«Вот что ты имел в виду, когда сказал „до встречи“?!»

Эйнсия, уставившись на протянутую перед ней руку, открыла рот от изумления.

— Что застыла? — Рафель поторопил, будто говоря: «Бери уже быстрее».

— Ты…

— Эйнсия, неужели ты думала, что я позволю кому-то другому украсть шанс станцевать с тобой первый танец?

В его сияющих алых глазах на мгновение промелькнула едва заметная тень собственничества.

Но в полном замешательстве пребывала именно Эйнсия. Мало того, что Рафель протянул ей руку с приглашением на танец, он ещё и преградил путь кронпринцу. Понимает он это или нет — неизвестно, но улыбался он крайне самодовольно.

* * *

За полчаса до этого.

С появлением императора и императрицы началась церемония дебюта. Совершеннолетние дворяне один за другим поднимались по высокой лестнице, чтобы представить себя. Не стали исключением и Рафель с Эйнсией.

Названные юноши и девушки, строго соблюдая этикет, приветствовали императорскую чету. Обычно император в ответ произносил дежурную благопожелательную фразу, но к Эйнсии отнёсся совсем иначе. Весь вечер он сидел, откинувшись на спинку трона, с откровенно скучающим видом. Однако, увидев Эйнсию, выпрямился и вдруг расхохотался, словно искренне обрадовался.

И произнёс вслух нечто такое, от чего зал зашумел:

«Ты — сокровище нашей империи».

Более того, императрица лично представила ей наследного принца:

«Вот стоите рядом, и не придумаешь более подходящей пары».

«Прекрасный облик принца и твоя красота так хорошо гармонируют, как солнце и луна», — сказала императрица, и, когда император подхватил её слова, все в зале разом замерли в изумлении.

Это прозвучало не иначе как заявление: Эйнсия станет следующей кронпринцессой. В Империи только император и императрица ассоциировались с солнцем и луной, так что скрытый смысл в этом сравнении был очевиден каждому.

Эйнсия, ощущая неловкость и тяжесть такого внимания, наконец-то закончила эту тягостную встречу и с огромным облегчением спустилась с лестницы. Однако теперь, и без того притягивая взгляды, она стала центром ещё большего внимания.

— Не стоит слишком волноваться, дорогая. Но всё же, думаю, тебе стоит станцевать первый танец, прежде чем покинуть бал, — ласково сказала маркиза, поправляя ей волосы. Она, очевидно, поняла, что у дочери на душе.

— Да…

Эйнсии пришлось отказаться от мысли уехать сразу после приветствия.

Она не могла разочаровать свою мать, чьи глаза увлажнились от нахлынувших чувств.

— Ты расцвела так ослепительно, что ничто в мире не сможет с тобой сравниться… Как хорошо, что ты смогла полноценно участвовать в своём дебютном бале…

— Поздравляю вас с наступлением совершеннолетия, — после приветствий император поднял бокал за молодых. И тут же в просторном зале зазвучала прекрасная музыка.

Император, взяв за руку императрицу, первым вышел в центр зала — по традиции, первый танец исполнялся именно ими. Когда короткий танец подошёл к концу, началась вторая мелодия.

Как только заиграла музыка, молодые дворяне, заранее присмотревшие себе партнёрш, сразу же устремились к ним, словно пчёлы к цветам. Около Эйнсии тоже кружилось довольно много молодых людей, но никто из них не решился пригласить её на танец. Потому что с другой стороны зала к ней шёл кронпринц.

Он шёл с такой уверенностью, будто его цель была очевидна. Ни у кого не оставалось сомнений, что он направляется именно к Эйнсии, чтобы пригласить на танец. Кто осмелился бы перехватить партнёршу, которую присмотрел себе наследный принц? Испуганные юноши так и не решились подойти.

Но...

— Леди Хенерон.

Прежде чем она это осознала, из поля зрения исчез наследный принц, и перед ней встал чей-то широкий торс. Он — заслонивший собой принца, с гордо расправленными плечами, уверенно встал напротив Эйнсии.

Озадаченная неожиданным поворотом, она подняла взгляд, не веря в происходящее.

— Даруете ли вы мне честь потанцевать с вами?

Рафель, обращаясь к ней с улыбкой мягче солнечного света, вежливо протянул руку.

* * *

Настоящее.

Отказать первому партнёру, пригласившему на танец, — считалось грубым нарушением этикета. Поэтому наследному принцу, который целенаправленно шёл к Эйнсии, пришлось остановиться. Он не успел, его опередили у него на глазах.

— Давненько не виделись, маркиза.

Рафель, бросив взгляд на растерянную Эйнсию, с теплотой поприветствовал стоявшую рядом с ней маркизу. Та была не меньше удивлена, но увидев знакомое лицо, тут же расплылась в искренней улыбке.

— И впрямь давно.

Она с удовольствием смотрела на возмужавшего Рафеля. Её лицо озарила довольная, почти материнская улыбка.

— В ближайшее время намерен представиться вам официально.

— ...Что?

Эйнсия в полном недоумении уставилась на него с приоткрытым ртом.

“Почему это ты собираешься представляться моей матери?!”

Слова подступили к самому горлу, но, увидев любимую мать счастливой, она так и не смогла произнести их вслух.

— Да, обязательно встретимся как-нибудь официально, — тепло ответила маркиза.

— Разумеется, — с лёгкостью пообещал Рафель, расплывшись в широкой улыбке.

"Что за…"

Эйнсия чувствовала себя совершенно ошарашенной. Казалось, только она одна видела, насколько странна вся эта ситуация.

— Эйнсия, не томи уже, — прозвучал голос Рафеля.

— Да, Эйнсия, заставлять партнёра долго ждать — невежливо, — добавила мать, подталкивая дочь.

Упираться она уже не могла. Пришлось положить свою ладонь на протянутую ей руку. И сразу же Рафель, будто только этого и ждал, обхватил её руку своей.

Она была тёплой. Как тот гладкий, согретый ладонью камешек, который он когда-то в детстве вложил ей в руку. Неожиданно всплывшее воспоминание вызвало в душе Эйнсии странное, тревожно-тёплое чувство.

Вместе они вышли в центр зала, среди множества танцующих юношей и девушек.

— Обхвати плечо, — сказал он и, будто само собой разумеющееся, свободной рукой обвил её талию.

Она, слегка растерявшись, положила руку ему на плечо. Рафель чуть усмехнулся и начал движение. Так начался их танец.

Поскольку это был парный танец, расстояние между ними почти исчезло, и от такого сближения Эйнсия невольно напряглась. Двигалась она хуже, чем на тренировке — так неловко, будто стала деревянной куклой.

Но Рафель был другим. Он двигался с поразительной лёгкостью и почти бесшумно. Каждое его движение, каждый шаг был мягким и плавным, особенно в сравнении с её неуклюжими попытками. Казалось, он уже не раз участвовал в подобных танцах.

И это раздражало. Раздражало настолько, что Эйнсия начинала злиться сама на себя.

“Я не могу проиграть.”

Сжав зубы, она стала сосредоточенно стараться не допустить ни одной ошибки. Хотя после ухода из храма у неё почти не было времени освоить танец как следует, к счастью, Эйнсия быстро усваивала новое и обладала хорошей памятью, так что до сих пор ей удавалось избежать промахов.

— Надо будет поблагодарить тётю.

— Что ты имеешь в виду?

Эйнсия, сосредоточившая всё внимание на кончиках пальцев, чтобы случайно не наступить ему на ногу, подняла взгляд.

— Она настаивала, чтобы я обязательно выучил танец ради сегодняшнего дня. Хорошо, что послушался, — усмехнулся Рафель, вспомнив все те тренировки, что устроила ему тётя. — Может, она заранее знала, что я буду танцевать с тобой.

— …Что?

— Я ведь говорил, что мне нет смысла учить танцы — я всё равно ни с кем не собирался их танцевать. Но она заставила, сказав, что случай обязательно представится.

— …

Его слова прозвучали так, будто, если бы не она — Эйнсия, — он бы и вправду не пригласил на танец ни одну другую девушку.

"…Наверное, я всё неправильно поняла?

Такого не может быть."

Ведь в первый раз он прошёл мимо неё с ледяным безразличием. Но от этого наваждения было не так-то просто избавиться. Потому что сейчас, прямо перед ней, Рафель ни на секунду не отводил от неё глаз и с явной радостью улыбался.

— Эйнсия.

— …Да?

— Подарочная коробка, что была у тебя на террасе… — начал Рафель осторожно. — Ты хотела передать её мне?

Эйнсия не ответила.

— По упаковке показалось, что она для девочки лет пяти.

Он говорил о подарке, который видел в её руках. Коробка с горошком и милым кроликом совсем не подходила для бала дебютанток — она выглядела так, будто её предназначили ребёнку.

"Неужели она прочитала письмо? Или услышала новость? О том, что у меня появилась младшая сестра?"

В груди у Рафеля шевельнулась надежда.

— …Почему?

— Эйнсия?

— Сейчас вдруг стало интересно? Почему тогда ты сделал вид, что не узнал меня?

Эйнсия больше не могла сдерживаться. В её голосе чувствовалась обида.

— Я видела, как ты входишь. Хотела подойти, поздороваться. Если бы ты не прошёл мимо с таким холодным лицом…

С губ сами собой сорвались накопившиеся упрёки, и теперь, стоило начать, всё остальное полилось нескончаемым потоком.

Каждый раз, когда в храме ей становилось трудно, она вспоминала своё детство. Будто доставала конфету, чтобы почувствовать сладость — лишь память о тех днях с ним могла вернуть ей хорошее настроение.

И потому она надеялась. Чтобы пусть не каждый день, но хотя бы иногда он тоже вспоминал о ней. Хоть и было естественно забыть то, что случилось в столь раннем возрасте… она всё равно надеялась.

И Рафель не забыл. Он даже присылал ей письмо. Пусть и прошло с тех пор уже четыре года, но ведь в последнем письме он написал: «Буду ждать, сколько потребуется».

Вот почему она ждала, что он узнает её и улыбнётся. Для Эйнсии это было естественно. Но она не ожидала, что он отвернется. Не ожидала, что ей станет так обидно… и больно.

Потому что это был Рафель. Не кто-то другой — он.

— Значит, я всё-таки не ошибся тогда, — пробормотал Рафель, будто кто-то ударил его по голове. Он смотрел на неё с потрясённым выражением лица. — Я думал, это был сон.

— …Что?

Танец подходил к концу, и Рафель замер. Среди юношей и девушек, кланяющихся друг другу с благопристойной вежливостью, двое оставались стоять лицом друг к другу, будто в этом месте, в этом времени существовали только они.

— Я думал, что опять просто представил тебя себе.