Посреди всего этого хаоса Эйнсли сжала ладошку и медленно открыла рот.

– Дьядьюшки, тьётушьки, сто мы будьем делять? - Эйнсли спросила окружающих, чего они от нее хотят.

Несмотря на то, что она и хотела бы держать этих людей под каблуком подольше, больше выдерживать пристальный взгляд того старейшины не было сил.

Кажется, некоторые не поддаются моему обаянию. Или, может быть, действие силы моего очарования ограничено по времени. Это следует изучить позже.

Вот почему Эйнсли проигнорировал старика и сосредоточилась на остальных. Ей хотелось поскорее вернуться в свою комнату.

Думая об этом, Эйнсли чуть наклонила голову и с невинным видом спросила:

– Мы пойъем иглать?

Эйнсли замахала ручкамими, как капризный избалованный ребенок. Но, поскольку она была все такой же очаровательной в глазах этих людей, никто и не подумал сделать ей замечание.

– Охо, Эйн скучно! Эй, давайте быстрее заканчивать.

– Да-да, после этого мы сможем поиграть с ней.

– Ах да, встреча. Разве мы не собирались выбрать опекуна для нашего ангелочка? Хранителя ангела.

– Кто достоин? Я думаю, только семеро старейшин либо пять бутонов могут это сделать.

(п/р в англо-варианте там «buds», что можно перевести ещё и как почки или глазкИ, много смеялась, представив каждый из вариантов, решила остановиться на бутонах)

– Кстати, где пять бутонов, гении молодого поколения? Опять бунтуют?

Люди вернулись к обсуждению темы собрания, и, хотя они все еще находились под чарами Эйнсли, та чувствовала, что сила воздействия ослабла.

Со временем к ним вернется способность мыслить здраво, отметила Эйнсли.

Если я не хочу иметь некомпетентного опекуна, я должна выбрать сама, пока эти люди все еще находятся в моей власти. Но также это означает, что сейчас я не могу выбрать никого.

Времени недостаточно, чтобы увидеть и оценить всех, и затем привлечь на свою сторону лучшего.

Тогда ... Я должна отклонить кандидатуры, которые предложат сегодня и попросить их сначала показать мне всех верных членов мафиозного клана Слоан.

Пока Эйнсли составляла в голове план своих действий, собравшиеся мафиози бурно обсуждали пятерых, что не присоединились к общему собранию. Их действия можно было расценить как восстание против Семьи.

Но их слова не доходили до ушей Эйнсли. Когда она закончила думать, первые слова, донесшиеся до нее, были:

– Пятеро бутонов заняты охраной нашей территории от вражеского нападения. Они сказали, что встретятся с главой семьи и ее опекуном, после окончания встречи.

Единственный не очарованный Эйнсли старейшина, терпеливо объяснил остальным. Для него было большой удачей, что этих пятерых сегодня здесь не было.

В противном случае они могли пасть жертвами чар Эйнсли, как остальные.

Старейшина снова украдкой взглянул на Эйнсли, пока та рассматривала остальных с невинным видом. Хоть она и выглядела как обычный младенец, шестое чувство подсказывало ему обратное.

Эта малышка ... она пробудила свои способности в 3 года! Разве это не значит, что она гений? Даже тот талантливый мальчишка, слухи о котором расползлись по всей стране, он пробудил свои способности, когда ему исполнилось 6 лет.

Может быть, Эйнсли ... сокровище семьи Слоан? Если она сможет контролировать свои способности и поддерживать их действие, она принесет надежду семье!

Старейшина, скептически настроенный к Эйнсли с самого начала, постепенно проникался симпатией к ней. Он не осознавал, что сила очарования медленно поглощала его.

Верно. Вопреки его размышлениям, хоть Эйнсли еще не могла контролировать свои силы, она уже могла направлять их на те цели, которые ей нужны.

Как чунибьё со стажем, было бы странно, если бы она изумилась, узнав о своей силе. В этот момент Эйнсли стала доступна еще одна способность, помимо магии очарования.

Это был острый слух. Настолько, что, отточив его, она сможет слышать чужие мысли.

В этот момент Эйнсли сознательно направила свою силу на единственного не поддавшегося ей старейшину. Девочка тихо наблюдала, как его лицо постепенно светлело, при взгляде на неё.

Ухмылка.

Хе-хе. Этот старейшина «готов». Должно быть, он был лидером этого собрания. Я должна быстро его спросить.

Эйнсли проигнорировала все споры о том, кто должен быть ее опекуном. Вместо этого она поползла к концу стола, у которого сидели старейшины.

– Дедьюшка! Сто такое стлаж? - Эйнсли ухватила его морщинистую руку и сделала щенячьи глаза.

Ее круглые большие голубые глаза выглядели так жалобно и наивно, что пробуждали чувство заботы у пожилых людей.

Даже старейшина, невзлюбивший Эйнсли с самого начала из-за ее ненормальности, пал перед этими глазами.

– Д-дедушка? Хо-хо-хо, хорошо, Эйн хороший ребенок. Страж — это тот, кто будет защищать тебя. Эйн хочет этого, верно? - Лицо старшего покраснело, когда он объяснил Эйнсли.

Слово «дедушка» угодило его сердцу и желаниям. Для человека, у которого не было ни детей, ни внуков, простое действие Эйнсли, назвавшей его «дедушкой», тронуло его сердце.

Ах, как я мог подозревать эту девочку? Она такая послушная и чистая. Она, конечно же, и не осознает, что очаровывает других своими способностями.

Она невиновна!

Вместо того, чтобы опасаться ее, я должен гордиться! Я должен ее хорошо воспитать, чтобы она могла контролировать свои способности.

Старец поклялся про себя. Так же думали остальные шестеро, сидевшие по бокам от седобородого. Все семеро, похожие настолько, что выглядели клонами друг друга, и когда они посмотрели на Эйнсли одновременно, это было довольно странно.

– Стлаж? Иглать? Засисать? Тогдаааа мозет Эйн выийбрать ама?

Эйнсли моргнула своими большими глазами, продолжая сжимать загорелые руки старшего, пытаясь оценить его силу.

Ладони все в мозолях.

Этот старейшина силен.

Эйнсли была встревожена.

Если у нее есть способности, тои  у других тоже могут быть одна или несколько. Этот старейшина перед ней ...

Он мог быть опасен.