Не только Офелия, но и все присутствующие ощутили толчки. И в следующий же момент с жутким треском, будто что-то ломалось, пол у дверного порога начал трескаться.

Айрис, следователь и граф в оцепенении замерли, увидев невиданный ими прежде разлом дрожащей земли, но Офелии он был знаком.

Крошечные волоски на её затылке встали дыбом от звука хлопающих туда-сюда оконных рам и дверей. Офелия поспешно повернулась к Ричарду и крикнула.

— Ваше Высочество, это не просто землетрясение или тряска, а уровень катастрофы, когда земля переворачивается…!

Ей пришлось прокатиться по полу, прежде чем она смогла закончить объяснение, потому как часть пола, там, где они стояли, с невероятной скоростью треснула, разбрызгивая каменную пыль и расширяя свою «пасть».

Остальные в комнате мало чем отличались от неё. Все уже катались по земле. Айрис инстинктивно схватилась за колонну, но смотрела вверх с растерянным выражением лица, поскольку даже колонна дребезжала и готова была разрушиться в любой момент. Следователь и граф в шоке смотрели вниз, на глубокий чёрный разлом между ними с расстояния шага.

При таком сильном землетрясении кто-то обязательно кричал и метался, не только в кабинете, но и во всей дворцовой округе. Однако, здесь никто не мог должным образом услышать крики тех, кто находился за пределами этого места. Быстро меняющиеся обстоятельства не позволяли этого сделать.

Грохот земли сотряс воздух, распространяя ужасающий гул. Стены и колонны Императорского дворца не выдержали тряски и с шумом разбились на части. Зеркала и люстры дрожали, падали на пол и разлетались во все стороны.

В этом беспорядке Ричард потянул Офелию за плечи. Осколок стекла оцарапал ей ухо и с противным жужжанием разорвал воздух, но сердцебиение девушки было столь громким, что она не могла его услышать.

И не только у Офелии колотилось сердце. Люди этого мира своими глазами видели, как земля треснула и обрушилась, повсюду сея разрушения.

— Боже… О, Боже…

Слова, вылетевшие из чьих-то уст, вероятно, отражали мысли почти каждого, кто в данный момент переживал это землетрясение. Подобно тому, как в Древнем Египте считалось, что солнечные затмения происходят по воле Богов, люди имели тенденцию связывать большинство великих природных явлений, о которых они не имели понятия, с гневом божьим.

Естественно, Офелия, знавшая о причинах и принципах землетрясений, не уповала на Бога. Она была так же бледна, как и другие, но рядом с ней был человек, что мог её выслушать, а не стоять столбом в оцепенении, взывая к Богу.

— Ваше Высочество.

Голос его, спокойный и тихий, был чрезвычайно сухим, но ответ пришёл в то же мгновение, без паузы.

— Вот.

Офелия схватила его за руку и глубоко вздохнула.

— Знаешь, что я скажу?

— Да.

Затем оба почти одновременно открыли рты:

— Регрессия.

— Мы должны регрессировать.

После краткого молчания Ричард крепко сжал руку Офелии в своей ладони. Прохладное тепло их рук не обжигало, но, по крайней мере, чуть успокаивало. Для Офелии и Ричарда этого было достаточно.

В такой ситуации они были не одиноки. Тот факт, что двое стали друг для друга товарищами в удивительной, но удушающей петле регрессий, и при этом они могли доверять друг другу, был для них равен спасению. На данный момент этого было достаточно.

Офелия со слезящимися глазами улыбнулась, наблюдая за огнём, вырывающимся из коридора, и уныло произнесла:

— Никогда не думала, что добровольно вернусь во времени.

— Согласен с тобой.

— Но…

— Да.

Императорский дворец, как и вся Империя, не были готовы к такой катастрофе. Дрожь земли была теперь настолько сильной и резкой, что трудно было устоять на месте.

— Лучше встать на четвереньки и регрессировать.

Когда Офелия отпустила плоскую шутку, Ричард ответил ей ухмылкой.

— Есть убийцы, что ползают на четвереньках. В основном их можно встретить в ванной.

— Нет, кхм… Это не то, что я хотела знать…

Прежде чем она успела договорить, над головой Офелии раздался зловещий хруст. Огромная конструкция с потолка раскололась и полетела на них. Ричард легонько взмахнул свободной рукой, и четыре куска каменной конструкции, остановленные им, упали на пол, не коснувшись людей.

— Э-э… апчхи! — Офелия, энергично чихая в облаке пыли, спросила, потирая нос. — Куда, нет, в какой промежуток времени мы регрессируем?

— Скорее всего, незадолго до того, как произойдёт землетрясение.

— Даже если и так, у нас не будет достаточно времени, чтобы подготовиться к столь мощной стихии.

Даже если бы они вернулись на дни, недели или даже месяцы или годы назад, они не смогли бы подготовить Императорский дворец и всю Империю с помощью антисейсмического проекта.

— Во-первых, здесь никто не знает о науке сейсмологии или чем-то связанным с ней… Как вы знаете, у нас сейчас нет ни времени, ни знаний, чтобы подготовиться к землетрясению.

— Стоит мне сказать слово – ты говоришь мне десять…

По словам Офелии, Ричард сразу же догадался, какое следующее предложение она сделает. В конце концов, ответ был только один.

— Нам придётся повторить регрессию.

— Да. Если мы регрессируем, следующая ситуация будет немного изменена или станет совсем другой.

— Именно так.

— Чтобы землетрясение не было таким большим бедствием, мы должны регрессировать… до того будущего, в котором оно закончится всего лишь несколькими вибрациями, которые почувствовал Ваше Высочество… Да, мы должны.

Голос Офелии становился тише и мягче, пока, в конце не перешёл в почти унылый смех. Чертовски нежелательные циклы регрессий теперь стали неоценимыми, несравнимыми подарками судьбы. В мире происходило много событий, так что даже в этом уже не было ничего плохого.

— Офелия. — Ричард мягко оттащил её назад, спасая от очередного куска, отколовшегося от потрескавшегося потолка. — Я согласен регрессировать, но есть одна проблема.

— Кажется, я понимаю, какая.

Офелия быстро заморгала при словах Ричарда, и так же быстро поняла, в чем заключалась эта «проблема».

— Вы никогда не входили в регрессию по собственному желанию.

— Да.

— …Я тоже.

Между ними воцарилась глубокая тишина, когда вокруг эхом разносились звуки ломающихся и падающих обломков. Единственное, что они знали наверняка о циклах регрессий, так это то, что смерть Ричарда была спусковым крючком. Смерть Ричарда…

— Ваше Высочество, вы…

— Что?

— Вы любите сливы?

— Они мне никогда особо не нравились.

— Жаль, но, знаете, если отмочить сливы в мёде, то получится очень хороший напиток.

Хотя Офелия спокойно продолжала рассказ вне контекста, ей хотелось тут же придушить себя. Теперь… она не могла продолжать говорить.

«Ты спятила, ты действительно сошла с ума?», — Офелия обругала себя и закусила губу.

Ричард, зная, что она хотела сказать, не дал конкретного ответа. Он уже попробовал, и это не сработало. Каждый раз, когда он пытался покончить жизнь самоубийством, по воле судьбы или по какой-то ещё причине, откуда-то всегда выскакивал убийца и убивал его.

Стоило ему прыгнуть с крыши, вынырнувшее откуда-то копьё пронзало его сердце прежде, или, когда он хотел выпить яд в попытке умереть, его травили быстрее, чем он сам успевал отравиться.

— Офелия.

— Что? Нет, такой сливовый…

— Хватит о сливах. Всякий раз, когда я собирался умереть, всегда появлялся убийца.

— Вы пытались… Я имею в виду, вы правда…

— Да, пытался.

Хотя проблема была решена, Офелия не обрадовалась. Она не могла быть счастлива, не могла сказать: «Давай сделаем это прямо сейчас». Несмотря на то, что земля, на которой она стоит, раскололась, и все разваливается. И всё же, Офелия не могла открыть рот.

— Если продолжим в том же духе, всё исчезнет прежде, чем мы сможем что-либо сделать. — Ричард улыбнулся и добавил. — Я попробую.

В следующую секунду глаза Офелии расширились. Она инстинктивно заблокировала Ричарда спереди.

— Офе…

Прежде чем Ричард успел понять, она уже стояла перед ним, принимая на себя клинок убийцы. Хотя девушка была уверена, что умрёт с этим клинком, воткнутым в её тело, она не колебалась и не дрожала. Страха буквально не было в ней.

Наряду со свистом лезвия и потоком льющейся крови в её уши прорвался рёв, словно небо рушилось. Золотистые глаза Ричарда налились кровью.

Как цветущая роза, которую срезали и выбросили, разорвав все её красные лепестки и мягкие листья, Офелия упала, отдавшись бесчисленным смертям, которые ей довелось встретить. Прямо на глазах Ричарда ярко-алая кровь брызнула на огненно-рыжие волосы.

Ричард смотрел, не моргая. Он знал, что её смерть не навсегда. Он видел это так много раз, что даже не мог сосчитать. Он уже наблюдал, как она умирает первой, а потом умирал и сам. Но почему-то… Теперь в его сердце было колючее чувство... Такое неосознанное и болезненное.