Хестия на мгновение замялась, а затем тихо заговорила:

«Я медленно, но всё же вела исследования. Я действительно над этим работала.»

«Тогда…»

«Всё остановилось несколько месяцев назад.»

Я невольно замерла.

И в ту же секунду в голове вспыхнула мысль.

«И-за графа Джованни?»

Глаза Хестии широко распахнулись.

«Вам трудно достать деньги, потому что граф Джованни перекрыл все каналы, через которые вы могли финансировать исследования, верно?»

«Откуда вы…?!»

[Так и есть…]

[По её изумлённому лицу всё было понятно без слов.] Я задала следующий вопрос:

«Есть ли место, которое могло бы оказывать вам стабильную поддержку, не опасаясь давления со стороны графа Джованни?»

«…Что?»

«Сколько времени это займёт?»

«Ну…такое место, вероятно, существует…»

Увидев моё уверенное выражение лица, Хестия прикусила губу. Её взгляд метался так быстро, словно она лихорадочно прокручивала варианты в голове.

Она посмотрела на груду золотых монет, затем снова на меня и почти сразу ответила:

«Около пяти лет.»

«Быстрее?»

«Нет. Мне придётся учитывать переменные, о которых мы пока ничего не знаем.»

«Подойдёт.»

Я сняла плащ. Увидев её растерянное лицо, я достала подготовленный заранее контракт и ещё один карман.

В нём лежали золотые монеты, те самые, что я приберегла на потом.

Когда я без колебаний высыпала оставшееся золото на стол, Хестия в изумлении прикрыла рот обеими руками.

Я улыбнулась и указала на монеты.

«Я буду ежемесячно поддерживать вас этой суммой.»

Глаза Хестии стали такими большими, словно вот-вот выскочат из орбит.

«Если окажется мало, выставляйте счёт. Я могу платить вдвое больше.»

«Что…?»

«Разумеется, я говорю исключительно о расходах на исследования. Кроме того, я обеспечу вас средствами на жизнь, чтобы ничто не мешало работе.»

«Что…?»

«Ах да, и ещё…»

Поняв, что Хестия смотрит на меня с наивным, почти глупым недоверием, я нанесла последний удар:

«Если лекарство будет безопасно разработано, я обещаю вам лучшую исследовательскую базу во всей Империи и достойный титул. Даже граф Джованни не сможет вас игнорировать.»

Стоило прозвучать имени «граф Джованни», как её почти утраченная рациональность вернулась.

Она плотно сжала губы, явно колеблясь. Спустя мгновение Хестия посмотрела на меня и спросила:

«Это…правда хорошо?»

Вместо ответа я указала на одну из сторон контракта.

Её взгляд скользнул туда, куда я показала.

Там крупным красным оттиском была поставлена семейная печать.

Когда Хестия узнала её, её рот сам собой приоткрылся.

«Э…э…герцог Аверин…?!»

«Прошу прощения, я запоздала с представлением.»

Я мягко улыбнулась и протянула руку.

«Далия Аверина. Единственная дочь герцога Аверина. Я пришла, чтобы инвестировать в вас, Хестия Юстис.»

Хестия машинально протянула руку и сжала мою ладонь. Я наклонилась ближе и шепнула, слегка взмахнув рукой:

«Разве вы не хотите стать богатой?»

Глаза Хестии дрогнули. Она задумчиво закусила губу, глядя на меня.

И в следующий миг, с решительным взглядом, словно приняв окончательное решение, она крепко сжала мою руку и выпалила, не раздумывая:

«Госпожа!»

***

[Дела пошли удивительно гладко.]

[Без малейших колебаний Хестия приняла моё предложение, закрыла лечебный центр и полностью погрузилась в исследования.]

В отличие от того момента, когда она тряслась над золотыми монетами, теперь, закрывая дело всей своей жизни, она лишь спокойно ответила на мой вопрос:

[Мне просто нужно было выживать.]

[Она действительно была холодна к деньгам.]

[И всё же Хестия, похоже, была искренне счастлива работать на меня.]

[А я не жалела средств. Пока она выполняла свою работу как следует, я собиралась щедро вознаграждать её, чтобы у неё не было поводов для разочарования.]

Когда вопрос с лечением был улажен, вскоре пришли и хорошие новости.

Герцог Боузер дал положительный ответ.

[Я принимаю предложение.

— герцог Боузер.]

[Учитывая, сколько времени это заняло, сопротивление внутри семьи наверняка было немалым. Но Рудрик поверил мне.]

[А значит, и я должна оправдать его доверие.]

Я попросила отца не жалеть средств для поддержки Боузеров.

Он заверил меня, чтобы я не беспокоилась, и не только направил помощь рыцарям, но и обеспечил жителей Севера продовольствием и припасами.

Именно тогда враждебность Боузеров по отношению к Аверинам начала понемногу таять.

Когда рыцари стали восстанавливаться, отношения между двумя семьями постепенно смягчились.

Но события развивались быстрее, чем я ожидала.

В течение двух лет я пристально следила за движениями союзников.

Хестия регулярно докладывала о ходе исследований, а я наблюдала за тем, когда вспыхнет война.

[Как и предполагалось, после ослабления Боузеров союзники начали активнее действовать. Разрозненные Королевства объединились и шаг за шагом наращивали мощь.]

[Менее чем за год несколько государств сформировали «Союзные силы».]

[Война могла начаться в любой момент.]

[В оригинальной истории она должна была разразиться, когда мне исполнится восемнадцать. Но сейчас, когда мне было всего шестнадцать, Империя уже готовилась к войне.]

[А когда мне исполнилось семнадцать…]

[Союзные силы внезапно вторглись в Восточные земли Империи и объявили войну.]

[Началось.]

В тот же день пришло письмо от Императорской семьи.

***

В тот день лил проливной дождь.

«Я скоро вернусь.»

Отец стоял перед особняком в полном доспехе.

Как и ожидалось, в письме от Императорской семьи говорилось:

[Война началась. Возглавьте рыцарей и исполните свой долг.]

Отец заявил, что отправится на фронт лично.

Вассалы Аверинов пришли в смятение.

[Ещё было не поздно, предлагались разные варианты усыновления дальних родственников из числа вассалов вместе с их детьми.]

Но отцовскую решимость было не сломить.

«Если я не защищу свою семью, то кто это сделает?» - сказал он уверенно…

[Это было в точности так, как я видела во сне.]

[И тогда, и сейчас я гордилась своим отцом. И вместе с тем - беспокоилась.]

В день его отъезда тревога лишь нарастала.

[После того сна, в котором отец погиб, мне больше не снились «романы».]

[Поэтому я не знала…что стало с отцом дальше, с матерью, со мной, с нашей семьёй.]

[Будущее менялось с каждым моим выбором.]

[Война, которая должна была начаться после моего совершеннолетия, разразилась на год раньше.]

[То, что я знала, становилось всё менее надёжным.]

[Мы не знали, когда вспыхнет эпидемия и успеют ли завершить разработку лекарства.]

Но, встретившись взглядом с отцом, я неожиданно почувствовала облегчение.

В его глазах не было ни тревоги, ни печали. Лишь доверие ко мне.

И тогда я поняла, почему он без колебаний решил отправиться на войну.

[Потому что он верил в меня. Верил, что я смогу удержать семью, даже если его не будет рядом.]

«Хотелось бы увидеть, как ты станешь взрослой.»

Отец раскрыл объятия, и я, как всегда, обняла его.

«Всё будет хорошо. Ты ещё вернёшься и увидишь это.»

Наше прощание было коротким. Отстранившись, я посмотрела отцу в глаза и улыбнулась - светло и серьёзно.

«Я позабочусь обо всех.»

«…Прости, если взвалил на тебя слишком многое.»

«Тогда просто вернись живым. Это самое главное.»

Он с улыбкой похлопал меня по плечу.

В его взгляде была грусть от того, что дочь, которую он считал ребёнком, так быстро повзрослела, и гордость.

После этого вперёд вышла мать.

Она пыталась улыбаться, но глаза были красными и опухшими. Было ясно: прошлой ночью она много плакала.

«Береги себя.»»

«Ты тоже.

Они обменялись коротким поцелуем в щёку. Слёзы вновь выступили в её глазах, но она сдержалась.

Попрощавшись, отец сел на коня.

Он ещё долго оглядывался на нас, словно не желая отводить взгляд, но вскоре его лицо стало суровым.

Я прошептала себе под нос, глядя, как он удаляется:

[Пожалуйста, вернись живым.]

[Я сделаю всё, чтобы это расставание не затянулось.]

С этой твёрдой решимостью я поспешно вернулась к себе. [Работы предстояло слишком много.]