Глава 36

— Так и есть, на что это, по-вашему, похоже?

— ...Это и впрямь плохая новость.

...Когда я пробормотала, Хант нахмурился.

Неужели? Не может быть?..

В этот момент в меня закралось подозрение. Ведь в последнее время внезапно начали появляться сообщения о его симпатии.

— Прошу прощения, мистер Хант.

Хант выглядел растерянным из-за моего обращения вместо привычного «инспектор». Неужели дело в том, что...

— Я вам нравлюсь? Неужели под расследованием вы преследовали личные интересы?

Хант разозлился.

— Нет. Разве не я нравлюсь именно вам?

— Да с чего бы? А-а, неужели вы тогда поверили мне?

— ...

— Правда?

— Нет, не поверил.

— Заминка между ответами подозрительная, но я вам поверю.

Хант снова разозлился.

— Всего лишь служебный долг без личной заинтересованности.

— Да-да. Я же сказала, что верю?

— Давайте без основанных на диких иллюзиях обвинений в чужой адрес.

— Чрезмерное отрицание только подтверждает обратное. Знаете, когда люди долгое время находятся рядом, у них могут возникнуть чувства. Это не то, что мы можем контролировать, — я повторила то, что сказал Хант, отвергая моё фальшивое признание. — Это не смертный грех, когда один человек нравится другому, так почему вы из кожи вон лезете, отрицая это?

— Что бы это ни был за грех, я его не совершал.

Хант стал оправдываться, как будто роли следователя и подозреваемого поменялись местами.

— Позвольте мне прояснить: этот фиктивный брак — не моя идея, и меня к нему принуждают.

— Если вам так не нравится, почему просто не откажетесь? Пусть этим займётся кто-нибудь другой.

— Если бы я мог, я бы так и сделал.

— Тогда почему вы не можете?

— Я единственный следователь, который подходит по всем критериям для вступления в этот клуб. Теперь недоразумение разрешено?

— А?

Кажется, я и впрямь поняла всё неправильно, потому что сразу же забыла то, о чём Хант говорил ранее. Необходимо соответствовать критериям для вступления в клуб. Но, подождите, разве он не говорил, что нужно принадлежать к элите, иметь статус, богатство и репутацию?

— Инспектор, так вы родились с золотой ложкой во рту?

— Золотой ложкой?

А, выражение, используемое здесь, отличается от корейского.

— Я имею в виду, вы родились с серебряной ложкой во рту?¹

¹ Английская поговорка.

— Мне не нравится это выражение, но так и есть.

Инспектор Хант родился с золотой ложкой во рту. Впервые слышу. По этому поводу в полицейском управлении не ходило никаких слухов. Звёздный следователь родился с золотой ложкой во рту? Такая новость тут же разнеслась бы.

— Почему никто об этом не знает?

Хант рассеяно пробормотал себе под нос:

— Рэйвен Хант — это псевдоним.

— Тогда какое у вас настоящее имя?

Хант посмотрел на заинтересованную меня и как ни в чём не бывало ответил:

— Я раскрою своё настоящее имя только в том случае, если вы согласитесь на сделку с правосудием.

Хах... Умеет же он портить всю малину.

— Вы отличный продавец. Если вы таким образом забрасываете наживку, то я должна попасться, даже если мною движет любопытство.

— Я не заставляю вас. В знании моего настоящего имени нет ничего важного.

— Нет, это важно, иначе зачем вам скрывать его?

— Это верно.

— Ах, я умираю от любопытства. Не хочу иметь неприятности с полицейским управлением из-за того, что задаю слишком много вопросов.

— Дело не в этом.

— Я понимаю, хорошо?

— В любом случае, всё, что нужно, я объяснил. Хотя нельзя с уверенностью сказать, что у вас есть выбор...

Хант прервал своё самокопание и произнёс:

— Вам выбирать: тюрьма или брак.

— Разве это не одно и то же?

— Обычно да, но не в вашем случае.

Верно, для меня брак — это свобода. Свобода от плохой концовки.

— Я дам вам время подумать и принять решение.

— Нет нужды.

Хант, которого я схватила за рукав, когда он встал, посмотрел на меня в недоумении от того, что только что услышал.

— Брак.

— ...

— Давайте сделаем это.

Я выхватила ручку из рук Ханта. Размышления об этом не изменят моего решения, но вот за него я не ручаюсь.

— А?

Когда я собиралась подписать контракт, Хант выхватил у меня ручку. Я тщетно уставилась на свою пустую руку, а затем на инспектора.

— Что такое? Вам вдруг расхотелось этим заниматься?

Может, он неправильно меня понял, потому что я улыбнулась, когда узнала о браке с ним?

— Я как бы тоже не горю желанием выходить за вас замуж, понятно?

— Иначе и быть не могло.

— Ха, что за несправедливость.

Я разозлилась, стиснув зубы, и резко высказала:

— Да, я не желаю выходить за вас замуж, но я согласилась просто потому, что тюрьма для меня хуже брака.

Только после этих слов Хант вернул ручку. Мне показалось, что это была мелкая месть, судя по его незаметной улыбке.

— Даже если вы этого не хотите, для сделки нужно использовать своё настоящее имя.

Ах, да, официальные документы не принимают под вымышленным псевдонимом, поэтому он забрал ручку.

Ха... Я вот так просто выдаю своё настоящее имя.

Мне стало не по себе, потому что я почувствовала, что на этот раз влипла накрепко, но всё равно написала своё настоящее имя.

— Джемма.

Наблюдавший за мной Хант тихо произнёс моё имя, словно репетировал его про себя. Меня впервые так называли. Безо всякой на то причины я почувствовала щекотку. Я сделала вид, что ничего не заметила, и добавила свою фамилию.

— Стил? Джемма Стил?

Хант с недоверием прочёл моё полное имя.

— Вы решили так пошутить? Я же сказал написать настоящее имя.

— Но оно настоящее?

Хант мог принять это за шутку.

Джемма — значит, «драгоценность», а Стил — «украсть». Моё имя буквально означает «похититель драгоценностей».

Разработчики игр, конечно, постарались.

Я покачала головой.

— Думаю, имена влияют на наши жизни. Вот ваше, например, Рэйвен Хант, так?

Рэйвен означало «ворон».

— Вот вы и впрямь поймали ворону.

Что? Неужели разработчики назвали его так, потому что он — эксклюзивный персонаж в качестве заклятого врага Джеммы Стил?

— Как вы придумали это имя?

— Его придумал не я. Это прозвище, которое мне дали родители.

— Почему? Гадалка сказала, что ребёнку суждено поймать ворону, когда он вырастет?

— Нет, из-за чёрных волос. У нас в семье много похожих имён, поэтому каждого мальчика с раннего возраста называют особыми прозвищами.

А, точно. Я почти забыла.

Я обхватила подбородок руками и посмотрела на Ханта.

— Значит, Рэйвен Хант — это псевдоним. Фальшивый жених, а какое у тебя настоящее имя?

— ...

— А, я снова спросила.

На этот раз он не ответил, а просто протянул мне листок бумаги.

Договор о неразглашении

— Я расскажу вам, если вы пообещаете никогда и никому не раскрывать моё настоящее имя и личность.

— Нет, что за шумиха вокруг одного имени? Прекращайте волноваться. Давайте сделаем вид, что это не имеет большого значения.

Даже не прочитав как следует, я поставила свою подпись, вернула бумагу и снова спросила:

— Так как же вас зовут на самом деле?

— Джеймс Хант 3.

— ...

— ...

— С ума сойти.

— С ума сойти?

Я прикрыла рот. Не для того, чтобы остановить полёт речи. То была реакция на шок.

Человек, которого я видела каждый день в качестве своего начальника в течение двух лет и как следователя, преследовавшего меня в течение трёх, стал похож на того, кого я никогда раньше не видела. Как только я услышала его имя, я уже многое о нём знала.

Несчастный наследник престижной семьи, которого в детстве похитила банда. И загадочный человек, который последние 10 лет скрывался от мира после того, как вернулся живым спустя 20 лет.

— Так и знал.

Джеймс Хант 3 что-то пробормотал со вздохом и отвернулся. Не могу поверить, что человек, о котором я читала только в статьях, существует, и он находится прямо передо мной.

Нет, почему он здесь? Почему такой человек находится в затхлой подземной камере?

Ведь он полицейский, который всё это время скрывал свою личность. Меня арестовала такая большая знаменитость, а я ведь даже не фанатка. Позже я даже смогу написать о нём в своей автобиографии... А, я же подписала соглашение о неразглашении?

Нет, что ещё за автобиография? Джемма Стил, ты социопат.