Су Юэ весь вечер провела на корточках, мыла и натирала посуду, и устала до изнеможения. Вернувшись в комнату, она упала на кровать, не в состоянии больше двигаться.

Хань Айго зашел с ведром горячей воды, увидел ее, расслабленно лежащую на кровати, и сердце его затрепетало от прилива нежных чувств. Ему раньше не приходила мысль о том, что, когда Су Юэ окажется в его комнате, здесь станет так тепло и уютно.

Он подошел, сел на край кровати и нежно погладил ее по щеке: — Устала?

Су Юэ утомленно что-то промычала в ответ, растирая рукой поясницу.

Заметив это, Хань Айго легонько погладил ее по спине, растирая и массируя так, чтобы помочь расслабить мышцы и снять боль. Это было так приятно, что Су Юэ чуть не уснула.

Увидев, что она уже почти засыпает, Хань Айго поспешно спросил:

— Я согрел тебе воды, ты хочешь помыться перед сном?

Су Юэ открыла глаза и без колебаний ответила:

— Хочу!

Зимой холодно, а в те годы еще не было ни кондиционеров, ни центрального отопления, к тому же для подогрева воды приходилось расходовать дрова, поэтому многие люди не мылись всю зиму. Обычно мыли только лицо и ноги, и просто ждали, когда погода потеплеет, чтобы вымыться полностью. Вместо этого использовали полотенца для растирания всего тела, чтобы хорошенько оттереть грязь, накопившуюся за все время.

Все считали это вполне нормальным, но Су Юэ не могла столько терпеть, и ей обязательно нужно было вымыться полностью раз в три дня. Остальные два дня она просто обтирала все тело. В любом случае ей непременно важно было, чтобы ее кожа сверкала чистотой, и даже Ли Сяоцин считала, что ее любовь к чистоте переходит всякие границы.

Сегодня, после всей этой послеобеденной уборки, она чувствовала себя грязной, и ей так захотелось принять настоящую ванну.

Хань Айго, конечно, понимал, что ей хочется помыться. Хотя они и не жили вместе, но ему было известно, что Су Юэ очень любит чистоту, и даже зимой ей нужно мыть голову каждые два дня. Поэтому он предположил, что она, по своей привычке и любви к чистоте, обязательно захочет помыться, и ему совершенно не казалось это чем-то хлопотным. Любовь к чистоте всегда лучше, чем неряшливость. Всего-то и дел — подогреть воду. И теперь он так и будет делать — греть для нее воду.

— Я нагрел тебе воды, но так просто мыться будет холодно, я еще повешу тебе специальную занавеску для мытья.

Говоря это, Хань Айго достал из шкафа специальную занавеску-палатку для ванной, которую он у кого-то раздобыл для Су Юэ. Он подвесил палатку, прикрепив верхние концы к поперечным балкам под потолком, затем приподнял ее над полом, поставил внутрь ванну и налил горячей воды.

Такие занавески-палатки использовали специально для купания в холодное время года. Палатка полностью закрывала всю ванну, пар от горячей воды не мог выйти наружу, и человеку, сидевшему в ванне, не было слишком холодно.

Су Юэ не могла и представить себе, что он подготовит для нее такое.

Ее глаза засветились от радости. Су Юэ подскочила и потрогала палатку, затем осмотрела ее всю, и чем больше она ее разглядывала, тем больше ей нравилось. Нужно понимать, что когда она попала сюда, то одной из самых мучительных процедур для нее стало купание в холодное время года. Это приносило такие страдания, ведь она ужасно мерзла. Всякий раз, когда нужно было принять ванну, ее трясло от холода. Если бы она знала раньше, что здесь есть такое, она бы давно нашла способ достать эту вещь.

Су Юэ снова приподняла палатку и заглянула внутрь, ее глаза еще больше разгорелись: внутри стояла деревянная лоханка высотой в половину человеческого роста. Она была похожа на бочку для купания, в которой вполне можно было принимать ванну.

— Откуда это? — удивленно воскликнула Су Юэ.

— Я сделал это для тебя.

Су Юэ в изумлении захлопала своими глазами, которые стали в этот момент просто огромными:

— Ты умеешь еще и плотничать?

Увидев ее удивленный и восторженный взгляд, Хань Айго впервые подумал, что не так уж и плохо знать плотницкое дело. По крайней мере это позволит радовать ее и дальше. Он смущенно кашлянул и ответил:

— Я учился у деревенского плотника до того, как пошел в армию, и те предметы, что я тогда сделал, тоже можно использовать, хоть они и не считаются очень хорошими.

Су Юэ поспешила его обнять, встала на цыпочки и чмокнула в щеку, нахваливая:

— Очень даже хорошие! Спасибо тебе! Ах, люблю тебя!!!

Хань Айго остолбенел от поцелуя, а от восторженных слов «Люблю тебя» его сердце забилось как сумасшедшее, в следующую секунду взгляд его изменился: он смотрел на Су Юэ такими горящими глазами, что даже самая неприступная красавица не смогла бы выдержать такого.

Видя, что его пылающий взгляд становится все темнее и темнее, Су Юэ почувствовала, что дело плохо, и поспешно выскользнула из его объятий, слегка оттолкнув к выходу:

— Я буду мыться, а ты иди, иди.

У Хань Айго разом перехватило горло, но надежда еще теплилась, и он неуверенно спросил:

— А нельзя остаться в комнате?

— …Нельзя! Скорее, иди!

Хань Айго, в конце концов, был выставлен за дверь. Он посмотрел на плотно закрывшуюся дверь, разочарованно вздохнул и, удостоверившись, что он действительно не сможет войти, отправился, наконец, в сарай на заднем дворе. Там он облился водой и обмылся, затем снова вернулся к дверям комнаты, но обнаружив, что дверь все еще закрыта, понял, что Су Юэ еще не закончила. Тогда он встал возле дверей и спокойно стал ждать. Он был похож в этот момент на Божество Мэнь-шэня — хранителя ворот. *

П.п.: Изображение двух божеств, по одному на каждой створке ворот традиционного китайского дома; по суеверию, они охраняют дом от нечистой силы и всякого зла.

К счастью, остальные члены семьи Хань пораньше улеглись спать, иначе, если бы кто-то увидел, как он в ожидании стоит под дверью, то непременно стали бы шушукаться и хихикать за спиной.

Прошло около полчаса, дверь наконец открылась.

Хань Айго быстро вошел в комнату.

Щеки Су Юэ раскраснелись от горячего пара, ресницы намокли, вся она выглядела необычайно свежо и привлекательно.

В голове Хань Айго внезапно как будто раздался сильный хлопок. Он почувствовал в теле полную готовность к действию. Мужчина больше не мог контролировать и сдерживать так долго подавляемое желание, все разом забурлило и закипело в нем, и следом эта неконтролируемая бурлящая реакция перешла туда, в область бедер.

Опасаясь, как бы не напугать Су Юэ, Хань Айго, не выдав своего волнения, схватил ванну прямо с водой, выбежал на задний двор и вылил воду. Когда он вернулся, Су Юэ уже лежала на кровати, ее лица не было видно. Хань Айго погасил стоящую у изголовья кровати керосиновую лампу, и комната погрузилась в темноту, лишь полоска лунного света пробивалась сквозь окно, в которой едва выделялся силуэт человека, лежащего на кровати.

Су Юэ чувствовала напряжение. Прикрыв лицо одеялом, она тихонько прислушивалась к движениям снаружи.

В этот момент у нее возникло то самое волнение, как и у всех новобрачных. Хотя она и знала об отношениях между мужем и женой и понимала, что и как происходит, и даже пару раз смотрела видео на эту тему, но все же настоящего опыта у нее не было, и сейчас она чувствовала себя как ягненок на заклание, сердце так стучало, что готово было выпрыгнуть наружу.

Су Юэ подумала, хотя у нее и нет опыта, но ведь у Хань Айго это тоже все в первый раз. В те годы сведений на эту тему было недостаточно, мобильных телефонов не было, компьютеров тоже, не говоря уже об интернете. Получить некоторые специальные знания достаточно трудно, поэтому Хань Айго, должно быть, не изучал этот вопрос, уж точно не так хорошо, как она. И вообще неизвестно, умеет он это или нет, а если и не умеет, то все равно ожидает, что она должна быть чиста и целомудренна и не будет его учить, что и как делать.

Как раз в тот момент, когда голова Су Юэ была занята мыслями, как же ей научить его, да еще и так незаметно, чтобы не задеть при этом его мужское самолюбие, кое-кто, воспользовавшись тем, что она не обращает на него особого внимания, забрался под одеяло, и так, что она и опомниться не успела, в два счета снял с нее всю одежду и тут же набросился, словно голодный хищник, не оставив Су Юэ больше ни времени, ни возможности раздумывать над тем, как его обучать.

На следующий день, кое-как проснувшись, первой мыслью Су Юэ было: похоже, она слишком наивна, и совершенно не знает этого человека; стыдно подумать, что вчера вечером она терзалась вопросом, нужно ли его учить, и что в результате? Ясное дело, что не нужно!

Она едва живой вчера осталась.

Неудивительно, что про мужчин говорят — они постигают все самостоятельно. И ведь, действительно, так оно и есть.

Су Юэ, держась за поясницу, приподнялась на кровати. Хань Айго уже давно встал, и в комнате его не было. С улицы доносились крики играющих детей.

Су Юэ поспешно схватила часы, лежавшие рядом, и здорово перепугалась. Половина одиннадцатого!

О, Боже, она проспала до половины одиннадцатого!

Су Юэ поскорее схватила лежавшую рядом одежду, оделась и, не обращая внимания на легкий дискомфорт в теле, выбежала из комнаты. Как только она оказалась за дверью, то тут же попала в крепкие объятия, в следующую же секунду ее талию обхватили крепкие руки.

— Проснулась? Хочешь есть?

Су Юэ уставилась на мужчину, стоявшего перед ней. От этого мужчины одни бедствия, она встала так поздно, свиньи и те знают почему, а что подумают люди?! Как теперь смотреть в глаза госпоже Хань?

Под ее пристальным взглядом Хань Айго, напротив, улыбнулся, коснулся ее щеки и сказал:

— В кастрюле для тебя остались каша и оладьи, иди умойся и поешь.

Су Юэ ничего не оставалось, как только оттолкнуть его и пойти во двор умываться.

Хань Айго некоторое время смотрел на нее, затем сказал:

— Я пойду помогать братьям строить дом, вернусь к обеду.

Су Юэ что-то пробормотала, провожая его взглядом, после чего, собравшись с духом, направилась на кухню.