Глава 119

— Вам, вероятно, трудно оценить, сколько это — когда я требую всего одну голову — вашего пасынка.

Чем дольше он говорил, тем холоднее по спине бежали мурашки.

Эдена криво усмехнулась.

Молодой герцог Вайнс был высокомерен. И имел на это силу.

Но и у неё был род, который нужно было защитить.

— Стайн не отступит.

В кабинете стояла тишина, пока между ними натягивалась струна.

Джеральд неспешно закинул ногу на ногу и постукивал пальцами по колену.

Он признавал: дому Стайн было чем гордиться — своей добротой к народу.

Кровь ради крови двух домов ни к чему.

Потому он достал карту, которую готовил давно.

— Если я приведу вам не «пасынка», а настоящего наследника Стайнов, отдадите ли вы его голову?

— …

Эдена молчала.

По кивку Джеральда Олив положил перед ней папку.

Она равнодушно пролистала, и руки её задрожали.

— Герцог Вайнс! Вы скрывали моего внука все эти годы?!

Её голос, до этого ровный, вспыхнул яростью.

Герцог усмехнулся.

— Вы ошиблись в адресате, герцогиня.

— В чём? Я… изыскала все средства, чтобы найти ребёнка моей умершей дочери, а вы прятали его!

Эдена встала, голос сорвался на крик.

После побега дочери с простолюдином она заставила себя поверить, что дочь умерла. Ночами тосковала и всё же держалась за эту мысль.

В конце концов, не выдержала и начала искать.

Опоздала. Дочь и её муж были мертвы. Ребёнок исчез.

Муж от этого удара пал.

Ей нельзя было рухнуть, она держалась и искала внука.

Но внука будто не существовало вовсе.

И вдруг спустя годы известие о нём пришло из рук этого бессовестного герцога Запада.

Даже если он западная стена, его можно крошить до тех пор, пока не рухнет.

Она была готова объявить войну родам.

Грудь разрывалась.

А что, если к смерти дочери тоже причастен Вайнс?

Тут герцог спокойно сказал:

— Я Вайнс.

— Вы совсем свихнулись?

На вопрос она ответа не услышала, вместо этого он представился. Тот самый сумасшедший из слухов?

Эдена свирепо уставилась на него.

Джеральд молчал.

— Кто не знает, что вы Вайнс? Вайнс… защищает.

Мгновенное озарение ударило как гром. Эдена рухнула обратно в кресло.

Её дрожащие пальцы коснулись портрета внука. Те же добрые глаза, что были у дочери.

— Неужели… вы всё это время… защищали моего внука?

Из её светло-голубых глаз полились слёзы.

«Моего исчезнувшего внука защищал герцог с далёкого Запада? От кого?»

Сжав портрет до боли, она медленно повернула голову.

Мерон затрясся, как рыба, вытащенная на берег.

— Мерон…

— М-м-м… — С кляпом во рту он залился слезами и замотал головой.

— Герцог Вайнс. Это он убил мою дочь и её мужа?

— Да.

— М-м-м…

Охваченный ужасом Мерон попятился и наткнулся на ногу рыцаря.

Его тело само выдавало вину. Разве это не лучшее доказательство?

Эдена, утирая слёзы, горько рассмеялась.

— Доказательства есть?

— Олив.

Олив положил на стол ещё папку.

Отчёт, составленный по показаниям ребёнка.

Люди Мерона, притворившись разбойниками, ворвались в дом дочери и зятя.

Зять сумел спрятать ребёнка, а не найдя его, разбойники подожгли дом.

Чтоб вместе с трупами дочери и зятя погиб и ребёнок, где бы он ни прятался.

Ребёнок забился в кувшин, зарытый глубоко в землю, и выжил. Из всей той ночи он запомнил лишь одно слово, сорвавшееся у нападавших: «Герцогич».

Малыш даже не понимал, что это значит. Позже, повзрослев, спросил у кормилицы.

Ныне среди «герцогичев» были только два — северный и восточный.

Чтобы молодой наследник Севера внезапно убил дочь герцога Востока и её мужа и попытался добраться до младенца? Нелепость.

— Ха. Он завесил глаза и уши Стайнов.

Эдена дочитала и тяжело выдохнула.

Опираясь на стол, встала; старое тело дрожало, но она пошла вперёд.

— Снимите кляп.

Рыцарь посмотрел на герцога.

По кивку Джеральда тот грубо выдернул кляп, и Мерон поспешно заговорил:

— Нет. Это всё неправда, матушка.

— И язык у тебя повернулся назвать меня так.

Лёд в её голосе звенел.

— Всё это выдумки герцога Вайнса.

— Зачем?

— Что?

— Для чего ему Восток? Зачем ему убивать мою дочь, её мужа и прятать моего внука? Зачем?

— Е-ему нужна слава Востока…

Шлёп. Фраза оборвалась. Эдена отвесила ему сочную пощёчину.

— Матушка…

— Я бы сейчас же отсекла твою голову, но должна отплатить за то, что герцог Вайнс хранил моего внука. Герцог Вайнс!

— Да.

— Забирайте его сейчас же.

— Нельзя, матушка! Не бросайте меня!

Мерон, дрожа как осиновый лист, вцепился ей в подол.

— Почему? С какой стати? — её голос, пропитанный столетней скорбью, звучал отрешённо.

— Я столько сделал для Востока…

— Для себя, а не для Востока. Герцог Вайнс. Отныне он к Стайнам не имеет отношения.

По кивку герцога рыцарь вновь заткнул Мерону рот.

Тот дёргался, пытаясь жить, но железная хватка рыцаря была крепче.

— М-м-м.

Рыцарь натянул мешок на его голову и вывел вон.

Олив последовал за ними.

В кабинете остались только Эдена и герцог Вайнс.

— Ваш внук будет у вас уже завтра.

— Благодарю.

Эдена глубоко поклонилась.

Так она кланялась только императору и императрице.

Сделка была завершена.

Когда герцог ушёл, Эдена прижала к груди портрет внука и без конца заплакала.

* * *

В столице подул новый ветер.

На смену Мерону, многолетнему наследнику Востока, объявили нового.

Им оказался внук герцога Востока, сын их дочери.

От нашедшегося внука радости было столько, что даже больной герцог Востока поднялся с ложа.

Но тогда где же прежний наследник?

Знать была полна любопытства, однако Мерон словно провалился сквозь землю, никто не смог найти его следов.

Император получил обратно реликвию, отданную герцогу Запада.

Он долго смотрел на камень с глазами, полными и страха, и зависти.

И тут пришла новость, перевернувшая предыдущую: письмо с предложением брака от наследного принца было передано герцогу Запада.

* * *

Зайдя в кабинет, Дайя всмотрелась в как-то осунувшееся лицо герцога.

Она тоже слышала слухи.

Герцог притащил монстра и запугал императора. Исчез наследник Востока. Объявлен новый.

В какой мере он приложил к этому руку?

— Вы звали?

Герцог протянул ей сияющее золотом письмо с печатью.

Дайя опустила взгляд и тут же вернула свиток.

— Ты правда этого хочешь?

— Да.

— Дворец не место для наивных.

— Я знаю.

— Нет. Ты не знаешь. — Лицо герцога омрачилось.

— После того как родители умерли, я чувствовала себя потерянной. Выросшая под их защитой, я ничего не смогла сделать. Даже защитить своих младших сестёр и брата. Эта истина причиняла мне боль. Потому я и хочу попробовать.

— Ха-а… И Гарнет, и ты — обе выбираете тернистый путь. Обе как моя сестра.

В ответ на наполовину одобрительные слова герцога Дайя облегчённо улыбнулась.

— Лучшую похвалу и не придумать.

— Понимаю.

— Да.

Она уже собиралась уходить, но по виду герцога понимала, он хочет сказать ещё что-то, поэтому подождала.

— …Я отомстил.

Тяжёлые слова сорвались с его губ.