Как только я доела свои блюда, прислуга принесла и аккуратно расставила десерты: разноцветные макаруны, кремовые чизкейки, украшенные свежей алой клубникой и взбитыми сливками, а также холодный парфе. Я пыталась скрыть свой восторг, вызванный прекрасными десертами. Но отец рассмеялся, возможно, он заметил на дёргающуюся улыбку на моём лице.

— Кажется, тебе нравятся эти сладости.

— Да! — ответила я, широко улыбнувшись. — Это так очевидно?

Я прикрыла рот, неосознанно открывшийся при виде десертов.

— Я не слишком люблю сладости. Должно быть я в восторге от того, что теперь могу поесть то, что раньше даже не могла увидеть, живя в детском приюте.

В своей первой жизни я не слишком часто питалась, однако очень любила сладкое. Особенно я была рада, когда на день рождения люди, что иногда меня поддерживали, дарили мне свои кусочки тортика. Всё потому, что мне казалось, будто сладости сделают мою жизнь ярче?

Смущаясь, я огляделась, а отец с улыбкой подвинул ко мне тарелки.

— Они все твои, так что ешь сколько влезет.

Неловко усмехнувшись над его замечанием, я взяла вилку.

— Мне стыдно, но я действительно хочу съесть эти сладости!

Мой желудок уже был переполнен мясом, однако в нём ещё хватало пространства для десертов.

«Вообще, говорят, что не стоит наедаться и мясом, и сладостями одновременно».

Я разрезала на кусочки торт с нежными сливками

— …!

Кусочки тортика таяли сразу же, как только попадали в рот. Это лучший торт из всех, что я когда-либо ела!

— Этот десерт самый вкусный.

Удивительно. Как много я съела? Половину? Торт оказался намного вкуснее, чем я думала.

— Поедая сладкое, ты выглядишь точно как Сербия.

Я перевела взгляд на герцога, услышав его голос, наполненный тоской.

«Сербия Кровачац».

До брака с Асланом её звали Сербия Висент. Она была второй дочерью Маркиза Висента, женой Аслана и… моей матерью. Сербия была единственной возлюбленной великого герцога, что был коварнее и беспощаднее, чем кто-либо ещё. Она упоминалась лишь в небольшом отрывке романа. Странно, роман ведь не об одном злодее.

— Сербия…Твоя мама настолько любила сладости, что могла подняться посреди ночи, просто чтобы съесть маленький кусочек десерта.

— …Мама.

Никогда не думала, что это слово сорвётся с моих уст. Мне стало неловко.

Каким человеком была Сербия?

— Мне рассказать тебе…о Сербии?

Я охотно кивнула, отец словно бы заметил моё замешательство. Всё это время мне и в мысли не приходило перебить его, может быть потому, что он говорил о моей матери. Я бы поинтересовалась о ней. Даже если Сербия не моя настоящая мать, я хотела знать о ней больше.

— Сербия была добрее и прекраснее, чем кто-либо ещё. Её круглые глаза были великолепны, а ещё прекраснее была её яркая улыбка.

— …

— Она была той, кто проявлял любовь иначе, чем остальные.

Продолжая историю, отец улыбнулся. Он был счастлив просто думать о Сербии. Мне показалось, что на долю секунды я смогла ощутить их любовь.

— Сербия была рождена и воспитана как обычная дочь дворянина, но это не мешало ей заботиться о всей своей прислуге.

Слушая историю, я неспеша представляла Сербию. Прекрасную улыбку, великолепные круглые глаза, которые я, казалось, знала лучше всех остальных. Сербия была красива.

— Однажды, Сербия ворочалась и не могла уснуть, тогда я спросил у неё о причине, а она ответила, что хочет торт от шеф-повара. Но я подумал, что ей слишком рано вставать на рассвете, поэтому сказал, что мы купим торт, как только солнце поднимется высоко над землёй.

Герцог улыбнулся, вспоминая то время. Он очень скучал по Сербии.

— Но Сербия не согласилась, я даже не понял почему она была расстроена последующие три дня.

— ...Она была беременна?

— Да. В те три дня я впервые видел её такой расстроенной.

Впервые? Я удивилась, но не стала вмешиваться в рассказ.

— С тех пор, каждый раз, когда Сербия ела десерт, она также кормила им и меня. Ранее она не делала подобного.

— А…

— Я всё ещё не могу забыть какое игривое выражение лица у неё было в те моменты.

Мне не хотелось, чтобы улыбка отца исчезла с его лица. Дослушав рассказ, я наконец смогла полноценно представить образ Сербии в своей голове. Она должно быть полюбила бы свою дочь. Пусть я никогда не видела Сербию воочию, я уверена, она была ласковой и дружелюбной.

✿

— Хорошенько выспись.

Отец осторожно поправил мои волосы, от ласковых прикосновений его руки, что гладила меня по голове, мои глаза постепенно закрывались. Он тихо покинул комнату, но стоило отцу уйти, как я вновь распахнула глаза, словно не хотела спать.

— Всё потому что я поспала ранее?

Я лежала, прикрыв веки, но даже так, кажется, усну я не скоро.

После рассказа о Сербии и поедания десертов я приняла тёплую ванну. Лёжа в кровати, я ворочалась, перекатываясь из стороны в сторону. Время тянулось медленно, а мягкая постель была похожа на облачко.

— Эта кровать, наверное, очень дорогая.

Верно. Кровати — не мебель, а сокровища.

Я не могла уснуть, но покидать постель не хотелось.

Как же хорошо на мягкой простыне. Немного поелозив по постели руками и ногами, я перевернулась на другой бок, вспоминая слова, услышанные ранее; Ласковые слова отца, укрывающего меня одеялом:

— Должен кое-что тебе сказать. Скоро мы поедем в главное поместье, домой.

— Главное поместье?

— Да, я не мог рассказать тебе ранее, но титул графа временный. Я взял его, чтобы забрать тебя. Мой настоящий титул: “Великий герцог”.

— Великий герцог…

Конечно, на тот момент я уже знала об этом, но притворилась, словно слышу эту информацию впервые, улыбнувшись. Мне стало стыдно. Я знала обо всём с самого начала, так как читала роман.

— Прости, если шокировал.

Отец смущённо взглянул на меня и неловко извинился.

Если бы я хотела перечислить все различия между титулом графа и герцога, мне не хватило бы пальцев.

Я просто кивнула, будто поняв отцовские слова. Важнее всего, что мы поедем домой.

— Но сколько бы я не думала, отец сильно отличается от злобного великого герцога из романа.

В описание произведения этот мужчина пах кровью, но в действительности у него был приятный аромат.

Но должна же быть причина, почему такой любящий семьянин вдруг стал беспощадным?

Или быть может, я просто слишком рада тому, что теперь могу назвать кого-то своим папой.

Я услышала от отца ещё кое-что:

— Когда мы вернёмся в главное поместье, мы встретимся с моим сыном. Его зовут Аарон Кровачац… Твой брат тоже очень любит тебя и скучает.

«Аарон Кровачац».

Он наследник герцогства Кровачац и мой брат. А также злодей романа, что погиб вместе с Асланом. Я знала о них всё, без исключений.

Пытаясь вспомнить описание Аарона, я вспомнила его кроваво-красные глаза, прямо как у Аслана.

Честно говоря, я ошеломлена. Эрита не упоминалась в романе, поэтому я думала, что нахожусь в теле второстепенного персонажа. А оказалось, что я родственница Аслана Кровачаца…его потерянная дочь и сестра Аарона. Факт того, что я- сирота оказалась дочерью великого герцога империи было сложно принять за такое короткое время.

«Сценарий утренней драмы был популярен в моей первой жизни».

История, где выросшая сирота оказывается дочерью богатой семьи. В голову пришла одна идея, я усмехнулась.

— Почему я переродилась в этом теле… Сколько бы я не думала, я не могу найти причину.

Я не знала, как оказалась в этом теле, но одно известно точно, моё существование изменило оригинальный роман. Эрита Кровачац, что жила под именем Рита совсем не появлялась в романе. Нет, не упомянули- ли её в одной единственной строчке, заявив о том, что она пропала?

Это лишь мои догадки, но возможно, Эрита не появлялась в романе потому что… Если бы я не заняла её тело, она бы просто умерла.

Год назад, когда я только переродилась в её теле, у меня были большие проблемы со здоровьем. Возможно, это была лишь простуда, но из-за того, что её не лечили, она протекала очень плохо. Во время лихорадки я пыталась стучать в запертую дверь, совершенно ничего не понимая, но единственное, что я смогла в итоге сделать — разрыдаться в тишине. Мне казалось, словно я осталась одна во всём мире.

Из еды мне давали только воду и старый, зачерствевший хлеб, оставляя его на полу у двери, что открывали лишь раз в сутки. Поэтому, я не могла выйти, всю неделю страдая в одиночестве.

Если я права, то настоящая Эрита в это время умерла... Её худоба была тому доказательством.

Смотря на свои руки, я поняла, что могу двигать ими, несмотря на то, что это не моё тело. Это тело подчиняется моей воле, пусть и принадлежит не мне.

— Всего год…Если бы она продержалась ещё немного.

Мне бы хотелось, чтобы Эрита продержалась ещё немного, у неё ведь такой заботливый и любящий отец.

«Тебя не бросили. Ты была дорогой и любимой девочкой, Эрита».

Я молилась, что душа юной и хрупкой девочки сейчас с миром покоится на небесах, повстречав Сербию.

— В любом случае, прости.

Это эгоистичное желание должно облегчить мою моральную ношу. Даже нечестно заняв тело Эриты, я не знала, что сказать. Так бывает. Но я искренне надеялась, что эта девочка тоже смогла ощутить тепло и ласку Аслана, которые заполучила я.

Игнорирование со стороны людей, отсутствие семьи, были непосильной тяжестью для ребёнка. Я понимала какую горечь и какие страдания перенесла настоящая Эрита.

— Я поделюсь с тобой счастьем…чуточкой счастья.

Она не могла купаться в бесконечной любви и тёплых прикосновениях, о которых мечтала каждый день.

Это эгоистично, но моя радость превышала сожаление над ценой, что заплатила Эрита ради счастья.

— Прости, и спасибо тебе.

Я обещаю, что изменю будущее твоего папы и брата, которых ты любила. Их смерти… Не важно как, но я до самого конца буду пытаться их предотвратить.

Чувство вины и радости по очереди сменяли друг друга. Закрыв глаза, я наконец уснула.