Глава 23

К счастью, похоже, стоило им пустить корни, и двигаться они уже не могли: лишь манили его лепестками, но с места сдвинуться не в состоянии.

Джеральд попробовал быстро перерубить цветонос. Стебель оттолкнул его меч, точно был сделан из стали, — ни царапины.

Напитав меч аурой и рубанув ещё раз, он всё же оставил на стебле неглубокую зарубку.

Бам. Бам. Бам.

Словно рубил деревья топором, снова и снова вонзал клинок в цветонос. Наконец стебель с треском переломился.

Цветок-монстр, будто ощутив боль, широко раззявил пасть и стал источать ещё более густой аромат, а потом безвольно обвис.

Цветы-монстры, по сути, были прикованы к земле, так что не представляли сложного противника. Но их плотная кожица выдерживала даже ауру, из-за чего расправляться с ними приходилось долго.

Джеральд решил первым делом ударить по центру, который они, казалось, охраняли. Когда он рванулся туда, головки цветов-монстров, словно пытаясь его остановить, разом повернулись к нему.

Близкие лепестки он отрубал мечом, а далёкие цветы-монстры попросту игнорировал и мчался к центру.

Добежав, увидел там цветок-монстр немного меньшего размера, чем прочие. Каждый лепесток сверкал своим цветом.

Самый роскошный цветок.

Джеральд окутал меч аурой и одним взмахом срубил цветок, стоявший в центре. В отличие от остальных, центральный пал с одного удара.

Видимо, он и был вожаком: прочие цветы-монстры, что его охраняли, стали понемногу засыхать и умирать.

Пока все окончательно увяли и повесили головы, лишь поваленный центральный цветок оставался по-прежнему свежим и ярким.

Неужели он ещё не мертв?

Перешагивая через сморщившиеся тела монстров, Джеральд приблизился к центральному.

В тот миг центральный цветок распахнул пасть и метнул ему в лицо что-то, после чего в одно мгновение обратился в пыль и исчез.

Перед глазами вспыхнуло, будто ударила молния, — и он больше ничего не видел.

Последнее, что Джеральд увидел, — это цветок.

Так бесцветным и без запаха ядом монстра он ослеп.

— Спокойной ночи.

Джеральд услышал голос временной и проснулся.

Впервые за долгое время ему приснился сон. Пусть это и было кошмарное воспоминание о том, как он лишился зрения, — всё равно давненько ему ничего не снилось.

Звук её осторожных шагов постепенно удалился; она вышла, закрыв дверь.

— Кей, сколько я спал?

— Вы спали час, — ответил Кей, стараясь говорить как можно тише.

— Сон — это хорошо.

Всего час сна — и по телу вновь потекла энергия, стало легко и ясно в голове.

Бушующие чувства никуда не делись, но, казалось, теперь он сможет легче их обуздывать.

Пока забывал о сне и держался из последних сил, Джеральд и не подозревал, насколько это хорошо. Раз вкусив, он и думать не хотел о том, чтобы снова лишить себя сна.

— Что же делать с временной…

Странная, удивительная девушка.

И… опасная.

Девушка, способная дать ему бесконечную силу. Та, кто может избавить его от этой боли — или навеки заключить в ней.

Теперь она была для него опасной, но ни в коем случае не тем, кого можно упустить.

* * *

Вернувшись в флигель, Марин на этот раз, в отличие от обычного, когда она сразу шла в комнату Роэнны, направилась прямиком к себе.

Усевшись перед туалетным столиком и увидев своё отражение, Марин сморщилась.

— Господи. Вот почему господин Олив так говорил.

Волосы растрёпаны, на щеке длинная царапина.

С такой внешностью идти к герцогу.

Хорошо хоть он не видел.

Тук-тук.

Она негромко вздохнула, и тут раздался стук в дверь. Марин наскоро пригладила волосы и ответила:

— Да.

— Прошу прощения.

Юлия осторожно вошла, катя перед собой поднос.

— Мисс Марин, вы в порядке?

Юлия с озабоченным видом оглядела Марин с головы до ног.

— Да, всё хорошо. Герцог меня не отругал, так что не беспокойтесь.

Марин озорно улыбнулась, успокаивая Юлию.

— Фух. Какое облегчение.

— А вы в порядке, Юлия?

Марин внимательно посмотрела на лицо Юлии, которая была ещё совсем девочкой. К счастью, на лице не было ран.

— Да. Со мной всё хорошо. Такое у нас не впервые, я уже привыкла.

Юлия сказала это так, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном, и у Марин защемило сердце.

Такова жизнь простолюдинов.

К тому же Юлия, как она говорила, сирота. Получить от кого-то помощь для неё, должно быть, было сродни чуду.

Спрятав нахлынувшие чувства, Марин нарочно бодро сказала:

— Юлия, если такое снова случится, бегите ко мне! Я снова подерусь вместе с вами! Хорошо?

Юлия в ответ только застенчиво улыбнулась, словно не желая больше обременять её.

Тут она достала что-то с тележки.

— Дворецкий прислал мазь.

— Ох, как кстати.

Марин уже протянула руку, чтобы взять, но Юлия, держа мазь, замялась.

— Можно я намажу вам сама?

— Я и сама справлюсь.

— Я… хочу сделать это для вас.

Видя, как Юлия нервничает, боясь, что ей откажут, Марин с готовностью согласилась.

— Тогда я только за.

Юлия бережно нанесла мазь на царапину на лице Марин, и вновь заговорила:

— Спасибо вам.

— За что?

— За ваши слова раньше и за то, что сражались вместе со мной. Вы вовсе не обязаны были.

— Честно говоря, у меня тоже есть в чём признаться.

— Да, слушаю.

— Сначала я хотела сделать вид, что ничего не вижу. Я здесь на временной службе и в любой момент могу уйти. Не хотелось лезть в чужие дела. Если бы они не оскорбили мою мать, я и дальше бы не вмешивалась. Простите.

Марин опустила голову и извинилась.

Её откровенность и искреннее извинение вызвали у Юлии тёплую улыбку.

И Марин, и Роэнна говорили, что они из простолюдинов, но их манеры и речь отличались от обычных.

Потому Юлия втайне гадала: не из обедневших ли они дворян?

Марин сказала, что не вмешалась бы, если бы не Роэнна, но ведь она каталась с Юлией по земле бок о бок в драке. И вот так честно говорит сейчас.

— Не извиняйтесь передо мной. Я только благодарна вам.

— И я вам благодарна. Мы боевые товарищи, победившие общего врага.

Марин и Юлия встретились взглядом и рассмеялись вслух.

— И ещё, мисс Марин, пожалуйста, говорите со мной попроще.

— Это…

Марин смущенно умолкла.

— Вы ведь старше меня.

— Это да.

— Пожалуйста. Прошу вас.

Раз это была просьба Юлии, Марин не смогла отказать.

— Хорошо. Пусть будет так.

Она мягко улыбнулась и кивнула.

— Спасибо. Я ещё и волосы вам расчешу. Если вы придёте к леди Роэнне с такой головой, она испугается.

— Спасибо.

— Хе-хе.

Юлия застенчиво улыбнулась.

Марин была хорошей начальницей. Счастье для прислуги — служить такому человеку.

Юлия решила, что отныне сделает для Марин всё, что в её силах.

Когда она распустила волосы Марин, длинные платиновые пряди волной упали до самой талии.

— Ого, как красиво. Почему не носите распущенными?

Юлия восхищённо смотрела на прекрасный цвет волос Марин, в котором мягко смешивались светло-золотистые и серебристые оттенки.

— Мешаются.

Марин смущённо провела рукой по волосам, и тут мелькнул рукав платья, болтающийся на нитке.

— Мисс Марин, можно я подштопаю вам платье?

— Ты и шить умеешь?

— Мне часто говорят, что у меня золотые руки.

— Правда? Я буду очень благодарна.

— Да!

Обрадовавшись, что нашлось дело, чем она может помочь Марин, Юлия радостно улыбнулась во весь рот.