– Госпож...

– Юная... Тебе можно так называть меня.

– Если вы не против. Юная госпожа, можно мне помочь вам помыться? – сказала, подойдя к ней с кувшином и металлическим тазиком.

Та, соглашаясь с ней, закрыла глазки. Отдавая своё тело в расположении служанки, вышла из-под одеяла, села у края кроватки. Анна взяла платок, помочила его на тёплом воде и принялась нежно, но тщательно протирать лицо маленькой фарфоровой куколке. Провела им по краю лица, щёк, носика, потом по нижним векам. После, она повторила процедуру снова. Закончив, взяла сухое полотенце и вытерла оставшуюся влагу. Взяла нежные детские ручки своей госпожи, окунула в воду, начала поглаживать её руку.

– Твои руки... Как всегда, успокаивают меня. – проговорилась Изабелла.

– Ваши ручки куда более нежнее, чем мои, моя юная госпожа. – ответила, не прекращая поглаживать её руки.

–...

Изабелла замолчала и попросту наблюдала, как её самая верная служанка, и даже самая близкая подруга, нежели чем мать, прекратила мыть её руки, принялась за плечи и ноги. Всё заняло всего несколько минут, три-пять может быть чуть больше, её тело было совсем маленьким. Хоть ей отроду шесть лет, казалось, что она не росла и оставалась всё такой же, как в пять лет. Анна коснулась её стопы, и та дёрнулась, немного покраснев и сдержав вскрик.

После мытья, девушка одела свою госпожу во всё чистое. И как последний штрих в её голубой наряде, Анна попыталась сделать ей причёску.

– Анна... – неуверенным голосом, пока та вязала бант вокруг собранной косички.

– Да, юная госпожа?

– Ты любишь моего отца? – От неожиданности вопроса Анна случайно уронила белый шелковистый ткань и позволила волосам вновь распустись.

– Простите...

– Я думаю, что ты... ну... лучше бы подошла в роли жены отца... – с покрасневшим как помидор головой.

Девушка окаменела, не выразила ни единую эмоцию. Разве можно было в этом случаи что-то сказать? Ответив отказом, она могла бы прогневать свою госпожу, мол, её дорогой и любимый отец не очень хорош для неё. А согласившись, она чёрт знай, что может натворить, ведь характер её высочества непредсказуема даже для неё. Взять хотя бы простой разговор о мечтах. Изабелла, хоть и была ребёнком, вела как они, но местами, её личность могло повернуть на сто восемьдесят градусов, превращаясь с немного нахального ребёнка в вполне мыслящего человека – стратега. В четыре года, когда ей оставалось несколько дней до дня рождения, она смогла уговорить отца прикрепить Анну на восточном крыле замка, из-за чего отец Изабеллы и положил на неё глаз. А позже, чтоб Анна могла иметь хоть немного свободы, ведь мать приревновало горничной и заставляла той много раз убирать одно и то же место по нескольку раз в день; маленькая девочка «нашептал» отцу, что было бы разумно отдать служанку ей, ведь для неё нужно всего-то игра, а когда она будет учиться вместе с матерью, «намекнула» на то, что у неё и у него будет много времени: «... А когда я буду учиться, она могла бы отдохнуть и привести себя в порядок...». Была и виновницей всех новшеств, рассказав весь секретное обсуждение с Анной о улучшении жизни в их маленьком баронстве лорду.

– Разве вам чем-то не удовлетворяет нынешняя леди замка? – пытаясь перевести разговор в другое русло.

– Мама... – задумчиво смотря вперёд, – Она слишком странная, я её не понимаю. – призналась, не пряча злость на глазах.

– Разве это не нормально – немного недолюбливать мать? – высказалась, вновь принявшись за волосы.

– Какими были твои родители?

Анна немного задумалась, она ведь не помнит их лица, не знает, какими они были. Только благодаря рассказам Мейер, она хоть как-то могла нарисовать их образы, своих родителей этого мира. Как бы ни прискорбно, но самые первые его родители из «родной» вселенной, так же как и они скончались. Ей пришлось расти без них, в детском саду под заботливым присмотром его директора.

– Они были трудолюбивыми... строгими, немного неразговорчивыми, как рассказал дядя.

– Повар Ной? Ты разве не видела своих родителей?

Хоть она и была перерождена, она всё равно никак не могла вспомнить их лица, хотя в детстве помнила, как кричала «мама» и «папа».

– Простите.