Едва-ли открыв глаза, я увидела ветхий мансардный потолок.

— …Вот и начался сегодняшний день.

Тихонько поднявшись, я сняла пижаму и надела платье, напоминающее тряпку. Пижама была единственной не порванной одеждой, остальная была сшита несуразно.

Я быстро покинула чердак, и направилась в кухню, прежде чем получить грубый выговор от директора.

— Ох, я уже устала…

Я привыкла поздно ложиться и рано вставать, но это не значит, что я не ощущала усталость.

Достав огромную кастрюлю, я положила в неё овощи, что раздобыла вчера. Единственным блюдом, которое я могла приготовить из столь ограниченного количества ингредиентов, был суп.

С другой стороны… я ведь всего лишь девятилетний ребёнок, но кажется директор считает, что мне уже девятнадцать.

Раньше мы занимались готовкой поочерёдно, но по некоторым причинам, теперь эту обязанность возложили на меня. Это произошло сразу после того, как другие дети отвели меня к директору, и тот притворился, словно не видит в подобном ничего такого.

«Хех. Неужели он думает, что лучше есть пищу, приготовленную мной, нежели другими детьми? Должна ли я принять это за комплимент?»

Хорошей новостью было то, что я в некоторой степени знала как нужно готовить.

Заглянув в бурлящую кастрюлю, я постаралась прикрыть глаза.

— …

В тот же миг из моего желудка раздалось тихое урчание. Но даже если суп был приготовлен мною, я не могла отведать его первой. Потому что свою порцию я получала в последнюю очередь, доедая остатки за остальными ребятами.

Злой директор лишал меня и миски риса. Подобные обстоятельства очень расстраивали, ведь в отличие от других детей, обо мне никто не заботился. Один раз я была настолько голодна, что попыталась первой съесть кусочек хлеба, но тут же повстречала озверевшего директора.

— Он всё равно был моим.

Тем не менее, мне никогда не хотелось видеть перед собой ворчливую мину директора c его пронзительным голосом и нравоучениями.

«Я не буду есть из-за неуважения?»

Спустя некоторое время, дети стали подходить один за другим с громкими визгами. То как ребята садились, потирая заспанные глазки, совершенно отличалось от моего образа жизни. Даже когда все дети во главе с директором начали есть, я не могла присесть и поесть вместе с ними.

Мой приём пищи не занимал много времени, так как порция была маленькой.

— Когда закончишь, иди и приберись.

В ответ на суровые слова директора я лишь пожала плечами. Если я не повинуюсь, то он снова взглянет на меня и будет бранить. Тихо покинув столовую, я взяла метлу и начала уборку.

Детский дом, будучи не самым большим, всегда загрязнялся, даже если его прибирали каждый день. Уборка должна выполняться вместе с остальными детьми, но сейчас я занималась ею одна, вычищая все места до которых дотягивалась.

Только я.

Остальные размазывали шваброй грязь и делали пол в два раза грязнее, прохаживаясь по нему.

— Кхе-кхе…очень грязно.

Выметая пыль из угла, я закашлялась. Одной лишь уборки достаточно, чтобы заболеть. Я уже испытала подобное в своей первой жизни.

— Я смогу работать уборщицей, когда вырасту, -бормотала я себе под нос.

Год спустя, я проснулась в теле этого ребёнка, как абсурдно. Я думала, что умерла в автокатастрофе, но теперь стала восьмилетней девочкой.

Сейчас я стала на год старше, на данный момент мне девять, но это не меняло того факта, что я всё ещё ребёнок. Такое же дитя, каким была и в прошлой жизни.

— Айла была прекрасна.

Я нахожусь в Империи Хельсион. Услышав сие название, я обнаружила, что попала в роман, который читала в прошлой жизни. К счастью, я точно помню год начала событий.

Имперский 1220-й. День рождения главного героя тоже был 20-го числа, а именно 20 декабря. Было ли это замыслом автора или нет не ясно.

В любом случае, до начала событий романа осталось всего десять лет. Я- массовка, что даже не появлялась в самом произведении.

Глубоко вздохнув, я продолжила уборку.

— Эй, черноволосая!

Звонкий голос окликнул меня. О нет, снова начинается.

— Да, что?— Мягко ответила я, подавив раздражение.

Будет плохо, если я проигнорирую их оклики или разговоры за спиной.

Лили — любимица директора, тоже была сиротой.

— Директор звал тебя.

— Почему?

— Не спрашивай у меня. Может потому, что ты не надлежащим образом прибралась?

Состроив злобное выражение лица, Лили убежала. Кто первый со мной заговорил? Я тоже не хочу с тобой разговаривать. У меня не было слов, чтобы описать её дерзкие замашки.

— Объясните мне, что происходит…

Тук-тук.

— Директор, это Рита.

Со той стороны деревянной двери не донеслось ответа.

— Хорошо, сэр, я черноволосое дитя…

Я снова постучала в дверь, сказав, что я черноволосый ребёнок, вместо своего имени, ибо я ненавидела, когда меня звали по имени.

— Ты! Я говорил тебе! У тебя нет имени!

Верно.

Когда мужчина открыл дверь, его лицо искривилось, словно у уродливого зверя.

Даже если у меня чёрные волосы, это не значит, что я приношу вред другим людям. Разумеется, сии доводы приходилось лишь смиренно проглатывать.

— Простите.

Обычно он бы сразу закричал, что за чертовщина?

— Ты, отправляйся на рынок и купи свежие продукты.

Я забираю назад все свои слова о том, что он стал меняться в лучшую сторону. Я попыталась оценить выражение его лица, что вот-вот было намеренно нахмуриться.

— Но, сегодня очередь Лили…

— Я говорил тебе не спорить со мной! Сегодня Лили нужно заказать себе новую одежду, так что за покупками следует пойти тебе! Тебе всё равно нечем заняться.

Я пыталась мягко всё отвергать, но всё что я получала взамен- крик. Я могла верить лишь в то, что ничего не могу поделать с этой ситуацией. Этот мужчина тщеславный и ужасающий.

«Я самый занятой человек в приюте, на мне лежит ответственность за готовку и уборку».

Как же так вышло, что они так похожи? Неважно в приюте из моей прошлой жизни или же в нынешнем, кажется злобный директор есть везде. Потому что не существовало места, которое безусловно можно было бы назвать хорошим.

— Да…я поняла.

— Тогда проваливай!

Я прикусила губу, опустив голову, и покинула кабинет. Я одна покупала продукты вчера и день назад. Я повредила руку перетаскивая тяжёлые продукты на протяжении двух дней подряд. В голову накатила обида, однако мне не хватало мужества, чтобы вернуться в кабинет директора и заявить о своём нежелании идти.

Здесь, в детском доме такой ребёнок как я не сможет сбежать, если будет идти против решений директора. Меня лишь запрут на складе.

Но, это не значит, что я не пыталась сбежать из этого места. Несмотря на то, что я в теле ребёнка, мой разум вовсе не детский, поэтому я размышляла над тем как смогу жить.

Когда я проснулась и осознала где нахожусь, то пыталась осуществить побег пока все спали. Но не всё шло так, как я хотела, и попытка оказалась неудачной.

Я пыталась, правда…

Но меня поймал житель, спускавшийся с горы, и вернул обратно в приют. Не стоит упоминать, что после этого меня заперли на тёмном, узком складе аж на целую неделю.

После того случая я опустила руки и оставила свои попытки сбежать. Я знала, что меня будут преследовать везде, где бы я ни была. До тех пор, пока я не стану достаточно взрослой, чтобы самостоятельно о себе заботиться.

✿

Надев своё потрёпанное пальто, я взяла корзинку и покинула приют. Когда я прищурилась и подняла голову, надо мной пылало солнце. Я чувствовала себя немного лучше наблюдая за ним в подавленном настроении.

— Директор сказал, что собирается прогуляться с Лили, так что я могу не торопиться.

Обычно я бегала туда и обратно, потому что директора могло разозлить моё долгое отсутствие, но сегодня в этом нет нужды, благодаря чему я смогла шагать не торопясь.

Моя обувь была примерно на один размер меньше, чем моя нога, поэтому если я передвигалась долгое время, то на моих ногах оставались мозоли. Если я торопилась, то чувствовала боль.

— Заходите!

— Мы продаём свежую рыбу!

Стоило мне зайти на рынок, как отовсюду стали раздаваться громкие голоса.

— …Если это возможно, то я бы хотела, чтобы однажды у меня появился обычный ребёнок, что будет жить в нормальной семье.

Как и во всех остальных романах. Почему я не могу перестать быть сиротой? Смотря на всё это, кажется правдой, что у всех людей свои судьбы.

— О боже мой! Смотри, это та черноволосая!

Несмотря на то, что эта деталь не была описана в оригинальном романе, в этом мире существовал миф, что черноволосые люди-это наследники демонов. Люди легко пренебрегали другими и отвергали их, основываясь на одни лишь мифы, не удостоверившись в их правдивости.

Посему, каждый раз выходя на улицу, я прикрывала голову капюшоном своего плаща, но жители, знающие меня, не придавали этому значения.

— Эй! Не хочешь-ли перестать заниматься своими делами по утрам? Не смотри на вещи подобным образом.

— Зачем ты выходишь на улицу и наводишь суету?

Я шла спокойно, однако услышанные мною слова заставили меня прибавить шаг. Даже если я прикрывала свои волосы, эти люди не могли перестать меня критиковать.

Грустно, что я не могла насладиться временем, проведённым в одиночестве. Буквально секунду назад мне было лучше из-за хорошей погоды.

Прибыв в магазинчик на аллее, я осторожно позвала владельца.

— Хорошо, дядя, я снова пришла за продуктами.

К счастью, дядя Филипп поприветствовал меня улыбкой.

— Рита, сегодня ты снова здесь?

— Да, директор сообщил, что собирается купить новую одежду вместе с Лили.

— Вижу. Думаю, я лучше бы купил вещи тебе, нежели Лили… Вот, съешь хотя-бы это. Я позабочусь о тебе минутку.

— Благодарю…

Я аккуратно приняла протянутые дядей сливы. К слову, разве я ела их прежде? Фрукты и сливы распространены в детских домах, но я никогда их не пробовала. Я укусила мягкую, красивую ягоду, из неё тут же просочился кисло-сладкий сок.

— …Очень вкусно!

— Ха-ха! Правда? Моя жена передала их мне, чтобы я угостил тебя, когда ты придёшь.

— Тётя Меган?

О, она очень щедра и заботлива, прекрасная. Эти слова согрели моё сердце. Не все жители поселения любили и уважали меня, но дядя Филипп и тётя Меган относились ко мне очень хорошо.

Мне очень нравились сии чувства, даже если это лишь сочувствие.

— Сегодня возьму картофель, лук и мясо.

— Спасибо, дядя Филипп. Пожалуйста передай мою благодарность тёте Меган.

— Мне очень жаль, что это единственное, чем я могу тебе помочь.

От этих слов мужчины, поглаживающего мои волосы, я пустила слезу, словно малышка. Вероятно, из-за того, что я притворяюсь ребёнком подобное не казалось чем-то странным. Меня было очень легко растрогать.

Несмотря на то, кто я и как выгляжу, стоя перед дядей, я чувствовала себя малышкой.

— Я благодарна и за это.

— Разве тебе будет не тяжело нести всё одной?

Я улыбнулась и кивнула.

— Всё хорошо. У вас тоже есть свои дела.

— Эй, если в будущем ты захочешь съесть ещё слив, я точно оставлю для тебя одну.

— Хорошо, дядя Филипп…Я пойду.

Сдерживая слёзы, что вот-вот были готовы прорваться наружу, я быстро покинула аллею. Корзинка, заполненная тяжёлыми продуктами, нагружала слабые плечи, но прошло достаточно времени, я больше не могла задерживаться.

«Если я поздно вернусь, то дети точно пожалуются на меня директору».

Я второпях бежала вперёд, никого не замечая.

— А-а!

Стоило моему маленькому тельцу удариться о накаченные ноги, подобные камню, как я сразу приземлилась на пятую точку. В последствие, корзинка выпала из моих рук, а несколько картофелин и луковиц покатились по земле. Наконец сполз и капюшон, скрывающий моё лицо, но моё сердце подскакивало от мыслей о продуктах, что катились всё дальше и дальше.

— О нет!

Если я потеряю продукты, то директор непременно заставит меня голодать.

— Извините, мне очень жаль.

Я склонила голову перед человеком, с которым столкнулась, и извиняясь снова и снова, принялась поднимать с земли картофель и луковицы.

— ...Восемь, девять.

Одна картофелина потерялась. Когда я с искривившимся от слёз лицом огляделась, то картофель оказался прямо перед моими глазами.

— Вот она.

Моих ушей коснулся низкий голос. От замеченных мною огромных рук я ахнула.

— Спасибо!

Незнакомец был намного выше и больше меня, но из-за капюшона, хорошо прикрывающего его лицо, я не смогла его как следует разглядеть. Я просто взяла картофелину и положила в корзину, поблагодарив незнакомца в последний раз.

«Благодаря этому человеку у директора не будет причин сажать меня на голодовку».

Когда я наконец хотела уйти, мужчина внезапно закрыл мне путь.

— Могу ли я быстренько задать тебе вопрос?

— …Да?

Меня могут наказать за опоздание, но этот человек помог мне собрать продукты, поздно, но я хотя-бы их принесу.

— Могу я спросить тебя, где ты живёшь?

Перед ответом я немного колебалась, но после тихим голосом ответила.

— Я живу в Лиссенском приюте, там.

Пальцем я указала в направлении детского дома. Мужчина перевёл взгляд.

— Могу ли я уйти? Меня накажут, если я сейчас же не вернусь.

После моих нетерпеливых слов, незнакомец снова заговорил.

— Тогда, ответь на ещё один вопрос.

— Да.

— Можешь ли ты сказать мне своё имя?

В приюте меня звали черноволосой, но у меня тоже есть имя.

— Меня зовут Эрита. Фамилии нет.

— …А, верно.

Услышав моё имя, мужчина что-то пробормотал, но я торопилась.

— Теперь я пойду. Спасибо, что помогли собрать картофель.

— …Да, пока.

Секунду помолчав, незнакомец тихо попрощался со мной. Теперь я с облегчением ринулась прямиком детский дом.

— Скоро увидимся…дочь.

В конце концов, я не слышала слов, сказанных за моей спиной, так как бежала в приют.

✿

Мужчина, провожающий Эриту взглядом, заговорил лишь когда силуэт девочки скрылся за горизонтом.

— Кайл.

Рыцарь с таким же капюшоном на голове явился на его зов.

— Да, Великий герцог.

— Завтра я собираюсь посетить Лиссенский приют, я не хочу раскрывать свою личность, поэтому подготовься.

— Да, сэр!

Человек названный Великим герцогом улыбнулся, всё ещё глядя туда, куда убежала девочка.

«Чёрные волосы, передающиеся из поколения в поколение и прекрасные фиолетовые глаза, точно как у моей покойной жены».

Девочка очень сильно напоминала ему жену. К тому же мана, исходящая от её сердца была почти идентична. Мана, которой никто больше не может обладать. Магия, которую он ощущал год назад. Герцогу потребовался год, чтобы найти её, след был особенно слабым, однако в конце концов, он смог.

— Эрита, да, верно.

— …

— Моя потерянная дочь.

— Я готов к выполнению ваших указаний, господин.

Кайл послушно поклонился и исчез.

Герцог, оставшись один, заворожено наблюдал за Лиссенским приютом.

Вещи, в которые была одета Эрита, поношенная обувь была худшей частью её изношенного одеяния. Корзина с продуктами была слишком тяжела для одного ребёнка. Покрытая синяками рука, которую ему удалось рассмотреть.

Эта девочка должна расти лучше, чем все остальные.

— Моя любимая дочь, Эрита.

На лице Аслана появилась красивая, жутковатая улыбка.

— Я скоро заберу тебя.

Поэтому, просто немного подожди, доченька.