«Я знал, что ты скажешь что-то в этом духе.»

Оливен посмотрел на Итана без выражения, с затухающим в глазах светом. Когда он с усилием стер с лица натянутую улыбку, в его чертах вдруг проступило нечто детское, уязвимое, почти обиженное.

«Мне всё равно, примешь ли ты извинения или нет. Главное, я сделал то, что велела наставница.»

«Правда?» - с улыбкой ответил Итан. «Тогда поздравляю. Цель достигнута, можешь идти.»

Он даже жестом указал Оливену на дверь, с подчеркнутой вежливостью и холодом. Но тот не двинулся с места. Вместо этого, сдерживая закипающее раздражение, язвительно процедил:

«Цени хотя бы то, что учительница до сих пор жалеет вас, носителей этой мерзкой силы. Ведь вся ваша жизнь, словно паразит, живущий за счёт её жертв.»

«Правда?» - спокойно ответил Итан. «Значит, мне есть за что быть благодарным.»

Лицо Оливена побледнело. Он ощутил, как всё, что он хотел сказать, рассыпается под весом безразличия этого человека. Казалось, Итан смеётся над ним, глядя сверху вниз.

«Не тот эффект, на который ты рассчитывал?»

Оливен стиснул кулаки. Он чувствовал, всё, что бы он ни сказал, не заденет этого человека. Ни слова, ни упрёки не могли поколебать его спокойствия.

«Если хочешь разозлить меня, тебе придётся искать другой способ.»

«Жалко, правда? Что тебе пришлось искать внимание учителя через своё несчастье.»

Итан чуть склонил голову. [Было ли в этом что-то жалкое?] Он подумал, что нет. Он сладко принимал свои страдания, если в итоге мог засыпать в объятиях Сары, которая плакала вместо него, открывая ему свои объятия.

«Ни капли. Напротив, чем больше Сара жалеет меня, тем сильнее она остаётся рядом. А мне это и нужно.»

В голосе Итана звучало откровенное, тёмное, собственническое чувство. Он был готов снова и снова переживать боль, лишь бы Сара была рядом. Если несчастье удерживало её возле него, то он примет его с радостью.

Оливен только сейчас осознал, насколько извращёнными и грязными были чувства этого человека к его учительницы.

«Как ты смеешь? Как ты, вообще, посмел претендовать на неё?»

«А разве ты не потерял учительницу именно потому, что не осмелился?»

«Я не терял…!»

Он почти выпустил из рук потоки маны, но сдержался. [Если он нападёт на Итана прямо сейчас, Сара тут же узнает. И тогда, возможно…она действительно отвернётся от него.] Оливен стиснул зубы и сделал глубокий вдох, подавляя ярость.

[Запомни, Итан Амброзия: ничто не даётся без цены. Чем ужаснее сила, тем выше плата за неё.]

Он знал: [Итан не представлял, какой ценой Сара сдерживала силу Амброзии. Но и рассказывать об этом Оливен не собирался. Он просто хотел разрушить всё, прежде чем эта сила уничтожит учительницу.]

«Когда узнаешь, кто на самом деле платит цену за твою силу, ты поймёшь. Ты не достоин её.»

С этими словами он рывком распахнул дверь и вышел. Итан долго смотрел на закрытую дверь, вспоминая последние слова Оливена.

«Заплатить цену…»

Иногда в жизни его накрывало предчувствие. Как будто впереди зияла бездна, открывая пасть. Чем она глубже, тем чётче он ощущал её приближение.

В кабинет вошёл Джейд.

«Уф, милорд, только что ушёл ученик графини Миллен…такое лицо было, будто проглотил лимон целиком.»

«Сэр Харпер.»

«Да?»

«Что говорят жрецы о здоровье Сары?»

«Удивительно, но, как всегда. Даже не поверили. Ушли, называя это чудом. Хотя для нас с вами, разве не чудо, это мадам Миллен? Палец подняла, и готово.»

Он смеялся, но лицо Итана вдруг стало серьёзным.

«Это странно.»

«Что именно?»

«В тот день, в Императорском дворце, я ясно чувствовал: магический камень был наполнен силой Амброзии. Настолько, что во мне она начала колебаться. Позже Сара сказала, что создала камень для экспериментов, но ученики украли его…Она пыталась подавить силу, чтобы та не взорвалась.»

«Да, в тот день…я думал, она не выживет.»

Джейд поёжился при воспоминании: Сара, обмякшая, словно мёртвая, в руках Итана.

«Но разве это было впервые?»

«Простите?»

Итан вдавился в кресло, чувствуя, как холод ползёт по позвоночнику. Он вспомнил: [каждый раз, когда Сара создаёт кольцо, чтобы сдержать его силу, она бледнеет, словно выжата. Каждый раз, когда она передаёт силу Клоду, та же слабость. Он считал, это просто затрата маны. Но…вдруг, нет?]

«Оливен сказал, что сила Амброзии требует жертвы. Он ведь изучал её с Сарой. Возможно, он знает, о чём говорит.»

«Может, вызвать его и допросить?»

«Он всё равно не скажет правду. Что делают остальные ученики?»

«Притворяются полезными. Стараются остаться в особняке.»

«Что ж, пусть ещё немного побудут. Используем их.»

«Да, милорд.»

Джейд поклонился и вышел. Итан остался один и закрыл глаза, чувствуя, как в голове пульсирует боль.

[Не держи ничего дорогого рядом с собой. Эта проклятая сила отнимет всё.]

Он снова услышал голос матери. И вспомнил, Оливен сказал: [Когда узнаешь, кто платит цену…]

«Неужели…Сара?»

[Сара, которая сдерживала силу, пока не начинала истекать кровью. Сара, которая могла быть тем, кто платит цену за всё это.]

[Эта сила…она требует жизни. Её цена - живое, тёплое, близкое.]

Руки Итана задрожали. Он встал.

«Этого не должно быть.»

Он должен был убедиться сам. Он вышел из кабинета и поспешил по длинному коридору особняка. В его мыслях, голос Сары, её смех, тепло её рук.

«Сара…»

Когда он прошептал её имя, оно прозвучало сладко, почти благословением. Но на вкус, было горьким, как яд. Потому что он понял: если сила Амброзии убивает Сару, он никогда не сможет её отпустить.

Он остановился.

Одна мысль об этом заставляла его задыхаться. Это было чувство, которое он раньше не знал. Оно только зарождалось, но уже мучило до боли.

«О, Клод! Герцог прибыл!»

Сара, сияющая как солнце, приближалась, держа в объятиях Клода и улыбаясь. Итан смотрел на неё, и понял.

[Как и сказала мать…я - проклятый ублюдок. Монстр, созданный для разрушения.]

[Я обязательно стану жадным. Буду умирать от жажды. И никогда не насытиться.]

Это была его сущность. Его проклятие. И он не сможет убежать от него. Никогда.