угодить. Леонье нравилось слышать эти слова «с возвращением».

И столичный особняк, и северное имение были для неё одинаково родными.

Первым делом она распахнула гардероб.

— Как и всегда.

Она довольно улыбнулась.

Ряды нарядов и обуви были подобраны идеально, точно по её нынешнему размеру.

Так бывало каждый раз, когда она приезжала в столицу. И так же, когда возвращалась на Север.

«Деньги- всё-таки великая сила».

Если бы её спросили, что лучше всего в жизни дочери богатого человека, Лео без колебаний ответила бы - вот это.

Она выбрала удобную рубашку, брюки и кожаные туфли. Быстро умывшись с помощью служанок, переоделась.

— Прелесть.

Перед зеркалом она улыбнулась себе. Одежда такая же удобная и практичная, как и вчерашняя.

— Отец!

Она отправилась к Фелио. Тот всё ещё был завален донесениями и даже не переоделся.

Леонье чувствовала лёгкую жалость к отцу, которому не доставалось отдыха.

И вместе с тем думала: «Когда-нибудь и я буду так же занята», - и от этой мысли становилось немного тревожно.

— Можно мне ненадолго выйти?

— Разве ты не устала, Лео?

Он с интересом посмотрел на дочь, уже готовую к прогулке.

— А ты устал?

Она игриво прикрыла рот ладонью.

— Уже не те годы?

— Как ты сама сказала, я и в восемьдесят ещё смогу иметь детей. Так что не беспокойся.

— Так можно?

Он некоторое время молча смотрел на неё.

— Площадь.

Он подозвал Трэда.

— Говорят, там открылась новая кондитерская.

Вскоре Леонье вручили тяжёлый кошелёк. Разрешение.

— Ступай, поешь чего-нибудь сладкого.

— Спасибо, пап!

— Ты благодаришь меня только тогда, когда я даю тебе деньги.

— Раздражать родителей долг каждого ребёнка.

Фелио покачал головой, но наклонился. Леония поцеловала его в обе щёки.

— Будь осторожна.

— Возьми охрану.

— И не ввязывайся в драки.

— Да с чего бы мне драться!

— Поезжай в карете.

— Тц…

Он не отводил взгляда, пока карета не скрылась за воротами.

— Трэд.

Он вновь позвал его.

— Скоро к нам пожалуют гости.

И удалился в кабинет.

******

Бария же находилась в полном замешательстве.

Она уже умерла однажды и вернулась в прошлое. Появилась некая Леонье, которой прежде не существовало.

Но это…

Как она вообще оказалась под покровительством Пардуса? Прошла уже неделя с тех пор, как её отстранили от службы и выселили из общежития.

Особняк Пардусов был самым прекрасным из всех, что ей доводилось видеть.

Даже родовое поместье Эрбану, гордившееся картинами и позолотой, меркло в сравнении. Здесь словно жили в музее.

Неудивительно, что дом пользовался благосклонностью Императорской семьи.

И Бария- простая дочь Эрбану, пребывала здесь как почётная гостья. Она не теряла бдительности.

Наверняка был скрытый мотив.

Сын маркиза ясно сказал тогда во дворце: герцог Бореотти направляется в столицу. Он знал, что Бария ищет встречи с герцогом.

И потому, несмотря на роскошное обращение, она не могла чувствовать покоя. Она пыталась найти способ покинуть поместье, но каждый раз слуги возвращали её в комнату.

Семью Эрбану о её местонахождении не уведомили.

…Они на одной стороне?

Быть может, вопреки слухам, Пардус поддерживает Бореотти?

Иначе откуда сын маркиза узнал бы о приезде герцога?

А знает ли сам герцог…

Бария замерла.

Если это так, то последствия будут огромны.

Если глава императорской фракции связан с Бореотти, власть Императора окажется под угрозой.

Она глубоко вдохнула, стараясь успокоиться.

Одно ясно: между Пардусом и Бореотти существует связь.

И не только это.

За ней наблюдали. Кто-то следил, передавая сведения либо Пардусу, либо Бореотти.

Это не столько злило её, сколько потрясало. Она думала, что после смерти и возвращения в прошлое ничто уже не сможет её удивить.

Но ошиблась. Бореотти всегда могли удивлять.

— Леди Бария.

Раздался стук в дверь.

— Простите, что тревожу вас.

— Ничего страшного. Что случилось?

— Осмелюсь попросить об одолжении.

Он не выглядел слишком виноватым.

— Не согласитесь ли выйти ненадолго?

С тех пор как она прибыла сюда, Бария ни разу не покидала поместье.

— Ничего серьёзного.

Он улыбнулся.

— Мой сын желает посетить новую кондитерскую.

— …Кондитерскую?

И вот она уже идёт по площади вместе с мальчиком.

Юный господин заказал три самых популярных лакомства.

— Леди Бария, прошу, попробуйте.

Он протянул ей маленькую серебряную ложечку.

— Матушка позволяет мне холодные сладости лишь раз в неделю. Потому я особенно рад выйти сегодня с вами.

— Вот как…

Бария неловко зачерпнула мороженое. Весенний воздух слегка растопил разноцветные шарики. Она осторожно поднесла ложку к губам.

— …Восхитительно.

Сладкая прохлада с лёгкой нотой чёрного чая наполнила её ощущением покоя.

— Правда ведь вкусно?

Он сиял. После десерта они прогулялись по площади. Шум и оживление разогнали её тревоги.

— Думаю, нам пора…

Она обернулась.

Но рядом никого не было.