На следующее утро документы принесли к столу Великого князя.

Повестка об исключении.

Шокирующий документ был даже скреплен императорской печатью.

“О нет,...это смешно," - пробормотал Акан, нахмурившись.

До тех пор, пока что-то было скреплено официальной печатью Императора, это нельзя было игнорировать.

Прежде всего, теперь все зависело от Шарлиз, а не от Великого герцога.

Ей оставалось только топнуть ногой, и тогда, даже Великому князю придется только щелкнул языком и послушно повиноваться.

- "Изгнание - это невозможно.”

Великий герцог решил, что вчера Шарлиз говорила импульсивно, и это уляжется на следующий день.

Из-за того, что она попросила об этом так легко и непринужденно, он не принял это всерьез. В любом случае:

Он вспомнил, сколько усилий прилогала Шарлиз, чтобы быть любимой в своей семье.

Усилие - да... Она делала огромное усилие над собой. Даже зная это, он отвернулся от неë. Но чистое сияние, которое отдавала Шарлиз, как он верил, будет длиться вечно, теперь исчезло.

- "...Вот что она имела это виду, кажется теперь это действительно происходит”

- осторожно прокомментировал Данте.

Холодные взгляды Великого герцога и Акана метнулись к Данте. Данте вздрогнул, но он должен был что-то сказать. Такими темпами он мог потерять Шарлиз навсегда.

- "Честно говоря, разве это не правда, что мы были слишком холодны к Шарлиз? Теперь мы получаем по заслугам...”

Конечно, то что он сказал, было слишком напористо. Но Данте намеренно использовал такие слова, чтобы учесть чувства Великого князя и Акана.

Великий князь, недовольно нахмурившись, продолжал слушать.

- "Тогда что же нам делать?”

- "По-моему, все, что мы можем сделать, - это успокоить и как-то исправить разбитое сердце Шарлиз.…”

- "Кто кого будет успокаивать?”

- возразил Акан, как будто он был недоволен, но Данте только опустил глаза.

- "Но это единственный выход. У нас нет власти принуждать Шарлиз. Теперь она гроссмейстер.”

Учитель будущего императора.

Она поднялась до такого положения, что с ней нельзя было обращаться небрежно.

Вся власть принадлежала Шарлиз. Было очевидно, кто должен извенятся.

Обязанность просить прощения и каяться теперь было за Ронанам.

В ту же секунду...

... осознание этого заткнуло рот Ронанам.

Их положение стало как у слабых. Особенно в отношении Шарлиз, они не были знакомы с этим чувством.

Последовало долгое молчание.

Лицо великого князя стало твердым, как камень. Акан, наблюдавший за происходящим, подошел первым.

- "Не волнуйся, отец. Я пойду к Шарлиз и как-нибудь уговорю ее передумать.”

- "Но брат… Я неоднократно говорил вам, что вы не должны принуждать еë.

Это будет иметь неблагоприятный эффект!”

- "А кто говорит о принуждении?”

Акан холодно посмотрел на Данте.

​-" Я буду уважажитель общаться с ней. Ты даволен?”

Если он захочет уважать ее, он сможет с лëгкостью это сделать. Но до сих пор ему это не удавалось.

Он думал, что в этом нет необходимости; вот почему он обращался с ней небрежно.

Получив прошение об отчислении, он немного удивился, но великий князь промолчал. Обычно он сердился с хмурым выражением лица, если кто-то просто упоминал "Шарлиз".

- "Сегодня я навещу Шарлиз, отец.”

Словно спрашивая разрешения, Акан склонил голову перед Великим князем. Великий князь молчал.

'Молчаливое разрешение.'

Акан взглянул на заявление об исключении, затем вежливо поклонился и отступил.

Данте волновался, но ничего не мог с собой поделать.

Данте решил действовавать ради Шарлиз, у него также была сильная надежда, что его сестра не уйдет.

- 'Моя сестра...'

Данте прикусил губу из-за воспоминания прошлого, который внезапно всплыл в его голове.

- "Мама, я действительно хочу иметь младшую сестру. В нашей семье уже много мужчин, так что я надеюсь на милую младшую сестренку."

- "Ты имеешь в виду свою родную сестру? Ты хочешь сказать, что хочешь быть старшим братом?"

- "Да! Я так завидовал своему другу, когда его младшая сестра называла его братом…"

Великая княгиня посмотрела на него теплым взглядом, как будто он был еë милым сокровищем. Чувство прикосновения руки, что гладила его по голове, навсегда исчезнет после того, как она родит его младшую сестру.

Откуда Данте мог знать тогда?

- "Когда у меня будет младшая сестра, я буду защищать еë, мама."

- "Неужели ты так счастлив, просто представив это? Кажется, теперь я спокойна за вас, Данте."

Он скучал по великой княгине, которая всегда счастливо улыбалась. И он чувствовал себя виноватым в ее смерти.

Данте, который не мог этого вынести, в конце концов последовал за своим старшим братом и отцом.