На улице сейчас лето. Детишки как всегда весело болтаются на площадке, расположенной недалеко от магазина. Птички как обычно чирикают притаившись в листве деревьев. У всех хорошее настроение, все счастливы, и радостно болтают друг с другом.

-Добро пожаловать!

Даже продавщица за кассой сверкает всем своей сияющей улыбкой. Не наигранной, как у них это обычно бывает, а настоящей, искренней.

Ненадолго прекратив размышлять обо всём этом, я оторвал свой взгляд от приветливо улыбающейся кассирши, и направился в сторону морозильников. Мне нужно было купить мясо, чтобы покушать карри на обед.

«Хм? А какое мясо мне надо было…?»

Неожиданный вопрос застал меня врасплох, когда я подошёл к замороженным продуктам.

Обычно я готовил карри со свининой. Но в этот раз готовить буду не я, а мама, и она попросила взять меня какое-то определённое мясо, высшего сорта…

«Как же оно называлось…?»

Я простоял у морозильников около десяти минут пытаясь вспомнить название фирмы, поставлявшей это самое мясо. Однако терпения у меня никогда не было, и тратить просто так я не любил, поэтому схватив две упаковки обычной замороженной свинины, я направился в отдел овощей. Там взял лук, морковку, картошку…

Ещё немного побродив, мне удалось собрать все недостающие ингредиенты и я, сжав покрепче корзинку с товарами устремился к кассе.

К счастью очереди там не было, и я спокойно смог пройти прямо к кассе.

-Ох, Коёми-кун, опять карри готовишь? –радостно спросила кассирша, пробивая по очерёдности товары.

На вид ей было лет двадцать семь, но глядя на её сверкающее улыбку и наивное детское личико, можно было подумать, что ей намного меньше.

Мне было неловко признавать то, что такая молодая, и красивая девушка говорит со мной. И пусть это была часть её работы, мне всё же стало неловко, и я немного смутился.

-Ты всё ещё такой милашка. –сказала она, и пробила последний товар -Хм, посмотрим-ка. С тебя семь тысяч четыреста тридцать йен.

Говорит такие грустные слова, с таким добрым лицом, что на душе и тепло и больно.

Вытащив кошелёк из кармана, я достал оттуда две купюры, одну пятитысячную, другую двухтысячную. Когда я протягивал их кассирше, рукав немного деформировался, и передняя часть руки была открыта её взора.

Но удивления на её лице мне увидеть не удалось, лишь лёгкую печаль, скрывающуюся под улыбкой.

Глубоко вздохнув, она спросила –ты опять?

Не зная, что ответить, я лишь кивнул, и продолжил рыться в кошельке, ища мелочь.

-Боже мой, Коёми, тебе шестнадцать лет. Пора бы прекращать уже заниматься ерундой, дай сюда руку. –сказала она, и схватила мою руку, будто заранее зная, что сам я её добровольно не дам –Шестнадцать лет, а ведёшь себя как ребёнок! Я ведь тебе говорила, что резать руку это не шутка. Даже если порезы скорее похожи на царапины, всё равно есть риск опасности. А что если ты вену случайно порежешь? Или инфекция внутрь попадёт…

Она спокойно болтала со мной, пока перебинтовывала мне руку, на которой были десятки, а то и сотни свежих порезов от ножа.

…

Спустя некоторое время, она закончила бинтовать, и забрав недостающую мелочь, помахала мне на прощание. Глядя на её улыбку, моей душе становилось немного теплее. И на несколько секунд у меня в голову проскакивала одна мысль: «Хочу вечно наблюдать за её прекрасной улыбкой».

Однако время не вечно. Помахав в ответ, я спокойно вышел из магазина, и оглядевшись немного по сторонам, потопал домой с пакетами в руках.

На улице всё ещё было светло. И всё те же звуки исходили из всё тех же мест. Пение птиц из листьев деревьев. Гомон людей на улицах. Гул детей на площадке. Шум машин, проезжающих на трассе. Все эти звуки смешивались в один прекрасный ансамбль под названием «Заебали шуметь, успокойтесь уже».

Этот ансамбль выступал с утра до вечера каждый день. И если обычно вечером музыканты заканчивают репетиции, выступления, или просто посиделки. Эти уличные музыканты заканчивать были не намерены вовсе. Что меня очень сильно и раздражало.

Пока я раздумывал обо всех этих звуков, сам того не заметив, я вернулся в родной подъезд. Еле-еле поднявшись по лестнице на седьмой этаж, я, изо всех сил стараясь отдышаться продолжал подходить к квартире.

-Я… ха… ха… дома… ха…

Физически я развит не был, так что даже такое простое занятие, отняло у меня почти всю энергию.

Встав ровно, я поднял голову и огляделся. Всё та же знакомая прихожая, обклеенная плакатами о туристических поездках, вешалки для курток, которыми не пользовались уже месяцев пять, и старая помотанная временем полка для обуви.

-Наконец-то ты вернулся, обалдуй! Где тебя так долго носило?!

Напротив меня, с громкими криками появилась мама. На её лице всё так же красовалась никогда не изменчивую, недовольная гримаса.

Она быстро подошла ко мне, и выдернула из рук пакет с продуктами, тут же начав рыться в нём.

На пару секунд время замерло. В комнате воцарилась гробовая тишина, но она тут же была прервана громким шлепком по лицу.

«Меня снова ударили… Больно…»

-Что это такое?! Я же говорила не брать свинину! Я же тебе говорила, что именно нужно взять, ты меня вообще не слушал что ли?!

Я промолчал. Мне нечего было ответить… точнее сказать, я не знал, что мне ответить.

Ещё один громкий шлепок раздался по квартире. Теперь удар пришёлся по другой щеке.

-Тебе шестнадцать лет, и ты не можешь взять то, что тебя просили?! Ты совсем тупой или притворяешься, чтобы меня позлить?!

Сразу же за вопросом последовал ещё один шлепок, и ещё один завершающий сразу же после.

«Больно… За что…? Что я сделал…?»

-Тц. С тебя я смотрю хватит, вон уже слёзы потекли, хлюпик. Шуруй в свою комнату! И чтоб до обеда мне на глаза не попадался!

Крикнув последний раз, она развернулась, и с пакетами пошла на кухню. А мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти в свою комнату…