***

На следующий день.

Честер закончил оформление документов о вступлении Рафеля в семью Хейлосов. Разложив бумаги по стопкам, он встал из-за стола.

Причиной тому был неожиданный визит.

— Маркиз Эртеман, — Честер сдержанно поприветствовал старого друга, который пришёл к нему после долгого отсутствия.

Хотя на его лице, как всегда, не отражалось никаких эмоций, лёгкая улыбка уголком губ выдавала искреннюю радость.

— Герцог Хейлос!

Эртеман широко улыбнулся, увидев Честера спустя несколько лет, и, не раздумывая, шагнул вперёд, заключая его в крепкие объятия.

Честер скривился, недовольно посмотрел на друга и тут же мягко отстранился.

— Ты совсем не изменился, — он выразил явное недовольство, зная, что Эртеман всегда любил встречать его с распростёртыми объятиями, несмотря на его протесты.

— Ты тоже, — Эртеман рассмеялся.

Казалось бы, Честер должен был привыкнуть к такому приветствию, но каждый раз его реакция оставалась неизменной. А значит, их дружба осталась такой же, как прежде.

— Отец…

В этот момент из-за ноги Эртемана выглянула маленькая девочка, крепко вцепившись в штанину. Она осторожно взглянула на Честера, её голубые глаза сияли любопытством. Серебристые волосы девочки были точь-в-точь, как у её отца.

— Она сильно выросла.

— Давно ведь не видел?

— Последний раз, когда был у вас с поздравлениями после её рождения.

С той самой встречи в доме маркиза прошло немало времени.

— Эйнсия, поприветствуй Его Светлость.

— Рада встрече. Меня зовут Эйнсия Хенерон.

По словам отца, девочка шагнула вперёд, аккуратно приподняла подол платья и присела в реверансе. Голос у неё был звонкий, но при этом размеренный, без лишней детской неуклюжести.

— Честер Хейлос, — представился он в ответ.

Наблюдая за осанкой девочки, Честер невольно вспомнил о своём племяннике. Рафелион был ровесником Эйнсии, но их поведение разительно отличалось. Пятилетний Рафель вёл себя как настоящий сорванец, а вот Эйнсия казалась сдержанной и рассудительной.

— Сильвия плохо себя чувствует, поэтому не смогла приехать, — с горечью пояснил Эртеман, проводя ладонью по волосам дочери.

Сильвия, его супруга, после родов сильно ослабла, и в последние годы практически не покидала пределы поместья.

Честер давно не видел Эртемана, и причиной тому было именно то, что маркиз неотступно находился при больной жене.

— Понимаю.

Честер внимательно оглядел друга. Тот выглядел измождённым.

— Честер, можно ли Эйнсии прогуляться в доме?

Оставлять дочь рядом во время беседы с другом было бы не слишком удобно, и Эртеман решил воспользоваться случаем.

Честер без колебаний подозвал Рохана.

— Вы звали, господин?

— Покажи Эйнсии дом.

По приказу хозяина Рохан протянул девочке руку:

— Позвольте мне провести для вас небольшую экскурсию, леди Эйнсия.

— Хорошо! Отец, Ваше Светлость, я скоро вернусь, — Эйнсия с вежливым поклоном попрощалась она, а затем, повернувшись к Рохану, также учтиво произнесла: — Надеюсь на вашу заботу.

Рохан с улыбкой взглянул на очаровательного ребёнка.

Эйнсия осторожно вложила ладошку в его руку, а затем, семеня маленькими шажками, поспешила за ним прочь из гостиной.

— Она рано повзрослела, — задумчиво пробормотал Эртеман, провожая взглядом исчезающую за дверью фигурку дочери. — Думаю, считает, что должна быть сильной, потому что мать нездорова.

На его лице отразилась тревога. Дочь, которой полагалось беззаботно играть и капризничать, слишком рано научилась сдержанности. Это вызывало у него гордость, но в то же время причиняло боль. Всё происходящее казалось ему собственной виной.

— Не похожа на тебя в детстве, — заметил Честер, намеренно меняя тему, чтобы разрядить обстановку.

— И не говори. Думаю, она пошла в Сильвию, — усмехнулся Эртеман, догадавшись о его намерении.

Честер, Эртеман и Иорн были неразлучными друзьями с самого детства. Они выросли вместе и знали друг о друге больше, чем кто-либо.

Когда Иорн погиб, сильнее всего за Честера переживал именно Эртеман. Он понимал его безумную одержимость найти Рафелиона — сына Иорна и его родного племянника, — ради чего Честер буквально рвал землю когтями, не зная сна и отдыха. Ведь Честер воспринимал Иорна не просто как старшего брата, а как отца.

— Есть ли успехи в поисках Рафелиона? — осторожно поинтересовался Эртеман.

Он знал, что Честер даже распространял объявления, отчаянно разыскивая ребёнка, и надеялся услышать хоть какие-то хорошие новости.

— Нашёл.

— Что?! Правда?! — Эртеман так опешил, что едва не вскрикнул.

— Да, — спокойно подтвердил Честер, поднося к губам чашку чая.

Пока Честер не объявил официально, что Рафелион найден, но перед Эртеманом у него не было нужды что-либо скрывать. Тот был единственным, с кем он мог быть откровенным, если не считать Иорна.

— Вот это да… Это же замечательно! — Эртеман искренне обрадовался, как если бы речь шла о его собственном ребёнке.

— Спасибо, — коротко ответил Честер, пристально вглядываясь в его лицо. — Но ты… что-то случилось?

Он заметил, что с момента встречи Эртеман выглядит обеспокоенным. Тот явно пришёл не просто так.

— Дело в том… — Эртеман ненадолго замолчал, а затем с трудом заговорил: — Мне нужна твоя помощь.

* * *

— Если пойти вон туда, можно попасть в зимний сад, — Рохан мягко держал Эйнсию за руку, ведя её по коридорам особняка и рассказывая о его достопримечательностях.

— Как красиво…

Эйнсия сдержанно разглядывала ухоженные сады, но восторг в её больших синих глазах выдавал истинные эмоции.

— Вон там есть качели. Хотите покататься? — Рохан, улыбаясь, предложил Эйнсии ещё более заманчивую идею.

— Качели?

— Да, они не слишком высокие, так что вам будет удобно, — заверил он.

Эйнсия задумалась. Ей ужасно хотелось покачаться, но почему-то это казалось ей чем-то несерьёзным, детским. Она всегда должна была быть образцом поведения, вести себя сдержанно, чтобы не волновать родителей.

— Но… мне ведь правда хочется… — пробормотала она, сама того не осознавая.

Рохан заметил, как она приуныла. Как бы рано ни повзрослела девочка, она всё равно оставалась ребёнком.

— Может, всё-таки попробуем? — мягко предложил он.

Но Эйнсия, приняв решение, покачала головой:

— Всё в порядке. Качели — это для маленьких детей.

Рохан моргнул от неожиданности. Слова, которые он только что услышал, никак не вязались с пятилетним ребёнком.

Он хотел сказать, что она сама ещё совсем маленькая, но понял, что спорить бесполезно. Вместо этого он нашёл другой подход.

— А я иногда катаюсь на качелях, — заметил он как бы невзначай.

— Вы? Но ведь вы взрослый, — удивлённо вскинула она голову.

На её крошечном лице читался искренний вопрос.

— Качели — это не просто детская забава. На них качаются и взрослые. Любой, кто хочет увидеть небо, может это сделать.

На самом деле это была ложь.

Эти качели появились в особняке всего несколько часов назад. Честер, зная, что Рафель грустит из-за отъезда Веразель, прошлой ночью приказал установить в саду качели. Так что Рохан сам еще не видел этих качелей, не говоря уже о том, чтобы кататься на них.

Рохан подумал, что, в конце концов, на качелях нет возрастных ограничений, так что он вовсе не соврал.

Ему было интересно, какое решение примет эта очаровательная девочка, и он внимательно посмотрел на Эйнсию.

— Но… — с сомнением протянула она, надув губки.

Она часто видела, как малыши с заливистым смехом раскачивались на качелях, но взрослых за этим занятием никогда не замечала.

— Сегодня такой ясный день, если покататься на качелях, небо будет видно особенно хорошо, — заметил Рохан.

Эйнсия запрокинула голову, разглядывая небо. Будто кто-то разлил по холсту чистую лазурь, а в ней плавали мягкие белые облака.

— Смотреть на небо с качелей — очень приятное чувство, — с улыбкой добавил он, окончательно подталкивая её к решению.

— Если только ненадолго, — наконец, сдалась она, будто делая великое одолжение.

Рохан рассмеялся, бережно взял её за руку и повёл к качелям.