Глава 44.1

Аккуратно складывайте одежду.

Не прячьте очки, хорошо?

Связывайтесь с Бесом в меру.

— Бес?

По словам об очках я поняла — это послание дневного Хеймдаля ночному.

Поскольку я дала блокнот всего два дня назад, ничего особенного в записях не было.

Я пролистала и остановилась на последней странице.

«Наверное, написал сегодня днем?»

Здесь написана всего одна строчка.

Там будет печенье, не ешьте.

Оно отравлено.

— Пф-ф. Что это…

Почему-то, хотя дневного рядом не было, я отчетливо представляла его лицо и голос.

К тому же, я уже видела и понимала, как сильно он ненавидит свою ночную версию.

Казалось, его нахмуренное лицо маячило перед глазами. Я слегка коснулась блокнота…

— Что делаешь?

Я вздрогнула, отчего передернула плечами. Быстро повернув голову, увидела Хеймдаля, небрежно прислонившегося своим плечом к моему. Он слегка наклонил голову.

— Выглядела довольной.

— А? О, ничего особенного не делала.

— Тогда я могу посмотреть, это твое «ничего особенного»?

Почему-то я чувствовала себя так, будто меня поймал супруг на измене, хотя я знала, что ситуация не такая.

Я не подсматривала, но видела, поэтому не чувствовала себя виноватой. Хеймдаль шагнул вперед и забрал у меня блокнот.

— Что это может быть.

— Ну, твоя вещь?

— Тогда это не «ничего особенного».

Хеймдаль оперся одной рукой о стол. Уголки его губ приподнялись.

— Почему смеялась над этим?

Он опустился, и наши глаза оказались на одном уровне.

Злится из-за того, что я подсмотрела?

Если так, я бы поняла, но почему у него такое свирепое выражение лица.

Он даже не улыбался, как обычно, словно тень.

— Почему, почему смеялась?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты смеялась из-за него?

— Что?

Я невольно оперлась о стол. Отступать некуда. Позвоночником я ощущала преграждение в виде стола.

— Почему ты смеялась?

— Прости за то, что прочитала, но я не могу смеяться, как мне хочется?

— Миледи.

Голос, резко оборвавший мои слова, заставил меня затаить дыхание.

— Я бы не хотел, чтобы ты смеялась из-за него.

В приближающихся красных глазах таилось что-то страстное.

Я знаю этот взгляд.

В нем гнев и ненависть.

— Не вспоминай того ублюдка и не изгибай так красиво глаза.

Ненависть, которую ночь испытывала ко дню, превосходила мое воображение.

Я невольно сглотнула.

— Это несправедливо, я живу, не видя дневного солнца.

Большая рука накрыла мою руку, лежащую на столе. Большая и холодная.

— Меня тошнит от мысли, что он видит миледи в течение дня.

На его лице отразилось отвращение.

Это чувство по отношению ко дню или к себе? Я не могла понять.

— Миледи, понаблюдай за мной, я хороший пес. Верно?

Прожив у меня всего два дня, он утверждал, что он хороший и добрый сожитель.

Как нелепо.

Однако в красном взгляде, глубоко погруженном в безумие, отражалось намерение во что бы то ни стало сделать это утверждение правдой.

— Хорошо охраняю дом и умело переношу тяжести.

— …И что?

— Не встречаюсь с подчиненными и коллегами, тихо сижу дома.

— И что с того…

— Нельзя, чтобы миледи оказалась в опасности, пока меня не будет.

Я отдернула руку от взгляда, в котором таилась настолько огромная ненависть, что ощущалась даже одержимость, но отступать больше некуда.

— Я так стараюсь, и буду стараться еще больше.

Он наклонил голову и лениво улыбнулся. Лицо у него до головокружения красивое.

— Нельзя заглядываться на других псов. М?

Он поймал мою руку, которая ускользнула, в воздухе и поднес к своему лицу. На миг я отвлеклась, очаровавшись улыбкой, но поздно заметила палец, который проник в его губы. Он долго лизал мой палец.

— Я лучше.

Мое дыхание затаилось. Этот псих.

— Для меня что тот, что этот пес — один и тот же. Ты ведь не делаешь это по незнанию?

— Тогда мне обидно.

Мне хотелось спросить, так ли сильно он ненавидит себя, но, похоже, об этом не стоит заикаться, когда у него глаза полузакрыты.

Дальше в ход могла пойти магия.

Я могла только догадываться.

Этот мужчина ненавидит и презирает свою дневную версию до отвращения, и не хочет делиться даже улыбкой незнакомца, с которым познакомился недавно.

Хотя они — один человек, относятся друг к другу как к совершенно чужим.

— М-м, миледи не любит принуждение.

— Такое не понравится любой женщине, не только мне.

— Мир огромен, а вкусы глубоки и широки.

Ха, как и то, что в мире есть такие придурки, как ты?

— …Забавно. Продолжай.