Если эти руки отпустят меня.

Конечно, я умру.

— Но если так продолжится, брат, ты превратишься в кровавое месиво!

— Тогда ты должна радоваться.

— Что ты говоришь?!

— Ты ведь меня ужасно ненавидишь, разве нет?

Что он говорит в такой ситуации!

Опешившая Дана попыталась оттолкнуть его, но он так крепко замотал её шторой, что она не могла пошевелиться.

Дана прекратила бессмысленное сопротивление и изо всех сил постаралась сохранить хладнокровие.

«Должен быть способ».

Мёртвые жрецы пробудились и двигаются. Должно быть, это те, кто умер и был похоронен в глубокой древности.

Великан, в существование которого она даже не верила, тоже восстал из могилы.

Всё это было немыслимо, но это была реальность.

Неизвестно, что именно и как сделал Игнис, но…

«Наверняка это колдовство варваров».

Теперь ей приходилось верить в это, даже если не хотелось. Что если с помощью колдовства этого племени можно вызвать такие катаклизмы.

Уж не поклоняются ли они дьяволу…

Погоди-ка, это значит.

Разве я не могу уничтожить колдовство своей силой очищения? Как тогда, когда стёрла колдовство Данаэль!

Но скелетов было слишком много.

Они накатывали, словно волны из костей, и было невозможно схватить каждого по отдельности и очистить.

«Тогда что делать?»

Дана посмотрела на скелет, впившийся зубами в шею Люмиэля.

Видеть.

Да ‒ видеть.

Видеть ‒ разве это не её сильная сторона, её талант? Итак…

— ...…!

В этот миг Дану сотрясла дрожь. Кусок плоти Люмиэля был оторван.

От этого удара её разум, казалось, распахнулся. Нет, не так. Казалось, разверзлись небеса. Сквозь разверзшуюся твердь проступил огромный зрачок, словно озирающий землю.

Этими глазами Дана смотрела на землю. Пристально оглядывала её.

Где же?

Где источник, пробудивший их?

Её пристально следящие глаза наконец уловили одну сцену.

«Лес».

Густые деревья.

«Скала».

И чёрная пещера внутри неё.

Огромная магическая пентаграмма, начертанная на дне пещеры.

«Вот оно!»

Дана снова открыла глаза и закричала:

— Брат, иди в восточный лес!

— Что?

— Если идти вдоль скалы, будет ущелье. Там начертана пентаграмма колдовства, пробудившего их! Если я очищу её…

В этот момент Дану накрыло сильнейшее головокружение. Слишком знакомые последствия предвиденья. Но девушка насильно подавила их.

Сейчас нельзя!

— Если я очищу её, сила, пробудившая их из могил, исчезнет!

— Уверена?

— Абсолютно!

— Хорошо.

В следующий миг Люмиэль перестал бежать и резко развернулся.

— Нужно проложить путь. Теперь я буду держать тебя только одной рукой. Но я не уроню тебя, так что не бойся.

С этими словами брат наконец поднял правую руку.

После этого началось стремительное продвижение. Перед Люмиэлем, освободившим правую руку, скелеты разлетались вдребезги, крошились и разбивались.

К тому времени девушке наконец удалось высвободить обе руки из занавеса, которым она была туго обмотана.

И она выхватила пистолет из кобуры, висевшей на поясе мужчине, которую давно приметила.

Бах!

Она выстрелила в скелета, набрасывавшегося на спину Люмиэля. Тогда раздался смех Люмиэля.

— Так они тебе, Дана, красивую руку откусят.

Вспылив, девушка рявкнула:

— А вы, брат, уж постарайтесь, чтобы это красивое лицо не откусили!

— Тебе нравится моё лицо?

— А кому бы оно не понравилось?!

— Не знал, что ты тоже так думаешь.

Что за шутки в такой ситуации!

У неё не было времени отвечать. Прицел, выстрел, прицел, выстрел, и снова прицел, выстрел. Она сосредоточилась на том, чтобы стрелять в набрасывающихся скелетов.

После этого продолжалось безумное время.

Казалось, прошла минута, а может, сто лет.

Когда патроны совсем закончились, Люмиэль опустил Дану на землю в пещере. Разрывая окутывающий её занавес, он сказал:

— Я сделаю так, чтобы внутрь никто не проник.

Затем, раздавив голову последовавшего за ними скелета о стену, он направился ко входу.

— Спокойно занимайся своим делом, Дана.

Она так и поступила.

Девушка на коленях подползла и опустилась на пентаграмму. Сзади доносился неистовый шум, но она больше не оборачивалась.

Потому что здесь было её дело.

Дана сосредоточилась.

Пентаграмма колдовства с горящими багровым светом странными узорами. Казалось, она нарисована кровью, резкий запах бил в нос. Было жутко даже смотреть.

«Я смогу».

Дана была уверена.

«Это колдовство, я могу его очистить».

— Впечатляет. Сила очищения, она и правда велика.

Вдруг вспомнились слова Данаэль ‒ той мёртвой девушки.

Да, это то, что я могу.

Из кончиков пальцев вырвался белый свет, заполнив всю чёрную пещеру. Одновременно с этим все силы, казалось, уходили в пентаграмму, и перед глазами потемнело.

Когда-нибудь, наверное, я так и умру. Её поразило странное предчувствие.

Сколько же она так вливала силы?

Девушка медленно открыла глаза.

То ли она ненадолго потеряла сознание, но теперь она лежала, уткнувшись лицом в каменный пол.

«Что получилось?»

Красная пентаграмма исчезла. И тот ужасный шум снаружи пещеры тоже.

Всё кончилось.

— Дана, ты справилась.

Тут сзади раздался голос Люмиэля. Дана с трудом поднялась.

— Всё кончилось?

— Сейчас скелеты рассыпаются в пыль. Зрелище не из приятных, так что не оборачивайся.

Но Дана медленно обернулась. И подавила крик.

В тусклом лунном свете тело Люмиэля было…

— Я же сказал, не смотри, Дана.

Тело ниже лица было изодрано в клочья.

Куски плоти и мышц были вырваны, кое-где виднелись белые кости. Словно кусок мяса, обглоданный стаей пираний…

— Не волнуйся. Лицо цело.

Девушка посмотрела на брата снизу вверх. Действительно, на его лице, в котором, казалось, растворился лунный свет, не было ни царапины.

Подавляя рыдания, Дана спросила:

— Как так вышло, что уцелело только лицо?

— Ты же сказала, что тебе нравится моё лицо.

— Я не говорила, что оно мне нравится…

— Ты сказала, что оно красивое. Разве это не одно и то же?

Люмиэль, усмехнувшись, тяжело опустился на землю. И прислонился головой к её плечу.

— Прислонюсь немного, отдохну.

— Только не умирай.

— Не умру. Ты не пугайся.

Что значит "не пугайся"?

Но Дана вскоре поняла, почему он так сказал.

Его плоть понемногу затягивалась. Чудесная регенерация, в которую невозможно было поверить, если речь шла о человеке.

Но почему-то она не удивилась.

Лишь восхищённо подумала: "Как и ожидалось".

Как и ожидалось, мужчины рода Виндзор были не обычными людьми.

Но то, что он не умрёт, что восстановится, не означало, что ему не было больно.

«Как же, наверное, было больно».

Дана была уверена.

Если бы Люмиэль был один, на нём не было бы ни царапины.

Как сейчас на ней самой.

Она бы совсем не пострадала.

«Почему…»

Дана молча смотрела на его лицо, прислонённое к её плечу. Его сияющие серебристые волосы были в крови.

«Почему ты защищал меня до такой степени?»

Ей было любопытно, но она не спросила.

Потому что теперь она, кажется, понимала чувства Люмиэля.

Он, наверное…

— Брат.

— Да.

— …...

— Что?

Дана, немного поколебавшись, пошевелила губами.

— Люмиэль.

В его имени, казалось, был плавный свет.

На этот раз мужчина не ответил.

Но Дана ясно видела.

Как его спокойное лицо с плотно закрытыми глазами напряглось. И как его уши медленно залились ярко-красным.

Это было удивительно.

В постели он так ловко насмехался над ней, а тут разволновался всего лишь от того, что она назвала его по имени.

«Значит, правда. Правда, меня…»

Заразилась ли она его чувствами? Сердце Даны тоже забилось быстрее.

Она сочла это естественной реакцией.

Не найдётся женщины, которая осталась бы равнодушной, когда такой прекрасный мужчина, жертвуя собой, спас её.

Но это было всё.

«Ну и что?»

Разум был пугающе холоден.

Даже если Люмиэль меня любит. Ну и что?

Какой в этом смысл?

Лайос тоже её любил.

И что в итоге осталось?

Любовь ‒ это всего лишь мимолётное чувство, которое проходит.

Одним из тех, кто научил её этому, был Люмиэль.

Когда её предавали и обманывали Лайос, Элис, Люмиэль, Карл, её любовь к ним полностью закончилась.

Поэтому, любит её он или нет, это чувство неважно.

Важна была истина, что он ‒ человек, который в любой момент может её обмануть и одурачить.

«Но сейчас, возможно…»

В отличие от горячего сердца, Дана думала сухим рассудком.

В такой момент, когда, казалось бы, можно и влюбиться.

Может, получится обмануть Люмиэля?

Сказать, что я его полюбила?

До сих пор он ни разу не поддался на эту ложь.

Скоро этот короткий отдых закончится, они выберутся с острова и вернутся в реальность, и тогда он снова не поддастся.

Но в такой нереальный момент, как сейчас…

Дана осторожно пошевелила рукой. Она мягко сжала его мизинец, лежащий на полу пещеры, и прошептала:

— Когда мы одни, я хочу называть тебя по имени.

Даже для неё самой это звучало как голос влюблённой женщины.

— Можно?

Смысл был ясен.

Если сейчас Люмиэль переплетёт свои пальцы с её…

«Отношениям Карла и Люмиэля придёт конец».

Гордый приёмный сын Карла превратится в его соперника.

Станет тем, кто будет угрожать праву наследования её состояния, которого он так жаждет.

Исчезнет самый сильный сторонник, который мог бы поддержать Карла, когда он потеряет кольцо заместителя главы и рухнет.

И это не всё. Даже если случится что-то непредвиденное, у неё появится страховка ‒ она сможет разорвать помолвку с Лайосом.

Ведь Люмиэль ‒ очень сильная карта, которую можно использовать по-разному.

Если только он ошибётся.

Если только он неправильно поймёт, что она его любит.

Бросив руку, словно приманку, Дана ждала.

Сколько же времени прошло?

Вскоре она почувствовала, как между пальцев пробирается тепло.

— Зови.

Это было похоже на вздох, на стон. Словно поднимая белый флаг, он ответил.

— Зови меня по имени, Дана.

Дана открыла рот.

Люмиэль.

На кончике языка было сладко.