Очередная ночь прошла для меня словно мой личный ад. С момента как я попала в этот мир, я забыла, что такое крепкий и здоровый сон, а также забыла, каково мне было на той стороне, однако чëтко помню, что кошмары там меня не преследовали. Безбожно, каждую ночь, одно и то же. Страх, вина и неприятный, до тошноты отвратительный привкус горечи во рту на утро. Поэтому пение птиц — для кого-то излюбленная и притягательная мелодия — для меня словно болезненная вспышка боли от вечно напряжëнных и воспалëнных нервов в районе висков.

Когда состоялся разговор с Борисом, я также не смогла нормально поспать. Голова гудела от постоянного фонового диалога с самой собой. ОН молчал и это сильнее заставляло мой суетящийся разум не следовать ЕГО примеру, продолжая раз за разом подкидывать всë новые тревожные сюжеты, засунутые в долгий ящик. Но сейчас, сидя на берегу реки в тишине и спокойствии, я лишь отчëтливее понимаю, насколько моë тело привыкло сражаться. И да, разговор у нас прошëл на удивление гладко. Средь этих полированных светлых стен, изящных люстр и картин, обрамлëнных золотым, я стояла и пыталась сдержать себя от рвоты.

— ...Ты как была дикаркой, так и осталась. Только запал пропал. Неужто всë так плохо пошло? — хохотнул тот, но моë ничего не выражающее, бледное лицо совершенно точно дало ему ответ. Всë же именно он виновен в моëм нахождении здесь. Среди чëртового переворота, мать вашу! — Да... — протянул он и оглядел свой, судя по всему, кабинет, потирая чуть тронутую сединой бороду, которая сейчас была куда длиннее, чем я помнила. Он еë совсем не стриг?

Затем он закряхтел, встал со стула и, оперевшись на стол, побрëл к одному из резных комодов. Как самый обычный старик к шкафу поплëлся, периодами шаркая грузными ботинками по полу. Ну хотя бы не эти сраные пулеты, которые мозолили мне глаза, заставляя давить — зачем только не понятно — желание отрезать стопы по щиколотку прямо с ними...

«Боже... о чëм я только думаю...»

Тогда я переключилась на другое: а не жалко ли я выглядела бы, проиграв такому? Он точно не в той форме, в которой был год назад. Или это я стала сильнее? Я ведь, напротив, всë это время старалась поддерживать форму и оттачивала управление льдом, будто знала, что ад не закончится, будто знала, что окажусь здесь и буду батрачить против своей воли, чтобы... Чтобы что?.. хороший вопрос... А не я ли и притягиваю этим себе неприятности?..

Мой взгляд вновь зацепился за приближающегося Бориса, но я смотрела словно сквозь него и начала воображать, как выведу его куда-то подальше от поместья, покрою ладонь льдом, вытягивая тот в виде острого кинжала, а дальше... Взгляд неосознанно мазнул по его шее, скрытой за белым высоким воротником...

— На, — меня вывел из раздумий о мести звякнувший мешочек, который Борис бросил на низкий стол. На мой, пусть и я была уверена, что усталый, но также и удивлëнный взгляд, ответил он почти сразу: — Тысяча гельвенов на человека на месяц в виде десяти малых серебряных. Такая зарплата у всех, кто работает при замке, будучи рыцарем или пажом. Тебе ль не знать, что семьи нужно чем-то обеспечивать.

Я продолжила молчать, не понимая, к чему тот ведёт.

— А так как это на одну только тебя, то и медяк тебе урезали. — Он наглядно потёр большим и указательным пальцами друг об друга, ухмыльнувшись.

Я примерно знала, сколько уходит за налог на землю. Пусть там всё зависело и от площади, но даже наша маленькая пивнушка в портовом городе обходилась периодами под три сотни. Всё зависело от наплыва людей. Летом всегда было дорого. Хоть я только и раз это застала, но всё выведала об этом, чтобы быть готовой... к будущему. Жаль, конечно, что это будущее так и не наступило, мой господин. Быть может, я была бы счастлива. Но также это значит, что я бы никогда не повстречала Вас. Светлый лик моего господина сейчас является для меня причиной жить дальше. Как бы Вы не противились. Вы — всё для меня...

Ну а пока я продолжу...

Так и рассчитывали в Дантрии налоги, чтобы содрать побольше с нашего такого же повышенного летнего дохода. И если учесть, что сумму мне и правда урезали... Этого и правда хватает местным рыцарям, что рискуют своими жизнями, на всю семью? Или мне сократили вдвое? Что ж, спрашивать я не хотела. Хоть какая-то копеечка... вернее медяк, как говорили местные.

Я взяла мешочек в руку, удивляясь, какой тот лёгкий, но это было оправданно. Заглянув внутрь, я увидела обещанные десять малых серебряников. Мои мысли вернулись к тому, что даже при том, что в моём мире была другая экономика и политика... здесь прожиточный минимум... кажется куда меньше...? Но тут нет кредитов, вечных проездов и коммуналки, так что, кажется, этого им хватает. Хотя, с первым я всё же, наверное, погорячилась. Уверена, что в любом мире найдутся ростовщики. Мы ведь проживали как-то и на две тысячи на пару месяцев на троих? То-то же.

Меланхолично подвязав мешочек к боку, рядом с мечом, я посмотрела на Бориса: — Уверена, это ты постарался, чтобы мне урезали медяк.

— Ха! Какого ты обо мне гнилого мнения! — рассмеялся он, а после снова воссел на кресло, напоминая персонажа с картины, что я видела год назад. Правда, сейчас ни острый взгляд его тёмных глаз, ни это давление и атмосфера больше никоим образом на меня не влияли.

Перед ним сидела девушка, которой было абсолютно нечего терять. Смотри, какой сильной она стала! Она опасна и непреклонна!

«Свали из моей головы! Хватит путать мысли, хренов ублюдок, — зашипела я на НЕГО и услышала моментальное насмешливое «как скажешь», а после тишину. — Проснулся, блять. Раз молчишь, то продолжай это делать!»

Борис заговорил, не давая мне успеть снова послать нерадивый голос.

— Буду краток. Ты нужна мне для конкретного плана. Как ты прекрасно знаешь, трудно провести удачный государственный переворот, когда у людей нет ориентира, который вёл бы их вперёд. — Этот старпёр склонился чуть вбок и упёрся вытянутыми пальцами себе в висок, смотря на меня исподлобья, будто я его так сильно раздражаю, что он и вовсе не знает куда меня уже деть.

«Опомнись, старикан, ты меня сюда и привёл».

В тот момент, когда у меня был недосып, а из-за усталости хотелось плюнуть и просто уйти, его поведение становилось даже смешным. Не понимаю, на что я вообще могла злиться вчера? Хотя, возможно, этот сраный манипулятор специально сказал именно «ты нужна мне», из-за чего я и не чувствовала никакой угрозы тогда. Но теперь кто уж знает. Его уже и в живых-то нет давно как, мой господин.

— К чему ты клонишь? Твоим талисманом мне стать, говоришь? — усмехнулась в ответ я, в привычной ему манере. На что тут же увидела, как вытянулось морщинистое лицо, а после услышала и хохот под стать видку чудного старика, которым Борис стал чуть больше чем за год.

Он качнул головой и как-то оскалился, снова вернувшись взглядом ко мне: — Не моим, деточка. Народа! Кого же ещё!

Я долго смотрела на него, пытаясь понять, кто из нас двинулся головой: я со своей явной шизой или он со своими неоправданно безумными и ни на что не годными идеями.

— Даже при условии, что ты говоришь серьёзно. Это просто наиглупейшая идея, которую я когда-либо слышала. Ты ведь в курсе, что я числюсь как бежавшая раба, за которую уже и сумму подняли почти в два раза? У меня нет абсолютно никакой поддержки среди народа. Я изгой, от которого отвернулись даже близкие. С чего ты взял, что эта глупость поможет тебе совершить переворот?

Борис затих, но после запел словно соловей, пока я пыталась подавить удивление.

— Это будет хороший отвлекающий манёвр, а также помощь в том, чтобы сплотить всех. Для точного соблюдения плана нам не хватает только человека, что станет героем и лицом восстания.

Я нахмурилась. Героя? Из меня?.. Меня впервые одолели сомнения. Сомнения невиданной силы. В груди что-то засвербило, а перед глазами будто снова рабский двор и я бросаюсь под палки надзирателей, чтобы спасти детей. Тошнота усилилась, и я встала.

— Мы обсудим это позже. Сейчас я не намерена слушать этот бред, у меня есть ещё дела, а пока я приступлю к работе, как и договаривались.

Быстро оказавшись у двери, я уже собиралась чуть ли не драпануть вон, но меня остановил Борис своим:

— Тебе не кажется, что это проклятье мешает тебе жить?

Всё, что мне оставалось тогда, — замереть на пороге и смотреть в мраморный пол коридора, после чего закрыть резную, лишённую деталей дверь. Мир будто сжался до одной точки. Я повернулась к Борису, уронив с лица свою маску хладнокровия. Головная боль и усталость ушла, оставляя место страху. Моё тело двигалось быстрее меня, когда я схватила его за грудки, почти не прилагая усилий оторвала от пола и прижала к стене, как назло, попав в окно. На стекле, за которым были железные прутья по ту сторону, пошли трещины и послышался характерный звук треска.

Затем я не узнала свой собственный голос, который был непривычно низок и будто бы не знал пощады:

— Что ты знаешь?

Это был не приказ, а скорее угроза, пока я острым взглядом дырявила дырку в на удивление спокойном лице старика.

«Да тебе медаль можно вручить — напасть на немощного старика! А победить его сможешь? А если бы он из окна выпал? Хотя ещё не поздно~» — разразился ЕГО хохот у меня в голове.

Я сказала, что разговор прошёл славно, да. Что такое господин? Мы можем продолжить позже, если Вы...

»…»

Ах, ну всё потому, что я ещё недорассказала. Если взглянуть на всю ситуацию в целом, то всё очень даже хорошо тогда прошло...

»…»

Что Вы! Что Вы, всё в порядке!

»…»

...Ну не нужно так переживать, я ведь теперь разобралась со всеми проблемами и приручила проклятье...

»…»

Иногда Вы такой милый ребёнок, господин. Подобные слова словно мёд для моего сердца.

Спокойствие Бориса заставило резко отнять от его чёртового белого ворота руки, чтобы не бросить его в чёртово окно, но я быстро собралась. Он же начал как ни в чём не бывало поправлять на себе одежду и отряхивать, будто его в грязи извозили. Плевать мне уже было, как он вёл себя тогда. Мне нужны были ответы.

— Ты разве не хотела узнать правду о своей способности? — спокойно спросил он, но всё же немного хрипло, я ведь точно привычно упёрлась ему в шею так, чтобы это вызывало некоторые трудности с дыханием. Я всё ещё воин и всё ещё убийца. Какой из меня чёртов герой?! Борис с этой своей нелепицей и попыткой тыкнуть меня в то, что я ни черта не знаю о себе, словно пощёчина, больно били по моим грешным ножам, заставляя их врезаться в сердце сильнее.

Тем временем он продолжил, явно видя моё резко охладевшее и убийственное отношение. Я явно дала ему понять, что, если он скажет что-то меня не устраивающее, то я мигом перережу ему глотку.

— Ты однозначно ведь просто так не сидела, верно? По тебе ещё в начале было видно, что ты ничего не знаешь, что делать и как быть. Будто из ниоткуда вылезла. Есть вещи, которые просто невозможно скрыть. К примеру, то, как ты выразилась по поводу своей спо...

— Ближе к сути. Я не имею ни малейшего желания выслушивать твои умозаключения, — перебила его я, и Борис сдвинул брови сильнее, поправляя манжеты и отходя к столу. Сейчас мы были практически одного роста, или я даже выше?.. В любом случае, мне казалось, что сейчас именно «я» заполняла всё пространство в помещении, а не он, как было более года назад.

— В мире мало кто может похвастаться умением пользоваться волшебной силой, что уж говорить о колдовстве. Вот только если брать за основу легенды старого мира, будет ясно, что колдовство выглядело иначе. И оно не заставляло владельца жить вечно.

Моё раздражение и боль поутихли, сменившись удивлением и даже смутой. В очередной раз за диалог. Борис всегда умел привносить в мой разум смуту. Иногда мне даже казалось, что это его особая способность вместо магии.

Я сжала кулак одной руки, пока вторая ладонь крепко ухватилась за холодную и уже совсем не гладкую, как было давно, рукоять меча. Это действие всегда служило для меня особым видом медитации, словно если я держусь за него, то все угрозы вокруг для меня превращались в тыкву. Вот только для других это могло выглядеть угрозой ещё хлеще, ха-ха. И всё же знающие и видящие детали люди, такие как Борис, легко разглядят в этом попытку не сжаться от страха.

— Жить... вечно? О чём ты вообще? — хмуро выдала я, хотя сама уже догадалась, что причина в моей неизменности. За несколько лет я ни на грамм не изменилась. Люди же вокруг меня начали медленно стареть. Мне, кто скоро преодолеет третий десяток, выглядеть на двадцать... Пусть было и глупо думать, что это никто не заметит, сразу всё выкладывать не собираюсь. Этот человек явно не тот, перед кем я буду отчитываться.

— Кто ты? — серьёзно спросил он, и я поняла, что, возможно, я нахожусь в большей опасности, чем думала до этого. — Твоё имя, прошлое и даже тело — сущая загадка. А твои знания и подавно что-то за гранью известного.

Я сглотнула. В голову пролезли воспоминания о том, куда всё-таки делись чертежи. Всё, что на них было написано моим родным языком, так что я до конца надеялась, что это никогда не попадёт в чужие руки. Однако когда я просто сбежала с Чейдом и Лиамом, то не задумывалась о том, что, возможно, Борис и Кана проберутся на склады или отберут вещи назад... Я надеялась, что это никогда не всплывёт... или он имеет в виду что-то другое? Или я и правда... я настолько испоганила этот мир? Я снова оплошала?!

По спине пробежали холодные мурашки, а пальцы до побеления костяшек сжали рукоять меча.

Борис что-то говорил, но из-за стука собственного сердца, которое будто бы барабаном било прямо в уши, не получалось расслышать что именно. Затем я увидела, как тот шокированно посмотрел мне в ноги и отошёл, хмурясь, но после зашёл за стол, что-то доставая.

«Успокойся, дитя, — услышала я на удивление спокойный голос. ЕГО голос, который приятным баритоном раздался в голове, словно глуша все остальное. — Твои знания безусловно интересны, но не думай, что твои знания могли сохраниться после того, как ты извратила площадь в Кляйне».

Он что... успокаивал меня? ОН-то?

Но это и правда дало мне вздохнуть чуть свободнее, и я выдохнула, на секунду прикрыв глаза. Затем холодно осмотрела под собой корочку льда, поднимая сапог, с небольшим усилием отделяя от примёрзший к нему кусок льда, после чего прошлась подошвой по побелевшему полу, и лёд начал испаряться, словно бы от настолько высокой температуры, что сразу превращался в облачко пара, которое пропадало так же моментально.

— Мы явно подумали об одном и том же, — мрачно проговорила я, с горечью увидев пожелтевшие и изорванные чертежи. В них можно было что-то разобрать, однако восстановить — нереально, чему я была очень рада. Хотя бы где-то мне повезло.

— Так что? Сама, может быть, расскажешь, кто ты? Всё же ты сейчас под моим крылом, снова. И я обязан знать всё о тебе, чтобы помочь с проклятьем, ведь...

— То есть, ты ничего не знаешь о нём, да? — прервала его я и приблизилась, чтобы воткнуть короткий нож из сапога прямо в чертежи на столе. — Так я и думала, что за твоим блефом ничего не кроется. Ты не единственный, кто умеет блефовать, Борис. И не единственный, кто может заставить раскрыть карты.

Я ухмыльнулась, увидев, как тот непонятливо нахмурился на моё заявление, когда быстро одёрнул руки от столешницы.

Мой оскал был вызван пустотой, которая резко опустилась на мой разум. Глаза были пусты. Я уверена, ведь сейчас я не чувствовала ничего, а голос в голове был на моей стороне. Я чувствовала, будто могу просто перебить здесь всех и уйти на север своими двумя, построив прямой путь до того... Но своё безумие я быстро растоптала, бросив взгляд на чертежи.

«И куда делась та девушка, которая хотела не подводить Трину и стать достойной?» — мрачно подумалось мне, а после я развернулась к выходу.

— Я узнала куда больше, чем ты думаешь, в то время как ты не получил ни одного ответа, ведь так? Я даже не подтвердила проклятье ли это, но, когда я обратилась к своей способности «оно», ты сразу начал топить за это и переобулся. Ловко, но недостаточно теперь. Прошло больше года, Борис, тебе не стоит с твоим немощным телом будить тигра, которого я взращивала всё это время внутри. Пока сойдёмся на том, что я буду помогать с рабами и работать рыцарем, а ты подготовишь всё о проклятье. Не жди, что я буду верить тебе на слово.

И так я направилась сразу получать форму рыцаря, затем мне провели обход, где я увидела Бориса в окне этого... скорее небольшого замка, чем простого поместья. Но проигнорировала его. Как бы я не старалась, не смогла найти мисс Кану и спросить уже у неё чуть подробнее. Её лик всё ещё отдаётся теплом из-за единственной, кто спас мою душу, Трины. Как бы то ни было, те времена были самыми спокойными и счастливыми для меня в этом мире. Иногда я даже ловлю себя на мысли, что могла бы просто тихо сидеть там... или же дождаться момента, когда пройдёт зима... Я бы столько всего смогла бы НЕ делать, вернись назад, чтобы не существовать в таком будущем...

Но сейчас всё, что мне остаётся, — идти за командиром рыцарей и встать на посту, сменив другого. Тот косо кинул на меня взгляд, но я была слишком занята тем, что анализировала всё, что видела. Я не упущу ни единой возможности, чтобы зацепиться за то, чтобы сбежать. Моя тяга к жизни оказалась сильнее ненависти к себе.

Ну и? Ты так и собираешься молчать? Ничего не скажешь по поводу того, что впервые помог мне, а не стал ухудшать ситуацию?

«Я не собираюсь развлекать тебя, ᛖᛚᛁ».

Я резко взглянула на рыцаря рядом, который также стоял со мной на посту, после перевела взгляд на небо. Солнце было ожидаемо низко, но ещё не темнело. Всё это и правда заняло очень много времени.

«Откуда ты знаешь это имя?» — За сегодня было слишком много событий, но даже при всей моей невозмутимости я почувствовала, что у меня будто оторвали последнее, что я хранила в своём сердце. Я постоянно напоминала себе кто я и откуда, чтобы не потерять себя и не забыть. Никто не мог знать о том, как меня зовут в этом мире. Признаться честно, я была даже разочарована, что это и правда был голос в моей голове.

«Если тебе удобно думать, что я голос в твоей голове, то, может быть, теперь ты отдашь мне власть над ним? Я могу предложить тебе спокойную жизнь и счастье в обмен на всего лишь каплю твоей крови», — как всегда вместо ответа услышала я.

«Решил сменить тактику? Сначала ты пытался задавить меня, а теперь торгуешься? На самом деле, я позвала тебя, чтобы не стоять тут в одиночестве. Это достаточно скучно и мысли не в то русло уходят... Даже не знаю, стоит ли говорить самой же себе спасибо... Но я правда благодарна, что ты привёл меня в чувство сегодня. Борис любит выводить из себя и давить на больное. Щекотать язык дракону...? Или как тут говорят... ай, ладно, всё равно не помню, но смысл там в том, что он находит опасные места и думает, что хозяин в них, хотя на самом деле открыл рот дракону, способному перекусить его пополам...»

Я долго говорила обо всём, что накопилось во мне за эти годы, и просто постаралась сделать всё, чтобы это было не пустым монологом, но он так больше ничего и не сказал. Не знаю, насколько это было хорошим решением тогда. Кто бы не начал сходить с ума, когда потерял всё, а ведь и так кипел в своих грехах заживо?..

Не плачьте, мой господин... Это того не стоит. Прошло слишком много десятилетий. Это было так давно и так мелочно в сравнении с тем, что я наконец-то получила здесь, рядом с Вами.

В конце смены я просто ушла за пределы герцогских стен, нашла замечательное место у реки и села на край моста. Доспехи были не особо хороши. Мне даже казалось, что мой лёд был куда прочнее, ну а про удобство я вообще молчу. Но зато проходящие мимо меня люди уже не так сильно сторонились меня, иногда склоняя голову в качестве уважения. Здешние рыцари защищали территорию и людей, которые жили здесь. Это можно даже описать как маленькое королевство...

Но мысли мои были о людях, которых я встретила. Неужели мнения людей так легко изменить сменив лишь облачение?

«Нет, они просто не знают меня».

Я очень устала, но заметила это только сейчас. Чувство, будто из меня выжали все соки. Вся эта напыщенность, гордо поднятый нос, словно остальные были не достойны ходить на их уровне, разговоры о революции... Всё было настолько нереальным, пока я разумом оставалась всё в том же портовом городе, в пивнушке и своей собственной комнатке. В пусть и мнимой, но безопасности.

Сегодня я была на грани из-за своей жадности более года назад.

Небо было полно звёзд, а вода под небольшим каменным мостом была словно зеркало. Безветренная и безмятежная погода. Издевательством здесь было лишь то, что у воды редкими вкраплениями цвели корнелии... Мне даже хотелось начать вымаливать Трину о том, чтобы она простила меня за то, кем я стала и что натворила. Эти цветы словно напоминание о том, в каком я дерьме оказалась. И даже если бы захотела их разорвать или растоптать, у меня никогда этого не выйдет. Я всё ещё слишком уважаю и люблю ту женщину и никакая ненависть к себе этого не перечеркнёт. Только её шершавые, но такие нежные и тёплые руки спасали меня, когда я дрожала от боли и унижения, после того, как меня снова отодрали, словно какую-то настоящую псину, прямо на ковре. Больше всего я ненавидела Мюллера именно за это. Он не гнушался ничем, в то время как барона я могла хотя бы выносить, ведь тот не раскрывал меня, а только бил или дрочил себе, смотря на то, как я истекаю кровью.

Но я изменилась. Стала настолько сильной, насколько это возможно за такой короткий срок. Я стала достаточно жёсткой и властной, чтобы больше не повторить своих ошибок. Я не хочу больше подпускать к себе кого-то, ведь я куда более опасным и ужасным методом, чем мои же враги, могу свести своих же в могилу.

Именно по этой причине мне не составило труда сейчас, будучи полностью в своих мыслях, направить меч на неизвестного, который уже некоторое время следил за мной и который решился всё же подойти. Этот кто-то явно не убийца или рыцарь. Шаги точно не принадлежали человеку, который умел скрывать присутствие, в отличие от той же Каны или её теней.

И этот кто-то...

«Девушка? — удивлённо отступила я, смотря в шокированное лицо девы, которая тут же шваркнулась на задницу, ведь от испуга её ноги ослабели. — Нехер было подкрадываться».

— В-вы же рыцарь?

«А?»