Глава 7

* * *

Кабинет, как обычно, был погружен в тишину. В этой безмолвной комнате Джеральд боролся с жестокой болью. В коридоре повесили черные шторы, словно предупреждая никого не приближаться. Но невозможно оградиться от всего, что происходило за стенами замка.

Шаги слуг, торопливо бегущих по земле. Звон разбитой посуды. Шумные разговоры. Стрекотание насекомых. Ржание лошадей. Шелест ветра. Тихое дыхание Кея. Все эти звуки, словно тонкие иглы, вонзались в уши, разрывая голову изнутри. Невыносимая головная боль накатывала волнами.

— …

Джеральд взял со стола тонкий серебряный нож для вскрытия писем и без колебаний воткнул его себе в ухо.

— Господин!

Казалось, Кей, обычно молчаливый из-за состояния своего господина, тихо и встревожено окликнул его.

— Я проткнул только барабанную перепонку.

— …

Лишь после того, как он насильно повредил себе ухо, головная боль немного утихла. Но стоило ему лишиться слуха, как тут же обострилось обоняние. От запаха пота Кея снова заболела голова.

— Кей, отойди на время. — Движение головы Кея, отрицательно качающего ею, передалось по воздуху. Джеральд жестко приказал: — Немедленно.

Кей молча склонил голову и исчез. Затхлый воздух кабинета раздражал обоняние. Подступила тошнота, и Джеральд задержал дыхание.

— Черт.

Он закрыл глаза, пытаясь подавить другие разбушевавшиеся чувства.

* * *

— Что? Вернуться обратно?

Решимость, с которой Марин пришла сегодня утром, мгновенно пошатнулась, столкнувшись с угрозой увольнения. От неожиданного удара светло-зеленые глаза задрожали. Она добралась до кабинета ровно к началу рабочего дня, но ей вдруг сказали возвращаться обратно.

— Простите.

— Вы серьезно хотите, чтобы я ушла?

— Да. Сегодня вам лучше уйти домой.

Олив неловко отвел от нее взгляд.

— Только сегодня, так ведь?

Марин попыталась добиться от него обещания.

— Дело в том…

Олив замялся, бросая растерянные взгляды на дверь кабинета.

— Нет, я не могу уйти! Вы знаете, как трудно мне было сюда попасть? Кто же увольняет человека спустя всего один день? Я скорее умру прямо здесь!

Марин решительно плюхнулась на красный ковер, застилающий коридор. Она вцепилась в него руками и приняла боевую позу.

— Мисс Марин, кажется, вы неправильно поняли. Вас никто не увольняет…

Смущенный Олив протянул ей руку, пытаясь заставить ее подняться.

— Но вы же сказали мне уйти!

Марин с обидой подняла на него глаза. Она так тяжело получила эту работу. Ее нельзя было потерять за один день.

— Нет, я не это имел в виду… Давайте поговорим в другом месте, не здесь.

Олив снова бросил тревожный взгляд на дверь кабинета. В этот момент раздался голос:

— Войдите.

Из кабинета донесся холодный и тяжелый голос, от которого веяло ледяной стужей. Марин, услышав неожиданное вмешательство герцога, удивленно расширила глаза, став похожей на испуганного кролика.

— Герцог был внутри? Я слишком громко говорила?

Олив нахмурился и глубоко вздохнул, выражая свое затруднение.

— Ха-а, для начала просто войдите.

Марин, словно испуганный щенок, понуро поднялась с пола. Олив зажег свечу и вошел в кабинет. Марин шла за ним, стараясь держаться как можно ближе и прячась за его спиной. Но вдруг она остановилась на месте. Спина Олива, служившая ей единственным укрытием, удалялась, но девушка не могла двинуться с места. Интуиция предупреждала об опасности.

Напряженно замерев, Марин медленно оглядела кабинет. Толстые черные шторы на окнах. Рабочий стол из красного дерева. Плотный красный ковер. Герцог, чье присутствие ощущалось даже в темноте. Кабинет такой же мрачный и холодный, как и вчера. Но что-то определенно не так.

Она вздрогнула, почувствовав одно отличие от вчерашнего дня, и ее плечи напряглись. Затхлый воздух, не проветриваемый долгое время, смешивался со слабым запахом крови. У Марин закружилась голова, и ее начало тошнить.

Ржание лошадей. Запах пыли. Капли крови, падающие перед глазами. Нет. Нельзя падать в обморок здесь. Марин тяжело дышала, пытаясь прогнать мелькающие в голове картины прошлого. Она сжала похолодевшие руки в кулаки, пытаясь вернуть им тепло. Усилия не пропали даром, и вскоре головокружение отступило. Марин, напрягая дрожащие ноги, снова приблизилась к спине Олива.

Почему здесь пахнет кровью? Из-за прошлой травмы она моментально узнавала запах крови. Он был слабым, но это определенно была кровь. Ее светло-зеленые глаза беспокойно двигались, осматривая помещение.

«Неужели здесь кого-то убили?»

Воображение разыгралось без конца и края. Она думала, что работа будет состоять лишь в том, чтобы просто читать доклады герцогу, словно вслух книгу. Но неужели придется рисковать жизнью? Может, сбежать прямо сейчас? Ей хотелось немедленно развернуться и убежать прочь, но тело застыло от страха и не двигалось с места.

— Какая решимость, — раздался низкий голос хищника из темноты.

— П-простите… — Марин извинилась дрожащими губами.

— Ты правда хочешь умереть именно здесь?

— Н-нет.

Она поспешно отрицала слова, которые сама же произнесла. Ей совершенно не хотелось умирать. Место с едва уловимым запахом крови напоминало не кабинет, а комнату казни. Украшавшие одну из стен мечи, колеблясь в отблесках свечей, казались еще больше и острее. Марин с трудом отвела взгляд от оружия и уставилась на герцога, скрытого во мраке.

— Так значит… все-таки шпионка?

— Что? А, ик!.. Нет!

Затылок похолодел. С трудом удерживая руку, которая так и норовила потянуться к шее, Марин ответила, едва не умирая от страха.

— Тогда почему так стремишься умереть здесь?

Равнодушный тон герцога звучал еще страшнее.

— Н-нет, я не это имела в виду. Это недоразумение. Я хотела сказать, что очень хочу работать, ик. Я правда не хочу умирать, ик.

Из-за икоты, которая всегда нападала на нее в моменты волнения, речь звучала бессвязно. Если ее сейчас убьют, обвинив в шпионаже, она умрет дважды от несправедливости.

— Олив.

Теперь цель изменилась. Олив с мрачным выражением лица склонил голову.

— Прошу прощения. Состояние Вашей Светлости было трудно выразить вслух, и я не смог объяснить причину, почему отправляю обратно. Видимо, она подумала, что ее увольняют.

От этих слов светло-зеленые глаза Марин затряслись, словно от землетрясения. Что за дела? Если все дело было в этом, нельзя ли было как-то аккуратнее объяснить? А не просто сразу отправлять обратно, едва она появилась?

— Простите, мисс Марин. Состояние Его Светлости — это информация, о которой должны знать лишь немногие. Я не смог быстро решить, стоит ли рассказывать об этом вам, только что приступившей к работе.

— А… да.

Выслушав объяснение Олива, Марин наконец поняла ситуацию.

Кто такой герцог? Он подобен королю, правящему западными территориями. А состояние таких важных людей обычно является строжайшим секретом.

— И поэтому ты устроила такой шум?

Голос герцога холодно прозвучал в тишине.

— Прошу прощения, — Олив глубоко поклонился.

— Прошу прощения, — последовав примеру, покорным голосом извинилась Марин.

— Доклад.

— Вы уверены, что стоит сейчас? Вы ведь еще не получили лечения… — голос Олива звучал обеспокоенно.

Лечение? Марин широко раскрыла глаза, переводя взгляд с Олива на герцога. Так запах крови исходил не от того, что кого-то убили, а от того, что герцог был ранен?

— Олив, ты врач? — лениво спросил герцог.

— Я ваш помощник, — спокойно поправил Олив.

— Тогда помогай. Доклад.

— Сейчас принесу. — С мрачным лицом Олив слегка поклонился и вышел из кабинета.

В кабинете остались только она и герцог. Осознание того, что здесь никого не убивали, немного ослабило напряжение, сковавшее тело. Марин украдкой взглянула в сторону герцога, но его лицо было скрыто во мраке.

Она осторожно пошевелила губами и тихо позвала его:

— Ваша Светлость…

Ответа не последовало.

— Я правда не шпионка.

Марин зажмурила глаза и собрала остатки своей ничтожной храбрости.

— Ты когда-нибудь видела шпиона, который бы прямо признался: «Да, я шпион»?

В низком голосе герцога послышался намек на смех.