Прекрасный зимний двор, мир, наполненное сверкающе-белым золотом, оскверняли грязные пятна, ведущие из дома прямо в помойку. А там, на мусорных контейнерах, виднелись наполненные черные пакеты, поверхность была неровная с окружностями и вмятинами.

За свою жизнь, я много чему научился. Потрошить и готовить. Стрелять из огнестрельного оружия и умело управлять ножом. Приготавливать разные химические вещества и вывести человека на чистую воду. Но больше всего люблю стирать и убираться. Так как это помогает мне не думать о том, о чём не нужно. Конечно, от ненужного хлама, как например тот стул, у которого хромала правая нога, всегда нужно избавляться. Ненавижу видеть мусор. Зачем они вообще не выкидывали его? Кто-то же мог случайно сесть и упасть с него.

Немного отвлекаясь от халатности жильцов, наполнил лёгкие холодным воздухом, и чуть закашляв пошёл вперёд. Дорога до почты будет долгой.

Улицы совсем пустые. Местные собаки, имевшие хозяев, грелись наверняка где-то в будке, а может быть и вместе с ними. Не слышалось ни чириканий птиц, они наверняка согревались в своих уютных гнёздах. А дворняги, вроде меня, скитаются всё время ни смотря на пагоду и ненастий.

Сегодня четверг, все работают или учатся, а кого-то дела поважнее. Поэтому на остановках ожидая автобус стояли замёрзшие люди. Смотря на них, меня переполняло чувство завести, но оно быстро уходило, ведь у меня тоже была дело. Я шёл вперёд, хочу заполучить свою посылку.

На улице было минус тридцать два, но ехать на общественном транспорте мне не хотелось. Не горело желание сидеть в душном, омерзительном пространстве, где невозможно двинуться ни на дюйм. Люблю, когда вокруг свободно и везде свежий воздух. Хоть так и долго, и придётся терпеть холод, но зато, не придётся задыхаться.

Безразличное лицо, ровная спина. Он ходил широким шагом. Со стороны казалось, будто это вовсе не человек, а программированная, чётко выполняющая команды машина.

Редкие люди, почтенного возраста, которые видели его не могли оторвать от него взгляды. Никак не могли понять, почему такой стройный юноша с гордым взглядом одет в такую ужасную одежду. А некоторые вовсе, ума не приложили, как такой нищий оборванец может ходить с таким высокомерием. Он даже не утруждался посматривать на окружающих себя людей.

Прошло два часа или около того, я пришёл в центр городка.

Стены многоэтажных домов были тёмно-жёлтыми, местами зелёными. В отличие от посёлка, здесь было тепло. Снега на дороге было мало, либо были грязными. На тротуарах начали встречаться окурки и маленькие пакеты из-под чипсов и других закусок. Весь этот хаос сильно резало мне глаза. Пахло сажей, неприятным табаком.

Здесь тоже было немноголюдно, но количество машин на дороге заметно увеличилась.

Я не люблю шум двигателей, но больше всего ненавижу жуткий запах выхлопного газа.

«Чтоб у их машин сломались тормозы.» - тихо проклинал про себя, когда невероятно противный запах заставлял меня закрыть нос руками.

За всю дорогу, с момента, как я вошёл в город, на пути начали встречаться пожилые, которые шли в ближайшие аптеки или поликлиники, и школьники, вероятно сбежавшие с урок. Конечно, кроме них встречались и родители со своими детьми, и плохо пахнувшие пьяницы.

Когда проходил мимо одного магазина, встретился одним из представителей этих пьяниц. Она клянчила деньги у порога магазина, при этом давая обещания, что никогда не возьмёт в рот отраву. Я бы не обращал на неё внимание, но она сама почти что приползла к мне и жалобно посмотрела в глаза. Мой разум начал затуманиваться.

– Сынок, постой на минутку, пожалуйста. – Хриплым голосом.

Остановившись, я мягко посмотрел на неё.

В первую очередь моё внимание приковало набухшие щеки и брови, как будто у неё аллергия. Потом уродливый и кривой нос красная-картошка. И в придачу сильный запах пива, которое так и прёт от её перештопанной, потерявшей цвета куртки (прежде наверно имел синий цвет).

Всеми силами я начал терпеть сильный перегар, исходящий из её рта после каждого слова. И в конце, улыбнулся ей, как если бы встретил свою родную бабушку.

– Добрый день. – Ласково и как можно милее.

Она закрыла глаза и улыбнулась, показывая желтые, местами черные зубы.

– Какой славный и красивый. – Сказала, посмотрев на меня. – Не мог бы сынок помочь мне, уж очень тебя прошу. Голодна старушка-дура, жизнь потратила в никуда, веру в бога потеряла, в плену дьявольского творение всю жизнь прожила, покуда денег могла заработать оно дурило голову моё. – Она горько улыбнулась и вновь начала, – сейчас... последнюю работу потеряла. Семья давно покинула меня и больше не будет их никогда, их забрал с собой Отче наш, Господь... Денег не осталось, жизнь испоганило творения сатаны и навсегда ушло от меня, последний раз плюнув мне в лицо.

Она поднесла мне грязные, морщинистые руки.

– Пожалуйста, сынок, не мог бы дать мне денег на хлеб, всего пятьдесят рублей. – Из последних сил выдавила она и облилась слезами. – Я знаю, меня никогда не простит Господь за то, что потратила жизнь впустую. Но сейчас, я наконец-то начала думать пустой головой. Я!... – рыдая выкрикнул, – … я готова молиться о семье, которое наверняка не ждёт меня там с Отцом нашим. Но хотя бы, я должна попрощаться с ними и извиняться перед ними до конца своей жизни, пока не придёт время и ... – на последнем предложении, не выдержав начала рыдать. Она вероятно долгое время держала все чувства внутри себя, запивая горечь алкоголем.

На улице было холодно, горячие слезы сразу остывали и замерзали прямо на щеке.

Как же невыносимо находиться среди таких слабых людей, которые при первой же маленькой несчастии падают духом… среди людей, которые не знают и не видели настоящее отчаяние, но почему-то сразу всё бросают и винят во всём жизнь. Ненавижу! Ненавижу себя!

Не колеблясь я обнял её, крепко-крепко, как если бы встретился с матерью после долгой разлуки. Запах и вид можно было стерпеть. Но смотреть на бедных людей и не попытаться им помочь, будет для меня намного больнее, чем шрам от ножа в животе.