Глава 132

Марин глубоко поклонилась ему. Чувствуя, что на глаза наворачиваются слёзы, она до боли прикусила губу.

— Почему для тебя так важно моё зрение…

— Потому что мне не нравится, что вы, лорд Джеральд, не видите!

Марин, так и не подняв головы, выпалила эти слова, вложив в слова всю свою мольбу

— Ха-а, понял.

Наконец прозвучало его согласие.

Слово, однажды данное, он держал. Казалось, волноваться больше не о чем.

Марин впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

— Спасибо.

— Почему ты всегда делаешь что-то для меня и благодаришь меня же? Это тебе следует принимать благодарность.

— Тогда давайте! Я приму! Осыпайте меня!

Она вскинула голову, распахнула руки и шутливо воскликнула.

Нужно улыбаться. Ярко.

— Марин. Что случилось?

Он склонил голову, словно прислушиваясь к невидимому.

— Что?

— Почему от тебя веет печалью?

Марин на миг застыла и тут же изобразила беспечную улыбку.

— Вам показалось.

— Нет.

— Опять вы за своё.

— Что случилось?

— Ладно, вы правы. Думаю, из-за мысли о том, что не увижу лорда Джеральда несколько дней, мне и стало грустно.

Марин опустила голову, смешивая правду с ложью ради идеального обмана.

А, не слишком ли она откровенна?

От герцога не последовало никакого ответа.

Поколебавшись, Марин подняла взгляд и посмотрела на него. И тут же опешила.

Он улыбался ослепительно.

— Понимаю.

— Да?

— Мы слишком часто вместе, оттого у тебя не было времени по мне соскучиться.

— Да?

— Хорошая мысль, Марин. Немного разлуки, ты начнёшь скучать и будешь думать только обо мне.

— Да?

— Я потерплю.

Марин в смятении уставилась на него, не понимая, к чему он клонит.

Герцог один кивал сам себе и улыбался всё шире и теплее.

— Я говорю, что отпускаю тебя одну.

— А, да.

Она думала, что если скажет, что едет одна, он тайком увяжется следом, но сейчас герцог всем своим видом показывал поторопиться.

— По дороге думай только обо мне. Это приказ.

— Да.

Ответ дался легко, так бы и вышло, она знала.

Неизвестно почему, но настроение у герцога явно улучшилось.

Этой возможностью нельзя было пренебречь. Марин пододвинула к нему уже остывший чай.

— Выпейте.

Брови его снова сошлись, но герцог больше не выказывал недовольства и выпил чай.

— И это тоже.

Марин осторожно положила таблетку от боли в животе на ладонь герцога.

Он без возражений проглотил и её.

— Тогда я, пожалуй, пойду.

— Куда?

— Вам сейчас нужно побыть одному, лорд Джеральд.

Марин смутилась и пробормотала, покраснев.

— В каком смысле?

— Мне неловко говорить вслух…

Она замялась, слова застряли в горле.

— Говори.

— В уборную! Я побежала.

Хотя в туалет нужно было не Марин, ей почему-то стало стыдно. Она торопливо выскочила из кабинета.

Джеральд выплюнул таблетку, которую только что сделал вид, будто проглотил.

Яд мандрелесона на него не действовал.

«Что же мне с ней делать?»

Первое право на желание она потратила ради него, второе — тоже ради него.

Сколько ещё оставалось падать в пропасть, называемую «она»?

Он и так сходит по ней с ума.

Джеральд было решил: во что бы то ни стало отказаться от мандрелесона, но, стоило Марин использовать право на желание, он сдался.

И всё же мысль, что, пока она едет за виконтессой, будет думать только о нём, сглаживала всё.

Если будет вспоминать его день за днём, полюбит ли однажды?

Он боялся, что она сбежит, и связал её контрактом, но сколько это протянется?

Если бы она только полюбила его, он отдал бы ей весь мир.

Неужели она не может полюбить его так же сильно, как старается вернуть ему зрение?

Горечь во рту от травы отзывалась в груди жгучей тоской по ней.

* * *

Тук-тук.

Марин постучала в дверь комнаты Дайи.

— Да?

Как она и думала, все четверо детей были вместе.

С тех пор как Дайя вернулась, они не расставались, словно пытаясь восполнить время разлуки. Они были невероятно дружной семьёй.

— Учительница, что вас к нам привело? — радостно спросила Дайя и отложила пяльцы.

— Я завтра уезжаю встречать маму. Мы долгое время не увидимся, вот, пришла попрощаться.

— Учительница, вы едете за виконтессой? — оживилась Рубиэна.

— М. Хочу привезти её здоровой и невредимой, — ответила Марин, скорее давая клятву перед самой собой.

— Я тоже хочу скорее увидеть виконтессу. Можно мне с вами? — Рубиэна взмолилась, глядя сияющими глазами.

— Прости, Руби. Не в этот раз. В следующий раз поедем все вместе на прогулку. Как тебе?

— Здорово!

За сестру ответил Перидо, подскочив поближе.

— Но учительница спросила у меня, Перидо. — Рубиэна надулась и шикнула на брата.

— Учительница сказала «все вместе». Верно, учительница? — спросил Перидо, тесно прижавшись к Марин, словно ища поддержки.

— Верно. Все вместе.

Словно запечатлевая каждого в памяти, Марин окинула взглядом детей по очереди: Перидо, Рубиэну, Дайю и Гарнет, которая стояла в стороне, делая вид, что не слушает, но подслушивала.

— Ну, берегите себя.

«Мы ещё увидимся. Это не последнее прощание», — мысленно отметила Марин.

В ответ на её прощание все лучезарно улыбнулись.

— Счастливого пути, учительница.

* * *

Вернувшись в комнату, Марин посмотрела на спину Юлии, которая паковала вещи.

— Так много платьев не нужно. Положи лучше тёмно-синее, Юлия.

— Тёмно-синее? Оно вам так необходимо? У вас же столько других нарядов.

Юлия скривилась, а Марин усмехнулась.

— В нём удобнее всего бегать.

— Вы собираетесь тренироваться в пути?

— М. От сидения в карете затечёт всё тело.

— Поняла.

Юлия достала тёмно-синее платье и уложила в другую сумку.

— А та сумка для чего?

— Эта для прогулочных нарядов, а сюда сложу удобные платья.

— Я ненадолго. Привезу маму и скоро… вернусь.

Марин сглотнула и придала голосу твёрдость, чтобы он не дрогнул.

— Да. Знаю. Но почему вы не берёте меня с собой? — спросила Юлия с поникшим видом.

— У тебя плечо ещё не полностью зажило.

— Уже зажило. Я даже эту сумку могу поднять.

Юлия поспешно попыталась поднять большую сумку, но Марин покачала головой, останавливая её.

— Она тяжёлая. Ты и так недавно ездила в столицу. Снова отправляться в дальний путь будет тяжко.

— Но вы сказали, что не поедете на самый юг, а встретитесь на полпути? Это ближе, чем до столицы.

— Давай в этот раз поступим так. Я быстро вернусь.

Марин мягко успокоила её, и Юлия, спрятав обиду, кивнула.

— Хорошо. Будьте осторожны.

— Куда положила те мешочки, о которых я просила?

Когда Марин спросила с любопытством, Юлия показала маленькую сумку.

— А, в этот саквояж. Но для чего они вам?

— Думаю, скоро пригодятся. И вот это.

Марин протянула Юлии конверт.

— Но я же не умею читать, леди.

— Знаю. Отнесёшь его сэру Оливу на шестой день после моего отъезда?

— На шестой?

— М. Строго на шестой, после ужина. Не раньше и не позже.

— Хорошо. Предоставьте это мне.

Юлия бережно спрятала конверт за пазуху.