Глава 48

— Я не продавала вам это платье, но раз вы носили изделие моей работы — буду считать вас клиенткой. Какую компенсацию желаете?

Дама средних лет огляделась по сторонам, глаза хитро блеснули. Вскоре она ткнула пальцем в платья на манекенах.

— Вон те три. Этого мало, конечно, но я великодушно уступлю.

— Ах!

Джури, до того затаившая дыхание за спиной, пискнула.

Идре, каменным лицом, отказала:

— Простите, но так нельзя. Я верну вам ту сумму, за которую вы это платье купили.

— Да вы туго соображаете. Знаете, кто я?

Лицо дамы окрасилось в цвет её волос.

— Эти платья — индивидуальные заказы. У них есть хозяйка. Отдать их не могу, — Идре объяснила ровно и спокойно.

— Ха, хозяйка? Я — графиня Соран Отек.

Идре с трудом удержала брови от недовольной складки. По рыжим волосам и так догадывалась, но не думала, что это и правда графиня Отек.

В западном свете эта женщина славилась как отъявленная скандалистка.

— Графиня, простите, но я могу вернуть только стоимость платья.

— Что?! — Графиня злобно уставилась на Идре.

— Мамочка, будем великодушны. Возьмем одно вон то платье.

Молодая леди, до сих пор молча стоявшая позади, ткнула в золотое платье в перчатке, делая вид, будто идёт навстречу Идре. Улыбка победительницы уже играла на её губах.

Идре с недоумением посмотрела на обеих.

Это что, новый вид мошенничества?

— Я же сказала, они уже забронированы, отдать не могу.

— Эй, вы что, не знаете, кто я? Я — Оманда Отек. Стоит мне слово молвить в свете — и ваш салон исчезнет. Поняли?

Оманда тоже пошла в мать — задиристость не хуже.

Наблюдавшая со стороны Марин тихо шепнула Джури:

— Это платье случайно не моё?

— Да, это ваше, леди.

— Понятно.

Судя по требованию дам, три платья — просто приманка, а с самого начала им нужно было именно золотое.

По виду — не уйдут, пока его не получат.

А ведь вот-вот должен прийти герцог.

Марин подошла за спину Идре и быстро прошептала:

— Просто отдайте им. Я заплачу.

Идре с испугом обернулась:

— Нельзя, Марин. Я с мыслью о вас его шила.

— Я сталкивалась с такими. Лучше отделаться поскорее — нервы целее.

— И впрямь не знают, что такое приличия.

Графиня, бросив ядовитый взгляд на их перешёптывание, фыркнула.

Марин тяжело вздохнула про себя.

Хотела уладить всё до прихода герцога…

— Я Марин из дома виконтов Шувенц, графиня.

Марин слегка приподняла юбку и поклонилась по дворянскому этикету.

Идре, слушавшая рядом, взглянула на неё с ожидаемым выражением. С самого начала она не верила, что Марин — простолюдинка.

— Шувенц? Были у нас такие дворяне? Дочь, слышала?

— Матушка, сколько мелких родов — разве всех упомнишь. Конечно, нет, — Оманда с сладкой улыбкой язвительно ответила.

Марин щелчком отбросила кромку юбки.

Ей совсем не хотелось ввязываться в ссору. Просто хотелось поскорее выпроводить их до прихода герцога, поэтому была готова отдать им платье — да и убирались отсюда.

Но молодая леди знатно подлила масла в огонь — да так, что пламя взметнулось.

— Так почему же дочь виконта вдруг вмешивается?

— Потому что это платье — моё.

Оманда, оживившись, уставилась на Марин.

— Значит, вы всё слышали.

— Да. Слышала. И уступать своё платье я не собираюсь. Так что заберите стоимость того розового и ступайте.

— Что?!

Графиня уставилась на неё с лицом, искажённым от ярости.

— За моё платье уже всё оплачено. Идре, сколько стоит то светло-розовое?

— Пять золотых.

— А моё?

— Пятьдесят золотых.

Марин, чтобы не выдать удивления, крепче сжала кулаки, обменявшись с Идре взглядом: точно?

Идре быстро кивнула, подтверждая.

Один золотой — деньги, на которые семья из четырёх могла прожить месяц.

А пятьдесят?

Не зря Олив не показывал ценник и велел не думать о деньгах.

— Слышали? В десять раз разница. И вы всё равно хотите именно его?

Выслушав цену, обе на миг остолбенели, а потом лица их стали ещё злее.

— Нелепая цена. Это платье того не стоит.

— В этой захудалой лавочке — пятьдесят золотых? Ха!

Подхватив слова Оманды, графиня усмехнулась.

— Пятьдесят уже уплачены, так что спорить бессмысленно. Добавьте разницу — сорок пять золотых — и получите это платье. Как вам? Разумеется, вы же гра-фи-ня, вам расплатиться — раз плюнуть?

Марин приподняла подбородок и невинно улыбнулась.

Наказать скандалисток деньгами — как же приятно.

Деньги решают всё!

Графиня, тяжело дыша, скрипнула зубами.

— Даже низший дворянин должен знать, как себя вести с высокородными. Этому тебя не учили?

Марин и Идре переглянулись и покачали головами.

Не вышло деньгами — теперь давят титулом?

Задиристость зашкаливала.

Идре тоже была дворянкой, но всего лишь дочерью барона.

Вот почему нужна сила.

Пусть и фальшивая, но сейчас у Марин такая сила была.

Она сложила руки на груди, сделала вид, что ей очень жаль, и сказала:

— Раз вы о знатности, скажу и я.

Графиня фыркнула, мол, давай, посмотрим.

— Я — невеста его светлости герцога Вайнса. Достаточно?

На миг в салоне повисла тишина.

Рядом Идре с восторгом сложила руки и уставилась на Марин сияющими глазами.

— Леди Марин… то есть леди Шувенц. Мои поздравления.

— Зовите меня как раньше. Но вон те, похоже, не верят ни на грош.

— Ну, им же не известны подробности.

И правда: мать с дочерью продолжали насмешливо улыбаться.

Может, штамп «невеста герцога» на лоб поставить?

Тем временем Джури, до сих пор затаившаяся за спиной, шепнула с любопытством:

— А какие подробности?

— Значит, теперь секрет можно не хранить?

Вместо ответа Джури Идре с радостью посмотрела на Марин и спросила.

Герцог ведь хотел, чтобы слухи о помолвке разлетелись быстро — значит, можно.

— Да.

Как только Марин кивнула, плечи Идре расправились.

Дизайн платья для невесты его светлости! Что бы ни учудили эти две — настроение было запредельным.

— Вы слышали? Это платье — для невесты его светлости герцога. Так что…

— Это оскорбление дворянства! Как смеешь легкомысленно поминать его светлость? — графиня возмущённо повысила голос.

— Но мы тоже дворяне, — Марин выпрямилась и ответила твердо.

И правда, чем меньше знания — тем громче голос. Между равными по сословию состава оскорбления дворянства не бывает.

— Я сейчас же доложу его светлости, и он…

— Тише.

Тук. Грохот трости, опирающейся о пол, раскатился по всему салону.

Графиня резко обернулась, намереваясь отчитать наглеца, перебившего её, — и интуитивно застыла.

Рядом с ней Оманда тоже заметила герцога и беззвучно зашевелила губами.

Герцог, с закрытыми глазами, элегантно прошёл мимо них.