Мама мне рассказывала, что у моего отца есть жена и ещё три ребенка. Но в три года я слабо представляла, что такое "жена".

И вот меня одну, ничего не знающую и не понимающую, привели в поместье. И теперь я стояла в приёмной.

Перед моими глазами предстала прекрасная дама с волнистыми рыжими волосами и ледяным взглядом. Это была госпожа Фуроре. Рядом с ней стоял мальчик с медно-рыжими волосами и таким же ледяным взглядом... Это был мой старший брат Гюрлейн. А за юбкой госпожи прятались две девочки с такими же волосами как у брата... С большими и красивыми глазами была Кэтрин, а смотревшая в пол — Розали.

У отца были светло-коричневые волосы, а у матери белокурые, а я родилась блондинкой с карамельным отливом.

С самого рождения я ни разу не играла с другими детьми и могла только издали на них смотреть, поэтому, я смотрела на брата и сестер с огромнейшим интересом. К тому же я никогда не видела кого-то с рыжими волосами так близко. И мой пожирающий взгляд быстро разозлил госпожу Фуроре.

— Знай свое место!

Я увидела, как красивая женщина подошла ко мне, и тело вдруг вздрогнуло.

Только что мне отвесили пощёчину веером.

Сильное удивление взяло верх над болью, и я даже не могла понять по какой щеке меня только что ударили. От шока я упала на колени.

Веер выскользнул из рук женщины и упал рядом со мной. Я растерянно посмотрела на него.

Когда я подняла взгляд, красивой рыжеволосой дамы уже не было в комнате.

Отец помог мне подняться.

— Женщина, которая вышла из комнаты — моя жена Фуроре.

Никто из присутствующих не стал обвинять даму и не обеспокоился о моей щеке.

Мое положение в поместье определилось в этот момент. Оно было самым низким.

С этого дня я должна была жить здесь. Мне выделили закуток в конце первого этажа. Небольшая комнатка для гостей теперь стала моей спальней.

Работники поместья смотрели на меня свысока и ничем не помогали. Ну, мама говорила, что девушка должна быть самостоятельной и делать всё сама, поэтому долгое время я не понимала, что слуги не должны так относиться к благородным дамам. Но я их понимаю. Они просто боялись свою хозяйку.

И так я прожила в поместье три недели, всё это время находясь под присмотром личного репетитора. Меня обучали этикету за столом, а когда оставалось время, танцам. После испытательного срока мне разрешили иногда выбираться из поместья, но очень ненадолго.

Теперь всё своё время я должна была проводить либо в кабинете для обучения с репетитором, либо в своей комнате, либо, иногда, в стареньком сарае с мамой. Никуда более мне заходить не разрешали. Боюсь представить, что со мной сделали бы, если бы я лишний раз попалась на глаза госпоже Фуроре...

Моей матери было позволено заходить только на кухню, поэтому она не была в курсе моего положения.

Так продолжалась моя жизнь.

Интересно, мой брат и сёстры прошли через тоже самое что и я...

Сложно сказать. Но иногда мы учились вместе.

Все же они были старше меня и уже многое умели. Но они никогда не подсказывали мне, даже если я оказывалась в тупике, и учительница срывалась на крик. Да, у нас были не самые лучшие отношения. В детстве они сговорились и постоянно задирали меня, а повзрослев, начали игнорировать или относиться как к прислуге.

У меня не было выбора, кроме как слушаться наставлений репетитора. Только она, приходя в поместье, общалась со мной и отвечала на все возникшие вопросы.

Мама часто говорила, что мне нужно поблагодарит отца за то, что я могу получать образование.

Да, верно. Это правда, что люди без знатного происхождения не имеют такого права.

Но мне не нравилась эта возможность, но мне нравились мамины уроки жизни и рассказы о её прошлом за пределами поместья.

Именно благодаря этим урокам я стала той, кто я есть.