— Что?.. — в один голос воскликнули Разель и Рохан.

— Леди, вы случайно не помните, что именно пил Его Светлость на приёме?

Петер, в отличие от них, сохранял полное спокойствие и задавал вопросы ровным, рассудительным тоном.

Разель всё ещё не могла прийти в себя от новости о передозировке, но, взяв себя в руки, поспешила ответить:

— Не знаю, что он ел утром, но на приёме выпил только бокал шампанского.

— В шампанском не было ничего странного?

— Странного?.. — Разель задумалась.

Что-то необычное…

Она припомнила, как в бальном зале к ней подошла служанка по имени Бесилла и, подавая бокал, сказала, что в нём содержится экстракт грейпфрута.

Разель взяла предложенный ей бокал, а второй, само собой, оказался в руках Честера.

Но…

Разель была уверена: напиток, в котором якобы был экстракт грейпфрута, не имел ни его вкуса, ни даже аромата. Тогда ей показалось, что добавили совсем небольшое количество, но почему сейчас этот момент не даёт ей покоя?..

— Или, возможно, вам попадались какие-то зелья?

Разель прикусила губу, пытаясь припомнить…

И вдруг в её памяти всплыл один эпизод.

После того как Честер вошёл в бальный зал, она немного задержалась, чтобы помыть руки. А когда вышла из уборной, случайно столкнулась с Бесиллой. Та выронила маленький стеклянный флакон, и Разель подняла его, чтобы вернуть хозяйке. Флакон был наполнен розоватой жидкостью. Красивой, яркой, такой, что это даже запомнилось.

— Я… не уверена, но я видела розовую жидкость.

— …Розовую?

Петер нахмурился.

— Тогда позвольте спросить: перед тем, как потерять сознание, как чувствовал себя герцог?

— Он всё время тяжело дышал, будто задыхался, сильно потел, как в жару, и… и, кажется, стремился остаться в одиночестве.

Может, он хотел остаться один просто потому, что Разель ему не нравилась… но вдруг это тоже было симптомом?

Она решила честно рассказать всё как есть.

— Так я и думал, — Петер наконец кивнул, словно картина сложилась воедино.

Разель и Рохан настороженно уставились на него, ожидая объяснений.

— …Похоже, это любовный эликсир. Попросту говоря, передозировка вызвала побочные эффекты.

— Любовный эликсир?!

— Так его называют, но на деле это сильный стимулятор, возбуждающий и бодрящий организм. Достаточно одной капли, чтобы сексуальное влечение многократно усилилось. Незаконный препарат.

— …

Разель даже слов не нашла.

Если всё сказанное правда…Значит, в том флаконе у Бесиллы действительно был любовный эликсир. И если так…

Кто же его подмешал?

— Салонье… — тихо, но с явным гневом пробормотала Разель.

Она вспомнила, как эта женщина, едва увидев её, не скрывала своей неприязни. А потом…

Как раз после того, как Честер выпил шампанское, Салонье тут же его увела. Теперь всё стало ясно. И Честер, который не раз говорил ей не подходить… И его предупреждения об опасности…

Всё это было вызвано действием эликсира.

Разель сжала губы.

Вспомнив поведение Честера в карете, она ощутила странную пустоту. Сердце должно было радоваться тому, что с ним всё в порядке…

Но почему-то на душе было неуютно.

Она посмотрела на свою руку, на то место, которого касались его губы. И, нахмурившись, резко потёрла его ладонью.

— Значит, его жизни ничего не угрожает?

— Верно. Я уже ввёл ему успокоительное. Скоро ему станет легче.

Рохан с облегчением выдохнул и сжал руку на груди, словно пытаясь унять волнение.

Петер убрал инструменты в сумку и поднялся с места.

— Хороший сон, и он придёт в себя.

Когда врач покинул спальню, Разель тоже встала.

— Тогда я тоже пойду.

— Что? Леди, не могли бы вы остаться, пока господин не очнётся? — Рохан поспешно удержал её.

Если бы, проснувшись, его господин увидел любимую леди рядом, это наверняка бы его обрадовало.

— Прошу вас.

— Хорошо…

Разель нехотя согласилась, и Рохан, поклонившись, искренне поблагодарил её. Сказав, что у него есть дела, он вышел, и Разель осталась с Честером наедине.

Она молча посмотрела на него. Спокойное лицо, закрытые глаза…

Честно говоря, её разбирала злость.

Думать, что всё это — лишь действие любовного эликсира, было неприятно. Она понимала это умом, но эмоции не желали с этим мириться.

Возможно, дело было в том, как сильно забилось её сердце, когда он поцеловал её руку. Ждать его пробуждения оказалось скучно, и Разель устроилась в одиночном кресле у кровати, скрестив руки.

Солнце клонилось к закату, когда тишину нарушил низкий, глухой голос.

— Леди…

Она медленно перевела взгляд.

Честер уже не спал и смотрел на неё.

— Вы проснулись?

— Что случилось…?

Честер в замешательстве посмотрел на Разель и сел, опершись на кровать. Похоже, предписанное лекарство подействовало — его лицо снова обрело привычный цвет.

— Вы упали в обморок. Врач уже приходил. Он сказал, что это побочный эффект передозировки зельем. Похоже, леди Салонье подмешала вам любовный эликсир.

Разель спокойно изложила всё, что знала, умолчав лишь о том, что произошло между ними в карете.

— Ах, вот как…

Честер прикоснулся к своему лбу. Видимо, лёгкое головокружение ещё не прошло. Подозрения оправдались.

С самого начала казалось, что Салонье что-то задумала, но кто бы мог подумать, что это окажется любовный эликсир?

Судя по всему, его запретили не просто так — несмотря на название, побочные эффекты были нешуточными…

Честер попытался восстановить в памяти события вечера. И вдруг…

Как вспышка молнии, перед глазами встал тот самый момент в карете.

Там он… не смог сдержаться. Притянул её за руку. А затем…

«Это опасно».

«…Что именно?»

«Я… для вас».

Поцеловал её руку.

Как только эта сцена всплыла в памяти, лицо Честера вспыхнуло.

Он провёл длинными пальцами по губам. Сначала не верилось, что это действительно произошло — а вдруг просто наваждение, порождённое его неистовым желанием?

Но нет.

Тёплая, нежная кожа её руки… до сих пор ощущалась на губах.

Ему это не приснилось. Это не сон. Он действительно коснулся её своими губами.

Честер немедленно поднял взгляд и посмотрел на Разель. На его лице явно читалось беспокойство. Губы пересохли от напряжения.

"Что мне сказать?

Что я не смог подавить своё желание из-за любовного зелья?

Разве это не делает из меня дикого зверя?

А если объяснить иначе?

Сказать, что я не испытывал к Салонье ни малейшего влечения, не поддавался порыву, но вот с ней… Только с ней я ощутил это неконтролируемое желание?"

Как ни посмотри — звучит странно. Как ни скажи — выйдет нелепо.

Она наверняка примет его за сумасшедшего. Или, что ещё хуже, за извращенца.

Честер не знал, с чего начать.

— Раз вы пришли в себя, я пойду.

И в этот момент…

Разель поднялась с кресла, сохраняя невозмутимое выражение лица, будто ничего не произошло.

Честер на мгновение задумался: а вдруг всё это ему лишь почудилось?

Но нет.

Её голос. Тепло её губ.

Всё это слишком отчётливо всплывало в памяти. Значит, это было на самом деле.

Тогда почему она не спрашивает, не требует объяснений? Неужели для неё это не имело никакого значения? Неужели он для неё — просто никто?

Где-то в груди неприятно заныло.

— Берегите себя.

Разель мельком взглянула на него, затем отвернулась.

Теперь, когда он очнулся, оставаться дальше не имело смысла. К тому же, если бы она ещё немного задержалась, то, скорее всего, не сдержалась бы и разозлилась.

С самого начала настроение было испорчено.

— Леди.

Честер окликнул её, когда она уже повернулась к нему спиной. Голос был ровным, но звучал глухо в тишине комнаты.

Разель остановилась и обернулась к нему.

— Да?

— Скажу, чтобы не возникло недоразумений.

— По поводу чего?

Она ответила спокойно, как будто давно ожидала этого разговора.

Наверняка он хочет сказать, что поцелуй на её руке был вызван действием зелья и что она не должна придавать этому никакого значения.

— О том, что произошло в карете.

— Да. Не беспокойтесь, я всё правильно поняла. И не придаю этому лишнего смысла.

Она сама заговорила первой.

"Лучше сказать так, чем услышать от него, что это было просто недоразумение."

— Ах…

Честер лишь тогда осознал.

Она так спокойно отреагировала, потому что считает его поступок случайной ошибкой, вызванной действием любовного зелья.

Но он не собирался позволять ей уйти с этой мыслью. Не собирался оставлять её в заблуждении. Он хотел признаться позже, когда будет уверен в себе и своих чувствах, но… сейчас казалось, что медлить нельзя.

Она, скорее всего, воспримет это как давление.

Но если он не скажет, она так и не узнает, что для него всё было совсем иначе. С того самого момента, как он осознал свои чувства, он всегда был искренен с ней.

— Пожалуйста, придайте смысл.

— …

— Поймите неправильно.

Голос его звучал твёрдо, глаза горели, будто в них ещё не развеялось воздействие зелья.

— Потому что это не было ни случайностью, ни ошибкой.

"Я сделал это осознанно."

— Это было именно то, чего я хотел.