Глава 126

Она перепробовала многое, но устранить токсичность мандрелесона не вышло.

Зато, меняя желудочные лекарства, выяснила, какое быстрее всего снимает приступ.

Свежий или жареный мандрелесон всё равно отдавал ярким травяным вкусом. Лучший способ употребления — настоять сушеный цветок: тогда усиливался характерный мятный привкус.

Марин положила подле чашки и спрятанное лекарство от живота.

Она не знала трав, которыми героиня нейтрализовала яд мандрелесона. Но ведь есть лекарство от желудка, если принять оба сразу, может, пронесёт?

Если бы только герцог прозрел, она смогла бы честно сказать: я вас полюбила.

— Лорд Джеральд.

— Что?

— Сегодня травы не приносила.

— Почему?

— Зато принесла чай.

Его брови заметно взлетели.

— Чай?

— Да. Из мандрелесона.

Марин, дрожащим взглядом глядя на герцога, вытирала вспотевшие от напряжения ладони о подол.

— Наконец решила меня отравить?

— Ч-что?

— Знаешь, что мандрелесон ядовит, и всё равно приносишь. Становишься всё смелее.

Он криво усмехнулся.

— Н-нет. Я не шпионка.

«Так и знала… Вот почему я не решалась принести раньше».

— Значит, не шпионка. Тогда почему пытаешься меня отравить?

— Какое отравить!

— Мандрелесон есть в книге Зеро «Природные яды». Неужели думаешь, я и этого не знаю?

Светло-зелёные глаза Марин задрожали.

Конечно, он не мог не знать. Но у него наверняка были причины молча позволять прикладывать кашицу.

— Тогда почему вы позволяли прикладывать? Если знали, что это яд?

— Мы же его не ели. На самом деле становилось прохладней, легчало.

— Точно.

Даже головная боль проходила. И шумы перестали так раздражать его как раз после смеси с мандрелесоном.

Значит, для глаз герцога он точно полезен.

И если выпить…

— Так почему же теперь хочешь меня отравить?

— Да какое же отравить! От расстройства живота не умирают! — Марин возмутилась.

— По словам Зеро, от обезвоживания ещё как умирают.

Марин вытаращила глаза и покосилась на чайник, где настоялся чай.

Неужели всё настолько опасно?

— Простите. Тогда… не будем.

— Но я так и не услышал, почему ты хотела меня отравить.

Одно это слово звучало жутко, и Марин отчаянно замахала руками.

— Я не хотела вас травить! Просто где-то слышала, что полезно. У вас проблемы с глазами, вдруг хоть немного поможет.

— Марин.

— Да.

— Почему ты так хочешь, чтобы я прозрел?

На этот серьёзный вопрос Марин не решилась ответить правдой. Её чувства следует отложить на потом; сперва его зрение.

— Это же само собой…

— Само собой?

— Для стабильности и процветания моего работодателя. Тогда и мне заплатят сполна, а я смогу заняться планированием старости…

Она несла уже что попало и сама не понимала, что говорит.

— Старости?

— Да. Мне тоже пора о ней подумать.

«И впрямь… А что же ждет вперёди?»

«После того, как расторгну помолвку с герцогом, у меня ведь не будет мужа, похожего на кролика, и детей, похожих на лисичек, на всю оставшуюся жизнь, верно?»

«Поскольку герцог не принадлежит к семейству кроликовых, такого и быть не могло с самого начала».

Горько стало от этих несбыточных планов.

— Значит, ты уйдёшь от меня и займёшься своей старостью?

— Выходит, да.

— И чтобы избавиться от меня окончательно, даже отравишь?

— Что?

Марин округлила глаза.

Почему разговор снова скатился к отравлению?

— Марин. Я не прозрею. А ты от меня не уйдёшь. Никогда.

От его безапелляционного тона у Марин защипало в горле.

«Почему он так быстро сдаётся? Неужели даже надеяться больно? Да ты же увидишь, стоит встретить героиню!»

— Нельзя так легко сдаваться.

Он вскинул голову, будто смотрел прямо на неё.

— Легко.

Джеральд хмыкнул. По сравнению с перспективой потерять её, всё остальное было легко.

— Так что и ты сдавайся. С идеей уйти от меня.

— А я, я не могу сдаться насчёт ваших глаз, лорд Джеральд.

Меж бровей у него легла глубокая складка.

Джеральд не понимал, почему ей так хочется уйти от него, что она готова упираться до конца.

Из-за того, что он не ласков? Он как раз собирался быть с ней ласковее.

Но стоило украдкой увидеть, как она бросает в кипяток мандрелесон, его будто переклинило.

Мысль, что Марин любой ценой хочет вылечить, а потом уйти, вспылила в нём злость.

И речь невольно стала резкой.

— Почему ты так неистово хочешь сбежать?

— Когда это я… Лорд Джеральд, я просто волнуюсь о вас, — промямлила она.

— Только что рассказывала про планы на старость, и это не неистовство?

Он думал говорить ласково, но вышло холодно.

Ласково… как это вообще делается. Чёрт.

— Это…

— В этих планах есть муж и дети?

— Как вы… Нет! Никакого мужа как кролика у меня не будет.

Муж как кролик?

Сначала добрый мужчина, теперь ещё и как кролик?

Быть добрым уже трудно, а как кролик — это как?

И главное, отчего такое точное определение, будто такой мужчина где-то рядом с ней.

Джеральд перебрал в уме возможных добрых, кроличьих мужчин рядом.

Если добрый, то Олив приходит на ум первым.

Этот Олив… он из кроличьих?

Лицо герцога темнело с каждой секундой, и Марин, сглотнув, попятилась.

Вокруг него, как мираж, дрожала злая аура.

Похоже, герцога снова повело. И как он только умудряется беситься, ничего не видя. И где у него эта кнопка?

Он поднялся и медленно двинулся к ней.

Марин отступала, пока спиной не упёрлась в стену.

Остановившись совсем близко, герцог наклонился к её лицу и прошептал низко:

— Марин, муж как кролик — это какой?

— Что? Это я просто так сказала.

Марин неловко улыбнулась и отвела взгляд. Она и правда ляпнула, не имея в виду кого-то конкретного.

— Я же точно не из кроличьих.

Его голос неожиданно стал мягким.

Но от исходившей из него жёсткой, горячей силы было только страшнее.

— Д-да. Лорд Джеральд явно не из кроличьих.

Его лицо разом окостенело.

— Честно, значит. И кто же он, этот кро-лик? — ласково спросил волк.

— Не знаю, ик… — Марин сжалась, как пугливая овца перед волком, и у неё вырнулась икота.

— Не может быть, чтобы не знала. Ты так точно описала. Подумай хорошенько. М?

Он упёрся ладонью в стену над её головой и наклонился ещё ближе.

«Я уже и так перепугана, так что не могли бы вы не прижимать меня к стенеº?»

º «벽치기» — удар по стене (аналогично кабэ-дон). Выражение часто используется в романтических клише, когда главный герой прижимает героиню к стене, создавая напряжённость или интимную обстановку. Также может использоваться в более агрессивном или устрашающем контексте.

— Марин?

Его соблазнительный голос и тёплое дыхание щекотали ей щеку.

Светло-зелёные глаза Марин дрожали от страха.

«Уж лучше бы он выбрал что-нибудь одно: соблазнять или пугать. Прошу».

— Я оговорилась. Никаких мужей как кроликов в мире не бывает. Просто сегодня попалась сказка про кролика и волка, вот я и сморозила глупость. Пойду, принесу другую книгу.

Выпалив это на одном дыхании, Марин стремглав выскочила за дверь.

Джеральд медленно приподнял веки и посмотрел на пустое место, где она только что стояла.

Его взгляд похолодел.

«Убегаешь ты умело. Прямо хочется погнаться».