«…»

Итан молчал, будто почувствовал вину. Сара смотрела на него мягко, с тёплой улыбкой и слегка прищуренными глазами, как будто уже всё поняла. Итан, глядя на её прекрасный, спокойный облик, почувствовал, как его решимость слабеет.

«Я слышал, что каждый раз, когда ты сталкиваешься с силой Амброзии, ты…кровью харкаешь. Что тот случай во дворце, был не первым.»

Его голос дрожал. Он не знал, чего боится больше: её боли или того, что она решит уйти, узнав всё. Он боялся услышать: «Отпусти меня», или «Ты чудовище, созданное проклятием», или, что ещё хуже, увидеть в её глазах брезгливость. Он знал: её мнение ничего не изменит, а сам он всё равно будет держаться за неё до последнего.

«Это слишком опасно. Это уже не болезнь, Сара. Кровь, слабость…Это разрушает тебя.»

Он аккуратно обхватил её запястье своей широкой ладонью. И, едва коснувшись её хрупкого тела, нахмурился, её запястье было тонким, как стекло.

«Поэтому…если ты решишь уйти из Амброзии, я понимаю. Я не смею тебя удерживать.»

«Герцог!»

Сара широко распахнула глаза. Его слова звучали как прощание, но она вовсе не собиралась уходить. Она уже готовилась что-то сказать, спешно, горячо.

«Но…ты слишком добрая.»

Он тихо произнёс это и нежно провёл пальцами по её запястью. Её сердце вздрогнуло от этого простого жеста. Затем он медленно переплёл пальцы с её, и притянул к себе.

«Я просто…держусь за твою доброту.»

Он чуть наклонился и медленно поднёс её руку к губам. Сара замерла. Его дыхание, как лёгкий шелест перьев, скользнуло по её коже.

В этот момент Итан поднял взгляд. Их глаза встретились. Синие, глубокие глаза, и она, не дыша, всмотрелась в них.

«Я даже не могу просить тебя остаться…Мне нечего тебе предложить. Ни оправданий, ни спокойствия. Только я и моя…ситуация.»

От его слов в груди у Сары защемило. Казалось, он сам отказывается от неё, чтобы не быть бременем.

«Я останусь. Я же обещала Клоду. Я останусь, герцог!»

Итан на мгновение удивился её поспешному ответу. Но уже в следующее мгновение улыбнулся, впервые по-настоящему тепло. Его губы коснулись тыльной стороны её руки. От этого прикосновения по телу Сары разлилось тепло, сердце забилось сильнее.

«Спасибо, Сара.»

Она смотрела на него, словно заворожённая. Этот миг навсегда отпечатался в её памяти.

«Я понимаю, что слишком многого хочу. Ты всегда была доброй, для меня, для Клода.»

«Это не жадность. Не глупи. Я делаю то, что хочу.»

Итан печально усмехнулся.

«Но именно в этой доброте и есть моя жадность. Мне хочется удержать тебя, даже если я знаю, что не имею права. Если я увижу, как ты слабеешь из-за силы Амброзии…возможно, я сумею отказаться от своей жадности. Но до тех пор…»

Он замолчал. Потом добавил:

«Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Даже от самого себя.»

Сара не ответила. Просто едва заметно кивнула. Итан улыбнулся, этого было достаточно. Она ушла, так и не придумав, как развеять это недоразумение.

***

«Графиня Миллен, у вас был…хороший разговор?» - осторожно спросил Верон, видя её отрешённое выражение лица.

Она молча прошла мимо, даже не взглянув на него. Он переглянулся с Рондой и тихо вздохнул.

«Я провожу вас до комнаты.» - предложила Ронда.

«Не нужно. Я сама.» - ответила Сара и скрылась за поворотом.

Верон и Ронда только молча провожали её тревожными взглядами.

Вернувшись в комнату, Сара села на край кровати и пробормотала:

«Я…полностью в его власти.»

[Почему она не смогла сказать ничего важного? Почему даже не попыталась объясниться? Всё выглядело так, будто Итан говорил всё, что хотел, а она просто молчала.]

«Но он ведь не ошибается…» - прошептала она.

[Кровь, усталость - всё это правда. И ещё, существование Пак Хеён, которая отдаёт свою жизненную силу, чтобы удерживать амброзианскую силу внутри. Но Итан не знает про Пак Хеён. И она не может рассказать. Не сейчас.]

«Я молчала…потому что боялась, что всё так и будет.» - прошептала Сара.

Злость нарастала. [Не на Итана - на Мэй, которая рассказала ему всё. Зачем? Почему?]

[Что она задумала?] - думала Сара. [Что решила и почему рассказала?]

Сара ничего не забыла. И не забудет. Никогда.

***

Тем временем...

Первый принц, Казер де Кромбелл, сжимал в руке артефакт, переданный ему Оливеном. Слабый чёрный дым закружился над его пальцами, и рассеялся.

«Всё ещё нестабильно…» - пробормотал он, раздражённо.

Одержимость, страх отстать, желание овладеть силой - всё это пожирало его изнутри. В голове вновь и вновь звучали слова Оливена.

[Откажись от всего. От власти, от роскоши, от себя. Сними всё, будто ты наг, и тогда поймёшь, что по-настоящему важно.]

Но Оливен не дал ему ответить.

[Сила. Только сила имеет значение.]

Он говорил это как дьявол, сладким и мрачным голосом.

[Ты проиграл, потому что у тебя нет силы. Звание? Положение? Это ничто перед лицом смерти. Природа не прощает слабости.]

В этих словах не было ни капли сочувствия. Только холод.

[Моя призывательница - цветок в горшке, она не знала этого. Но ты, ты встретил меня. И теперь ты всё поймёшь. Я дам тебе силу. Часть её. Только заплати цену. Она будет высокой. Очень высокой. Но тебе решать, согласиться или нет.]

Он протянул руку, холодную, уверенную, без сомнений. Казер помнил тот взгляд, тот голос, и пробормотал:

«Демон…»

В отдалении, на коленях, сидел Оливен. Он пришёл несколько дней назад и с тех пор не проронил ни слова. Он двигался только тогда, когда Казер шёл охотиться на чудовищ. Оливен безмолвно уничтожал тела монстров и исчезал, будто призрак замка Алтон.

«Что с ним такое? Бесит уже.»