Философию жизни можно разделить на две категории. Я назвал их философией скоротечности жизни и философия вязкого ума. Философия скоротечной жизни можно описать словами: «Мы родились только для того, чтобы умереть». Эта фраза предполагает собой конец всему у чего есть начало. И зачастую люди, придерживающиеся данной философии, говорят: «А в чем смысл если я все равно умру?»

В противовес философия вязкого ума не обращает на подобные тривиальные вещи как жизнь или смерть никакого внимания. Для них существует только настоящее и то будущее, в котором они возможны живы. Может отчасти подобных людей можно назвать ограниченными, но с другой стороны это ограничение дает им большую свободу чем свобода мысли присущая последователям философии скоротечности жизни.

Так, о чем я? Имеет ли смысл переживать если наши тела обернутся в пепел? Стоит ли думать о смерти если дальнейшее нас не коснется? Насколько сильно отношение к будущему влияет на настоящее? Есть ли смысл?

И как по мне, он есть. Я верю, что жизнь — это не просто шаг от начала к концу. Это длинный путь, в котором главный смысл всего лично для меня – свобода.

Я очень свободолюбивый человек, который верит, что свобода рождается лишь из ограничений. Только вырвавшись из клетки, ты можешь ощутить свободу, которую не знает даже проживший вне ограничений всю свою жизнь.

Конечно, это здорово вырываться из заточения и почувствовать дуновение ветра каждым миллиметром своей кожи, однако всегда за что-то нужно платить.

Побег из тюрьмы карается еще большим сроком. Побег из дома карается бедностью, одиночеством, голодом, холодом и порой порками от близких. Побег из реальности карается зависимостью, болезнями и порой смертью.

Готов ли я заплатить свою цену? Я не знаю. Порой я слишком нерешителен и за это я правда ненавижу себя. Я должен сбежать. Я не хочу этого. Я должен уйти!

- Жан! – послышался дикий крик моего отца.

- В чем дело, отец?

- Не смей отвлекаться, когда я говорю с тобой! – брызжа слюной продолжал он.

- Прошу прощения, - я склонил голову.

- Жан, ты ведь понимаешь, что это очень важно для нас... для твоей семьи? Для тебя самого в конце концов! Не смей отказываться.

- Я подумаю…

- Черт тебя дери! На кону все! Кха-кха, - прокашлялся отец от чрезмерных криков.

- Я понимаю. Прошу меня простить.

- Кха-кха, - он продолжал кашлять, маша рукой пытаясь остановить меня, пока я выходил из гостиной.

Поднявшись по лестнице, я направился в свою комнату и как только дверь за моей спиной закрылась, я рухнул на колени.

- Это неправильно.

В моих конечностях не осталось сил. Я чувствовал насколько безжизненным был мой взгляд. Кто-то знающий всю историю целиком может подумать, что я делаю из мухи слона. Что все не так уж и плохо и некоторые вовсе отдали бы все, чтобы оказаться на моем месте, но такова жизнь. Я бы с радостью променял ее на жизнь утки. Или нет. Утки, хах…

*бзз-бзз*

Хм? Достав телефон из кармана, я немного нахмурился.

Опять он?

Почему он продолжает звонить?

Ему что-то нужно?

Ах, да. Мы ведь готовились к фестивалю.

Уинтэр.

Говоря откровенно я не совсем его понимаю. По каким принципам он живет? Чего хочет добиться? У него талант к музыке, но любви к ней он не питает. Он на самом деле смышлёный, однако предпочитает включать дурака. Я слышал, что на уроках он постоянно что-то рисует и смеется себе под нос.

Уинтэр мне вовсе не противен. Даже, напротив. Я почти не ощущаю в нем конфликта как такового. Быть настолько свободным… Я чувствую зависть.

*бзз-бзз*

- Да? – я все же поднял трубку.

- Жан? Это ты? Я наконец до тебя дозвонился. Чувство будто колотил молот песком, - голос Уинтэра как всегда звучал немного звонко, но приятно для ушей.

- Уинтэр, ближе к делу.

- Да, верно. Ты на репетиции ходить собираешься? Тебя нет второй день.

- Я… я пока не знаю, - мой голос слегка дрожал.

- Вот как… неужели… ты решил открыть собственный магазин элитного алкоголя и теперь не можешь прийти на репетиции из-за того, что занят обсуждением формальностей с представителями различных фирм? Или может богатенькая девушка влюбилась в тебя и теперь требует, чтобы ты был с ней 24/7? А может…

- Уинтэр! – невольно я повысил свой голос.

Это было необычно для меня. Вести себя спокойно – это мое кредо. Что же меня так вывело из себя?

Ах, верно. Я хочу быть таким же свободным как он. Говорить такое человеку по телефону просто так…

А могу ли я стать таким же свободным?

- Ох, прости. Я разболтался. Реально, извини. Не хотел злить тебя.

- Нет, все в порядке. Это ты меня прости.

Я хочу знать.

- Уинтэр.

Как стать.

- Уделишь мне время завтра?

Свободным.

Мы договорились встретиться на выходных в дендропарке, что находился за чертой города. Мне очень нравится это место. Там тихо, спокойно и красиво.  Проехав на автобусе, я вышел из остановки, на которой меня ждал он.

- Йо!

- И тебе добрый день.

Мы двинули в глубь дендропарка. Уинтэр расслабленно шагал с любопытством разглядывая деревья, которые не росли в городе. А я обдумывал наш последующий диалог.

Не сочтет ли он меня странным? Однако я сам нахожу Уинтэра странным. В таком случае остальное не имеет смысла.

Мы остановились у холма с видом на город.

- Сюда бы девушку привести…

Уинтэр что-то бормотал под нос. В любом случае…

- Слушай… я хочу кое о чем с тобой поговорить.

- Я не гей.

- …

- Прости. Не удержался. Просто ты выглядел таким взволнованным и так посмотрел на меня говоря: "Я хочу кое о чем с тобой поговорить, кохай", - подразнил Уинтэр сталкивая указательные пальцы.

Этот парень…

- Я заметил, что ты плохо выглядишь. Кажется, что-то тебя тревожит, правда?

- Это так. И я надеюсь, что ты сможешь мне помочь.

- Я попробую. Говори, о великий!

- Что ты думаешь о свободе?

- Хм? Я ожидал нечто вроде: «Кажется мой джаз не цепляет души», но я понял тебя.

Уинтэр отвернулся, задумавшись. Я понимаю, что…

- Ага.

Хм?

- Свобода, оно как лекарство.

- Что ты имеешь ввиду?

- Ну смотри. Думаешь ли ты о лекарствах, когда полностью здоров? Ответ: нет. Ты приходишь к этому только когда что-то тебя заставляет. Свобода — это не абсолютное понятие, а относительное. Следовательно, где есть свобода – там есть и заточение. Лекарства нужны от болезней, как свобода от заточения. Однако панацеи ведь не существует, так? Для разных болезней существуют разные лекарства. А значит и свобода бывает разной. У каждого своя. И для каждой болезни, с которой ты столкнешься на своем пути будет свое лечение. И конечно будь осторожен с побочками. Порой они страшнее самой болезни. Как-то так. Я прихватил с собой холодную пиццу. Будешь?

- Вот как…

Я никак не ожидал, что Уинтэр даст такой ответ. В чем ошибался я? Искал «панацею».

- Йо, Жан. Что это там?

Уинтэр указал пальцем куда-то в деревья откуда проглядывало некое здание. Странно, я никогда не замечал ее до этого.

Но прежде всего, он изрек подобную речь и сменил тему будто в подобных словах не было ничего особенного.

- Пошли посмотрим?

Пройдя небольшое расстояние, мы натолкнулись на храм. Что делает храм в таком месте?

- А где ему еще быть? – ответил Уинтэр на мой негласный вопрос.

У храма стояло несколько настоятелей в традиционных оранжевых одеяниях.

- О, это буддисты?

- Похоже на то.

Их глаза были закрыты, а тела в состоянии спокойствия. Они выглядят такими умиротворенными.

- Нет, ну ты представь, они не «прелюбодействуют»! Так же подохнуть можно.

- Уинтэр, ты им мешаешь.

- Если они настоящие буддисты, то подобная мелочь не станет проблемой, правда?

- Это, конечно, логично, но… правила морали и хорошего тона.

- Ах, я понял. Это как ударить человека теркой говоря, что он все равно не умрет. Моя вина.

Мы постояли пару минут и кажется Уинтэр заскучал. Наблюдать за медитирующими людьми может быть не так захватывающе, как выступать на сцене. Но все же…

- Пойдем!

- …иду.

Обратный путь был тихим. Солнце близилось к горизонту окрашивая небосвод цветами спелого персика. Это всегда выглядит захватывающе.

Созерцая природу и виды я и не заметил, как ты дошли до остановки.

- Ты собираешься ходить на репетиции?

- Может быть. Я напишу позже.

- Хм… Хорошо. Тогда удачи, - сказал Уинтэр садясь в автобус, приехавший в слишком удачное время для этой фразы.

- Уинтэр, спасибо за сегодня.

В ответ он скорчил лицо говорящее: «ara-ara»

Своя свобода, значит.