Карл бурно выражал свой гнев.

— Где?! Где такое распространяется?!

Дана восхитилась.

«Похоже, в актёрском мастерстве Карл всё-таки на голову выше меня».

Сейчас он выглядел как искренне разгневанный опекун.

— В военной академии сохраняются вещественные доказательства. Начальник отдела приказал доставить леди.

— Хорошо. Значит поехали скорее!

Не нужно же так энергично играть.

И без того его позиция опекуна прочна…

«Этот человек так старается, однако».

Ни на секунду не прекращает играть.

✦•·····•✦•·····•✦

Полиция проводила их в военную академию.

— Спасибо, что нашли время лично приехать в такое место. Леди Данэя Виндзор. Я ‒ следователь Биллод Ланкастер.

Ответственный за дело полицейский был молодым человеком примерно одного возраста с Даной, вторым сыном рода Ланкастеров.

— Я ‒ Карл Виндзор, дядя Даны Виндзор.

— Приятно познакомиться. Я много слышал о вашей выдающейся репутации, господин Карл.

Биллод Ланкастер с каким-то ироничным оттенком пожал руку Карлу. Затем перевёл взгляд на Дану.

— Вы когда-нибудь заказывали художнику свой обнажённый портрет?

— С какой стати.

На этот раз снова ответил Карл.

— Дана не могла такого сделать. Это точно какой-то проходимец нарисовал по своему воображению.

Из-за такого поведения Карла Дана постепенно теряла силы.

«Что он всё время высовывается?»

Он полностью блокирует её возможность вступить в разговор.

Дана взяла Карла под руку, слегка нажала и посмотрела на него снизу вверх.

«Хватит высовываться».

К счастью, он, кажется, прочёл этот взгляд и немного надуто отошёл назад.

— Мой дядя прав.

Наконец-то получившая право голоса Дана сказала:

— Я никогда не заказывала таких обнажённых портретов и никогда не позировала.

— Хм. А они, между тем, слишком похожи на вас.

Затем по её телу скользнул взгляд с несколько двусмысленным оттенком.

Словно сверяя с картинкой у себя в голове.

— Господину следователю лучше бы следить за своими взглядами.

Как и следовало ожидать, чувствительный ко взглядам Карл мягко предупредил.

К счастью, Биллод быстро убрал свой нахальный взгляд.

— Хотите взглянуть на рисунки? Мы сохранили обнажённые портреты, которые были при убитых курсантах.

— Хорошо.

До этого момента Дана особо не задумывалась.

«В конце концов, это рисунки. Не фотографии же, так что большого страха не было».

Но спустя мгновение.

Дану буквально вывернуло.

«Что это такое?»

Очень тщательно выполненная масляная живопись почти не отличалась от фотографии.

На рисунке была она сама ‒ Дана Виндзор.

С головы до пят, без единой нитки.

— Это вы называете обнажённым портретом?

Ошеломлённо пробормотал Карл.

— Это не обнажённый портрет. Это…

Перед ним, не в силах продолжать, были выставлены десятки рисунков.

Все они были до шока непристойными.

Как и сказал Карл, это были не просто обнажённые портреты. Это были, ни больше ни меньше, порнографические изображения, оскорбляющие изображённый объект.

Тут Карл направился прямо к рисункам. По его виду было ясно, что он собирается их уничтожить, поэтому полицейские быстро преградили ему путь.

— Эти рисунки ‒ важные вещественные доказательства. Их нельзя портить.

— Важные вещественные доказательства?

— Да.

— Тогда их нужно лучше хранить. Их уже видели несколько человек. Рисунки Даны...

Здесь, перед десятком офицеров и полицейских, они были выставлены напоказ.

— Не волнуйтесь. Мы тщательно следим, чтобы никто, кроме заинтересованных лиц, их не видел.

В ответ на слова следователя с лица Карла исчезла даже наигранная улыбка. Он издал смешок лишь губами.

— Кто ещё их видел? Следователь Ланкастер, вон те полицейские, и кто ещё?

Когда он спросил с угрожающим видом, следователь Ланкастер ответил с недоумением:

— А что? Вы что, собрались выкалывать им глаза?

«Глаза».

Это слово мгновенно вернуло Дане хладнокровие.

«Да, этот человек действительно на такое способен».

Дана снова схватила Карла за руку и потянула.

— Со мной всё в порядке, дядюшка. Успокойтесь.

— …...

На этот раз Карл тоже послушно замолчал.

«Что за? Неожиданно он так хорошо слушается».

Как бы то ни было, благодаря этому она пришла в себя.

И благодаря этому поняла.

Что у всех этих рисунков есть общая черта.

«На всех рисунках изображены луна и лунные цветы».

День или ночь, внутри помещения или снаружи.

В той или иной форме на рисунках присутствовали луна и лунные цветы.

Луна и лунные цветы ‒ символы, олицетворяющие лунное божество.

Может ли это быть совпадением?

«Нет, это не совпадение».

И это не обычные рисунки.

Конечно, заказчики этих картин ‒ просто конченые извращенцы.

Но художник, нарисовавший их, ‒ не обычный человек.

Дана была уверена.

Это, скорее всего, одна из миссионерских активностей еретиков, поклоняющихся лунному божеству.

«Эта безумная религия пытается использовать меня как средство для проповеди…».

Зачем им нужно было рисовать именно такие картины, тоже понятно.

Чтобы распространять своё учение.

Их доктрина гласит: люди созданы любить друг друга, и плотская любовь ‒ высшее проявление любви, поэтому они стремятся к миру всеобщей любви.

«Если говорить прямо, их доктрина ‒ это "давайте много заниматься сексом"».

Иными словами, эти обнажённые портреты были отличным средством для распространения их учения.

Подобные картины успешно стимулировали похоть и побуждали к высвобождению сексуального желания.

К тому же лунное божество изначально было воплощением похоти.

Говорят, что те, кто получил благословение лунного божества, периодически охватываются неистовой похотью и превращаются в зверей ‒ но, по мнению Даны, это не благословение, а проклятие.

«В любом случае, отвратительная секта».

Поэтому когда-то и ходили разговоры о том, что лунное божество ‒ нечто вроде демона. Ведь одним из семи символов демона является похоть.

Дана, сдерживая подступающую тошноту, спросила у следователя Ланкастера:

— Где можно купить эти рисунки?

— Похоже, они продаются нелегально в одном закрытом клубе.

— Закрытый клуб ‒ это место, куда могут входить только джентльмены?

— Да. Говорят, членство выдаётся только тем, кто покупает рисунки.

Следователь Ланкастер пристально посмотрел на лицо Даны и сказал:

— Любопытно то, что принимаются заказы только на рисунки Данэи Виндзор ‒ леди Виндзор.

— …...

— Наверное, спрос на них настолько устойчив.

Хотя это было оскорбительно, причина была примерно ясна.

Они оскорбляют "Дану Виндзор", саму невесту наследного принца и дочь герцога Виндзор.

Если тайна раскроется, все будут в опасности.

«Значит, секретность соблюдается лучше, а связь между членами клуба крепче».

И еретики будут использовать это чувство принадлежности для проповеди. От этой злобной продуманности мурашки по коже.

— Похоже, леди ничего не знает об этих рисунках.

— Да. Я совершенно ничего не знала.

— Понятно.

Взгляд следователя Ланкастера стал очень мрачным.

— Тогда вам что-нибудь известно о смерти моего брата, Джастина Ланкастера?

— …...

Дана пристально посмотрела на следователя Ланкастера и покачала головой.

— Нет. Ничего.

✦•·····•✦•·····•✦

После осмотра вещественных доказательств.

Дана, попросив у полицейских разрешения ненадолго отлучиться, вышла с Карлом на террасу в коридоре.

— Дядюшка. Вы заметили?

— Что?

Карл склонил голову набок.

— Что эти рисунки ‒ дело рук еретиков?

— …...

Как и ожидалось, он заметил. Но не смог ничего ответить.

— Я, эти люди… я никогда их не прощу.

— Конечно. Я тоже не прощу.

— Поэтому, дядюшка, послушайте.

Дана что-то прошептала ему на ухо. Карл выпучил глаза и заикаясь сказал:

— Ч-что ты сейчас сказала, Дана? Чтобы я пошёл и заказал твои рисунки тому художнику?

— Да. Добудьте мне членство в том закрытом клубе.

Тогда Карл посерьёзнел и отказался.

— Я не могу этого сделать. Мне даже смотреть на них тяжело, как я могу пойти и заказывать?

— Но говорят, в тот клуб могут вступить только высокопоставленные аристократы, особенно джентльмены.

— Даже так, я должен буду своими устами просить нарисовать тебя так и этак. Я ни за что не смогу. К тому же, думаешь, они примут меня как клиента? Они наверняка заподозрят и откажут.

Дана, немного поколебавшись для вида, выпалила:

— Тогда вы можете сыграть.

— Что?

— Если вы сыграете, будто у вас особый вкус, вложите в игру всю душу… может, они и поверят?

— …...

— Хм, думаю, у вас получится.

Карл в шоке разинул рот.

— Я плохо умею играть, Дана.

«Врёшь. Я не видела актёра лучше тебя».

— Я даже представить не могу. Как я буду играть такую грязную, ужасную, низкую роль… Ай, почему ты плачешь? А?

Когда Дана крепко сжала губы и на глазах у неё выступили слёзы, Карл схватил её за лицо и заметался.

— Ладно, понял. Понял, только не плачь. Ладно?

«Но не ты один умеешь хорошо играть».