***

В тот раз, примерно шесть или семь месяцев назад, мисс Кана протянула мне руку. Я правда была ей очень благодарна, мой господин. Вот только, я сразу отказалась пополнять ряды восстанцев, просто исчезнув с того города, где не была в силах контролировать ничего. Я потеряла контроль над собой, своей жизнью и судьбами своих людей, поэтому приняла решение, что будет лучше, если я сбегу, поджав хвост, а не стану снова причиной гибели людей. И всё же суть не в этом. Всё потому, что я... слишком хочу жить, чтобы вот так бесславно пасть.

— Анна, отнеси это мистеру Проэлу, — сказал Чейд, чьё каменное лицо ни капли не изменилось спустя столько времени: его борода с косичками, которые, кажется, были сплетены ещё ныне покойными детьми из нашего «отряда самоубийц», покинувшего рабский двор по зиме.

Мои руки перестали неприятно скрипеть губкой по тарелке, и я обернулась в его сторону. Кивнув, я просто домыла тарелку, положила её на место и начала снимать фартук. Однако он не достиг своего места, ведь я замерла, не успев коснуться крючка.

— Я могу отнести! — выразительно попросил чуть подросший Лиам.

Чейд долго отрешённо смотрел на него, но после, наконец, выдал не привычное «Рано тебе», а «Тогда, Лиам, рассчитываю на тебя. Отнеси заказ за столик у вон того окна», предварительно почесав бороду.

Смотря на этого мальчишку, я чувствовала, как отдаляюсь от всех тех ужасов, которые меня преследовали с момента «попаданчества». С каждым днём мне всё больше казалось, что смерть перестала дышать мне в затылок. Когда дверь хлопнула, а колокольчик стих, я оглядела деревянное помещение.

Это была маленькая пивнушка в портовом городе, где я вспомнила, что такое учиться, и узнала ещё очень много новых слов и вещей этого мира. Пивнушка даже близко не была у моря, а где-то у чёрта на куличиках, почти на самом пяточке. Зато вид был прекрасный. Это здание стояло на небольшой возвышенности, и с крыши было видно весь город. По этой же причине мы пользовались некоторой популярностью, так как сделали вход на крышу свободным.

В том инциденте во мне что-то погибло.

— Ай!.. — вскрикнул Лиам. На мальчишеском лице ненадолго появилась болезненная гримаса. Он тогда только начинал помогать и пролил на себя кипяток.

Чейд тут же помчался на ему помощь... ну а я просто не осознала, что мне следовало бы поступить так же. Инстинкт, который тогда заставил меня броситься к детям на рабском дворе, словно бы исчез. Мне даже не пришло в голову волноваться по этому поводу, я просто отвернулась и завернула кусок мяса в ткань, охладив его своим колдовством, и отдала Лиам. Ожога у мальчика не осталось, не волнуйтесь, мой господин. Однако я заставила их переживать.

Если Лиам был ещё мал, чтобы понять что-то о том инциденте в Кляйне, то Чейд перестал быть снисходительным ко мне и позволять мне брать ситуацию в свои руки. Пожалуй, самое сильное изменение в наши отношения внесла смерть Гейла. Он покончил с собой, после того как узнал о смерти Мины. Это был тяжёлый удар для всех нас, пусть никто и не подавал виду.

— Скоро закрытие, так что можешь на сегодня закончить, — сказал Чейд, когда я вернулась к последним тарелкам.

Я чувствовала затылком его острый взгляд. Такое в последнее время происходило часто, ведь он скорее помрёт на месте, чем встанет на мою сторону. После всего, что было, у них остались только они сами. Отец и сын. Пусть и не кровные, но их связь очень прочная из-за прошедших событий и проблем, которые мы все проживали вместе.

Ответом ему было лишь громыхание посуды, но немного погодя я всё же посмотрела на него, чтобы кивнуть.

— Ты так и будешь винить себя в том, что произошло, или попробуешь что-то с этим сделать? — спросил Чейд, но я знала, что это не он, так как я смотрела на его плотно сжатые губы.

Стояла такая тишь, что было слышно, как в деревянный таз с водой упала капля с тряпки. Я посмотрела в своё отражение. Из-за своего лица я в основном работала на кухне. Люди бы разбежались и клиентов бы никогда не собралось в таких количествах. Шрамы, нетипичный цвет глаз и волос... Стадные инстинкты, они и в Африке инстинкты, потому что это элементарно, что ты боишься, осуждаешь, обходишь стороной тех, кто не похож на твоё «стадо».

— У нас закончился хмель, так что сегодня я хотела пройтись по портовому рынку. Как раз зайду к Фрое, договорюсь о поставке.

Мой голос снова стал безэмоциональным; проще говоря, я вернулась к своему первоначальному состоянию. В какой момент это случилось, я не могу сказать точно. Но в тот момент, когда я могла частично управлять этим проклятым льдом, меня не особо волновало изменение в моей психике, поведении... Тогда я считала так: сдвиги по фазе безусловно были явными, но если это всё, чем я могу пожертвовать, чтобы защитить своих близких, то всё в порядке. Эмоции мешают жить.

Покидая таверну, я, как всегда, заперла скрипучую дверь, при помощи тряпки заставив её оставаться на месте.

Натянув капюшон сильнее, я двинулась в сторону порта.

Старушка Фроя была приятной женщиной, которая заботилась о благополучии поставок. Этот город не всегда был таким большим и обособленным от столицы. Оказывается, здесь любой мог открыть бизнес, если имел достаточно средств. Любой мог начать жизнь заново...

Моих плакатов здесь не было. Меня никто не узнавал, но всё равно я старалась не высовываться. Я прекрасно понимаю, что подвергаю Чейда и Норвана риску, ведь если из-за меня нас вычислят, то нам кранты, так как это всё ещё территория империи. Однако и пойти мне больше некуда. Так что, пока они меня не выпрут, я своими ногами никуда не уйду.

Также о минусах. Как бы ни было здесь хорошо, я не могу просто бросить свою цель добраться до севера. Чем больше я читаю о нём, чем больше я узнаю, тем сильнее хочу покинуть империю. Не думаю, что там идеальное для жизни место. Однако однозначно лучше, чем здесь. Осталось чуть-чуть. Мне осталось так немного, чтобы отправиться туда.

Старушка была как всегда приветлива, когда я привычно принесла ей печенье, печь которые я научилась у Чейда. Он и правда очень хороший повар. Когда я нахожусь у неё в доме, меня всегда одолевает болезненное чувство в груди. Это непонятное тепло от деревянных ручек, чайных чашек, запаха мяты и обшитых подушками стульев...

— Разве ты не хочешь спокойной жизни? Почему бы не остаться тут вместе с этими двумя? — проговорил старушечий голос, хотя я только что покинула её дом.

Да. Всё в порядке.

Шла обратно я в некоей прострации, поэтому не сразу поняла, что что-то не так. Ну а когда поняла, то сразу посмотрела туда, откуда, мне казалось, за мной следят.

— Увидела наконец, — проговорил не такой уж и незнакомый незнакомец. Пусть его тон и давление, как всегда, напрягали, но я умудрилась немного расслабиться, лишь для виду схватившись за рукоять меча на пояснице под плащом.

— Навевает воспоминания.

Наша первая встреча прошла примерно так же, так что я просто сказала это как есть и пошла дальше. Однако чувствовала, как тень мисс Каны проследовала за мной в виде ворона.

— Кана вновь просила тебя присоединиться к нам.

Я просто поджала губы, когда ворон сел на плечо, неудобно сжав лапами кость. Не знала, что ответить, поэтому свернула в сторону противоположную от таверны, где было меньше людей.

— Я никак с этим не связана и не хочу связываться. Моя дорога лежит на север, — я неспешно шагала туда, откуда шли люди. Я шла в нежилой район, поэтому встречала несколько встревоженных взглядов. Кого не удивит странная несуразная птица, которую игнорирует человек, на чьём плече она воссела?

Ворон развернул голову так, что его глаз смотрел точно мне в скрытое тканью лицо.

Когда люди стали, наконец, редким зрелищем, Агис вновь заговорил:

— Борис узнал кое-что про твой лёд. Так что мы примерно знаем, что это и как оно действует.

Я остановилась. Меня больше смутило то, как разговаривал Агис, нежели смысл его слов. Метнув хмурый взгляд на птицу, я наконец решила ответить.

— С чего бы во мне нуждаться восстанцам? — негромко спросила я.

С тех пор как я перестала проклинать этот дар, я поняла кое-что. Магия здесь была действительно очень редким даром. Да и все маги служили кому-то, получая лавры и золото, или сами становились теми, кому служат. Они были редкими и чуть ли не склоняли, как я выяснила, положение целой страны в благую сторону. Что уж говорить про внутренние разборки... у них больше шансов выиграть эту войну, даже если я просто буду там находиться и подтверждать связь с ними.

То, что Кана и Борис там видели... Я ведь превратила всю площадь в искорёженную льдом пустошь...

Я даже не догадывалась, что способна на такое. Тогда мне казалось, что это предел. Довольно-таки забавно думать об этом сейчас, мой господин.

— Глупый вопрос. Сама ведь знаешь. Мозги у тебя тоже неплохие, однако они не нужны, пока у тебя есть этот лёд, — прямо ответил мне Агис, не пытаясь увильнуть.

Странно, но от этой фразы мне стало легче. Жизнь без страха смерти? Мне и так бояться нечего, но если у меня будет идеальный контроль льда, то я смогу жить с высоко поднятой головой и не бояться, что мне или моим близким причинят боль. Я причиню.

В этот момент я вспомнила Мэй... Если эта девушка говорила правду, то не видать мне покоя, пока империя остаётся такой, какая она есть сейчас... не видать мне покоя, пока я здесь. Пока я жива на территории Дантрии. Убежать или попытаться поменять ситуацию? Вот такие мысли преследовали меня тогда.

— Только не говори, что весь ваш план держится на моих способностях? Ты же не думаешь, что я в это поверю? — получилось как-то грозно, в отличие от того, как я хотела, чтобы это звучало.

— Я не собираюсь тебе ничего доказывать.

— Прекрасно.

Ворон сидел на моём плече до тех пор, пока я не дошла до причала. Там он перелетел на небольшой столб, к которому привязывали якоря. На самом деле, я не имела и малейшего понимания, как они назывались и есть ли у них вообще названия.

Мой взгляд вернулся к неспокойному океану. В портовой зоне было очень тихо, ведь сейчас был сезон гроз и были большие риски потерь флота, как экипажа, так и груза. Под ногами скрипнуло дерево, когда я села на деревянные ступени, ведущие к воде.

— И всё же у меня есть то, что я хотел бы тебе сказать.

Я поражалась тому, как он мог разговаривать. Он ведь просто открывал клюв.

— Ты освободила меня и многих других от метки, я уже не говорю про то, какое это несло значение для Каны.

— И к чему ты клонишь?

Он посмотрел на меня своим маленьким птичьим глазом. До этого я никогда не задумывалась, но кем он является? Тогда меня вообще мало что волновало — от страха я могла думать лишь о том, как не сдохнуть мне и моим людям. Но теперь... Теперь всё иначе. Я немного пришла в себя.

— То, что ты сделала для нас, – огромное дело. Не хочется раскрывать тебе все карты, но мы планируем пополнить ряды угнетёнными гражданами империи, — его голос стих, но я сразу поняла, с какими мыслями его ко мне прислали.

— Рабы и невольники, да?

Агис не ответил, но этого и не нужно было. Толпа. Это хороший козырь, но очень опрометчивый. Из того далёкого разговора с Борисом я уже поняла, что за ними кто-то стоит. Возможно, у них и впрямь есть что-то вроде армии... По крайней мере, я надеюсь, что одними слабыми гражданами, что и палки в руках не держали, они не ограничатся.

Так мы посидели ещё немного, и всё же я решила оборвать эту тишину.

— Больше не приходи. Не желаю портить себе жизнь. Я отправлюсь на север, подальше от того, во что вы хотели меня втянуть. И у нас с вами нет никаких долгов, которые могли бы заставить меня изменить своё решение. — Я неосознанно потёрла ногу, которую мне сломали, думая, что скоро отрубят мне голову, как всем остальным.

По спине прошла противная судорога страха и фантомной боли, отчего я передёрнула плечами. Сказать, что я здорова? Я могла бы посмеяться в лицо сказавшему, что я травмирована. Однако не посмею.

Когда я собиралась встать и с уверенностью покинуть Агиса, а с ним и всё то дерьмо, что он мне предлагает, он внезапно заговорил:

— В чём проблема? Борис был уверен, что если бы ты избавилась от «груза», то подумала над тем, чтобы присоединиться к нам.

«Груз». Меня передёрнуло от моментальной ярости. Борис. Его я ненавижу больше всех на сей момент. Уж не знаю, жив ли Мюллер, но он просто отщепенец в сравнении с Борисом.

— Это угроза? — мой голос был в разы мрачнее обычного. Обернувшись, я увидела, как ворон начал чистить свои перья, зарывшись клювом под крыло.

— Это то, что просил передать Борис, — оторвавшись от своего очень важного дела, сказала тень.

Я знаю, знаю, что не должна оставаться рядом с Чейдом и в особенности — с Лиам. Однако они то единственное, что помогает мне выжить сейчас. Держаться на плаву и помнить. Помнить о том, что я сделала, о том, скольких я убила. Ещё в том разговоре я поняла, что ему нет дела до тех, кого я веду за собой. Он не видел во мне человека как такового. Борис был тем, кто видел перед собой нужную ему деталь для стопроцентной победы. Я знаю, что если смогу обуздать лёд, то достаточно будет просто закинуть меня в стан врага, чтобы превратить всю столицу в кладбище. Кана была той единственной, что прониклась ко мне. По крайней мере я хочу в это верить. Будь то из-за моего статуса ученицы её сестры или же из-за того, что я просто нуждалась в её помощи, Кана была хорошим человеком. И именно этого я не понимаю. Что может объединять двух этих людей.

— Подумай об этом как следует. Сама понимаешь, ты не сможешь жить как они. Ты не сможешь жить обычной жизнью и притворяться, что так и должно быть.

Взмахнув крыльями, он взлетел, направившись в неизвестную мне сторону.

Почувствовав укол боли, я только сейчас поняла, как справилась с тем гневом, который был явно предназначен не Агису, даже не Борису. Он был направлен на меня. Глядя на то, как с ладоней, расцарапанных моими ногтями, стекает кровь, я решила пойти обратно.

Это правда очень огорчало, но он был прав. Развернувшись, я пошла туда, где мне не место и где меня не ждут. Чейд был тем человеком, который не особо скрывал свои чувства, но в то же время не мог напирать. Это нормально, что я никогда не услышу «с возвращением».

***

Следующий день встретил меня работой в пивнушке и всем тем, чем обычно я и занималась последние несколько месяцев, но, помимо прочего, и волнениями. Разговор с Агисом словно вывернул наизнанку всё то, что я надеялась захоронить глубоко в себе.

Смерть Трины, тяжёлые решения, которые привели к плачевным последствиям, боль и разочарование, угроза жизни и страх. Теперь всё казалось просто картонным. Из-за понимания, что Борис даже захочет навредить моим близким, я поняла, насколько инородным предметом являлась рядом с ними.

Прошлая жизнь? Да вы смеётесь! Меня хоть где-то оставят в покое? Там, безусловно, люди убивали за место под солнцем, но всё же я могла дышать. А здесь что?

Наклонившись над раковиной, я ещё раз всё обдумала. Решила поговорить об этом с Чейдом.

— Я считаю, ты должна уйти, — коротко бросил он на то, что мне передал Агис. — Сделай это. Не для меня, так хотя бы для Лиама.

Тот, кто всегда оставался в стороне и просто поддерживал. Тот, кто старался ради всех. И я, которая похерила все его старания. Я даже не могу на него злиться, потому что он просит меня рискнуть жизнью ради их спасения.

— Рано или поздно ты доведёшь дело до конца и просто останешься одна.

Встав из-за стола, он прошёл мимо меня, положив мне руку на плечо. Я просто не могла пошевелиться и сказать что-либо в свою защиту. Так и должно было случиться. Я лишь слушала в последний раз этот звук скрипящих половиц, по-своему домашний и ставший родным. Где-то глубоко внутри я ожидала этого ещё задолго до встречи с Агисом. Ещё тогда, когда он взял Лиама и объявил, что хочет уйти и забыть про север. Просто спокойно жить и заботиться о ребёнке, который заслужил будущее. Я просила их взять меня с собой. Чейд не согласился, просто сказал, чтобы всё обдумала. Вот я и решила пойти с ними, за неимением выхода. Быть может, всё было бы иначе, даже лучше и проще, останься я сразу в этой пучине нарастающей войны.

Мой уход был тихим. Я просто тут же медленно развернулась и пошла в комнатку на втором этаже. У меня было совсем немного вещей. Только сменную одежду забрала с собой. Отчего-то мне вспомнилось, как я собирала вещи, когда за мной приехала соц. опека. Было время...

«Ты не сможешь жить нормальной жизнью» — опять всплыли слова Чейда.

Уж не знаю, о том ли они, что я обладаю силой, которую показала не тем людям, или обо мне в целом, но да, они правы. Даже не буду пытаться доказывать, что это не так. Будучи в отделе, я также стремилась получить повышение, но когда поняла, что идти по головам не смогу, меня сожрали, и я не могла ничего, кроме как пытаться сохранить то заработанное кровью и потом место. Я могла выбрать другой путь, более спокойный, но не стала. Вот только здесь мой выбор может привести к жертвам. Это более жестокий мир. Мне было трудно, ведь я не умела торговаться и вести переговоры. Борис явно сразу это понял и нашёл куда следует давить. Может это врождённый талант?

Из мыслей меня выдернула скрипнувшая дверь. Я обернулась с какой-то надеждой, но тут же её вычеркнула.

— Тебе необязательно уходить прямо сейчас. Тебя никто не прогоняет, — Лиам был куда умнее по многим факторам. Видимо, я спровоцировала его вновь забыть о том, что он ребёнок.

Мне правда очень жаль, малыш.

— Я делаю это ради того, чтобы вы спокойно жили дальше. Мне такая жизнь не подходит, — отстранённо выдала я.

— Не нужно стараться мне врать, я слышал, о чём вы говорили.

Мальчишка чуть сжал ручку двери и посмотрел куда-то в пол.

— Даже так, я не вру.

Облизнув губы, я завязала небольшой мешок. Право, ребёнок, иди спать, не пытайся быть взрослым, это не твоя прерогатива.

— Иди спать. Тебе не о чем волноваться. Просто живи счастливо и бери от жизни всё. А моё дело дать тебе возможность сделать это, — я так же, как недавно сделал Чейд, положила руку ему на плечо и похлопала по нему.

В его глазах я видела какую-то борьбу. Будто он хотел что-то сказать или сделать, но никак не решался. Вскоре этот вопрос решился сам собой. Лиам бросился в мои объятия настолько в несвойственной для себя манере, что я еле удержала мешок. Свободной рукой я не решалась касаться его. Он был слишком хрупким, а я слишком плохой человек, чтобы заслуживать слёзы такого ребёнка, как Лиам. Так что всё, что было в моих силах, — потрепать его по голове и двинуться на выход. У двери Чейд ждал меня уже с небольшой сумкой припасов. Я молча кивнула, тем самым поблагодарив его.

— Пусть ты не попадёшь в лучший мир, я всё же помолюсь за тебя, — это всё, что он смог сказать мне на прощание.

Я, как рыба, могла лишь открыть рот и тут же его захлопнуть. А что я могла ему сказать? Здешний бог явно не захотел бы меня оберегать, существуй он на самом деле. Дорога в мой мир и к моему богу слишком далека от меня, если она вообще есть.

Мысленно усмехнувшись, я ушла прочь. На дворе была глубокая ночь, я шла в неизвестность, но мои думы были в той пивнушке. Светлой и родной. Как бы то ни было, мне там нравилось, но я не посмею туда вернуться. Никогда.

На пути из города я снова почувствовала тяжесть на плече, но не стала уделять внимание Агису, как и он не сказал ничего мне по этому поводу. Я почти уверена, что он был рядом или видел хотя бы часть, ведь летел за мной всё время с момента, как я покинула пивнушку.

— Как выйдешь из города, тебя будет ждать человек с повозкой.

— И куда теперь?

— На помощь людям. Тем, кому нужна ты и твоя способность снимать метки.

На том и порешили. Стерев всё из головы, я просто двигалась к воротам, даже не смотря в сторону Агиса, спокойно перелетающего через ограждения.